====== Глава 110. Нехрональный. ======
Сенцов обрушился на что-то убийственно твёрдое, спина отозвалась мучительной болью. Константин начал кашлять, кататься, подтянув коленки к подбородку, судорожно хватать воздух перекошенным ртом. Где-то что-то ревело и бахало по мозгам так, что в ушах жутко звенело, долетали обрывки каких-то невнятных фраз, и Сенцов корчился, потому что они оглушали его. -Не приспособлен к пробросам... -Ну, да, я понимаю, проброс аварийный, но чтобы так колбасило... -Врежьте ему, что ли, чтобы очухался?.. Вдруг сверху прилетело нечто и шваркнуло по лбу, Сенцов словно бы вылетел из ревущей трубы и оказался на обычном паркетном полу, под обычным потолком, а справа выросла обычная подставка для цветов. -Старлей? – спросил знакомый голос, и Сенцов увидел над собой лицо Звонящей. -А? – промямлил Сенцов и поднялся на локте. -Жив, – заключила Звонящая и отошла от Сенцова в другой угол. Константин насилу отлип от пола – ноги казались свинцовыми, а рёбра ломило так, словно бы по ним отходили железной трубой. -Старлей, ну ты и кисель! – заявил позади него Бисмарк и хлопнул по плечу пудовой ручищей. -Не думал, что проброс так раскапустит тебя! – хохотнул в сторонке чумазый Красный и тоже отправился в тот угол, где стояла Звонящая и рассматривала что-то, что лежало на полу. Приблизившись, Сенцов понял, что на полу лежит тот самый доктор Барсук, учёный Теплицкого, которого они спасали из Освенцима. Кажется, Барсука проброс “раскапустил”ещё сильнее, чем Сенцова – Барсук уткнулся носом в угол и не шевелился. -Ему кирдык, чи шо? – осведомился Бисмарк, скребя макушку под немецкой каской. -А, сейчас проверим! – заявил Красный и шагнул к Барсуку, толкнув Сенцова. -Осторожнее! – буркнул Сенцов, потому что рёбра на толчок ответили болью. -Да ну тебя! – отмахнулся Красный и повернулся к неподвижному Барсуку. В руках у Красного оказалась швабра, он протянул её и несколько раз несильно подпихнул доктора в бок. Барсук шевельнулся, заныл, но поворачиваться не стал. -Кисель! – определила его Звонящая, присела на корточки и силой перевернула Барсука лицом ко всем, и затылком в угол. -Ну, и что вы скажете? – серьёзно осведомилась она у перепуганного синюшно бледного учёного. -Заточите меня в бронированную камеру... – рыдая, запросился доктор Барсук, скукожившись на полу. -Куда?? – изумился Красный, сморщив нос. – Ты чё, проф, дурку склеил, чи шо? -Я – турист... – лепетал Барсук, суча ножками. – Я никогда не вернусь домой, я нехронален... -Как??? – изумился Красный, скребя макушку. – Репейник, пойди-ка, разберись, что такое “нехронален”? -И ходить не надо! – хохотнул Репейник, подпирая собою подставку для цветов. – Нехронален – это значит, что после временно́го проброса на нём остался след из молекул того времени, в которое он попадал. Пробросившись, он нарушил баланс биомассы в тех временных срезах, в которых он побывал, а из-за этих молекул сам континуум может расценить его как пришельца и закинуть обратно, откуда он вернулся, восстановив тем самым нарушенный баланс. Но может получиться сбой, и вместо того среза, из которого он флипнул, его выкинет в другой срез, например в Юрский период! Он тут долго не задержится, если не снабдить его собственным трансхроном! Доктор Барсук сидел в углу и сучил ножками, забиваясь в этот угол всё глубже, водил безумными глазками и мычал, как больной телёнок. -Э, а может, выбросить его обратно? – осведомился Бисмарк, подозревая, что “нехрональный” доктор Барсук может ещё и взорваться. -Нельзя! – отказалась Звонящая. – Барсук много знает про тот трансхрон, который похитил турист! А ещё – он знает, где может скрываться Теплицкий! Куда ты будешь его выбрасывать, Бисмарк? -Да я просто предложил... – пробормотал Бисмарк, отойдя подальше. – Авось, взорвётся? Репейник подавил жёлчный смешок, подошёл к доктору Барсуку и тихо сказал: -Взорваться он не может. Он может только скакать по различным временным срезам, а вам, друзья, придётся гоняться за ним. -Эй! – обиделся Сенцов, не желая более лезть ни в какие дыры с грязью и падать на трупы. Он хотел пойти домой и съесть батон. -Не дрейфь, Старлей! – хохотнул Репейник и вынул из кармана небольшой прибор, похожий на громоздкий наручный компас. – По чертежам Рыбкина я изготовил наручный флиппер со стабилизатором бессбойности. Если прицепить его к нему и настроить на нормохронос – он никуда отсюда не денется! -Так надевайте, надевайте же скорее! – подпрыгнул с пола доктор Барсук, растирая слёзы по грязному лицу. – Не дайте мне умереть! Я не хочу! -Да не дёргайтесь! – прикрикнул Репейник, желая, чтобы доктор Барсук перестал махать конечностями и стоял спокойнее. -А то я сам вас выброшу назад и забирать не буду! -Извините... – доктор Барсук испугался и замер, позволив Репейнику надвинуть на своё похудевшее запястье спасительный наручный флиппер. -Так, отлично... Вот, какой я молодец! – комментировал Репейник сам себя, пока застёгивал и настраивал флиппер на нормохронос. – Ну, вот! – радостно сообщил Репейник, закончив возиться. – Теперь доктор Барсук никуда отсюда не денется, и вы можете допрашивать его, сколько влезет! -Допрашивать? – испугался Барсук и засучил толстенькими ножками, отползая дальше в угол. – Я... Ничего не знаю... -Для начала расскажите нам, доктор Барсук, как вы, обитатель нормохроноса, оказались в Освенциме сороковых годов? – потребовала Звонящая, глядя на заплаканного учёного сверху вниз. -Я... Я не знаю... – промямлил доктор Барсук, глотая слёзы. – Я... -Помогали Эриху Траурихлигену, а потом – он решил от вас избавиться! – закончила за Барсука Звонящая и прибавила – не вопрос, а утверждение: -Не так ли? -Нет... Нет... – доктор Барсук, похоже, ушёл в “глубокий отказ”, и только мотал головой, отрицая всё, что ему говорили. -Слышь, Репейник, – тихо спросил Сенцов, неслышно переминаясь с ноги на ногу. – А что значит, “нехрональный”? -Нехрональный? – выкрикнул Репейник Сенцову в ухо так громко, что обернулся Красный. – Ты какой-то глухой, Старлей! Я же сказал, что любой, кто совершит хронопроброс – выпадет из своего временного среза, потому что нахватается чужих молекул! Континуум может расценить его, как туриста и пробросить куда попало, потому что точность спонтанного проброса до того низка, что погрешность составляет миллион лет! Хи-хи! -Слушай, Репейник, – ещё тише спросил Сенцов. – А я – нехрональный? -Очень возможно! – весело изрёк Репейник, вперившись в сенцовский нос. – Вы нахватались остаточных молекул так же, как и доктор Барсук, поэтому и ты и все остальные не застрахованы от спонтанных пробросов! -А... а что мы будем делать с Барсуком? – Красный неожиданно внёс резонное замечание, и Репейник замолк, с разинутым ртом, так и не сказав то, что собирался сказать. Сенцов тоже застыл и повернул голову в тот угол, куда до сих пор забивался учёный Теплицкого. -Барсук сделал трансхрон Траурихлигену! – с суровым начальственным авторитетом заявила Звонящая. – А теперь сделает его и Репейнику! Изолируйте его, чтобы не сбежал! -Я умею строить трансхроны! – обиделся Репейник. -Барсук умеет лучше! – отрезала Звонящая. – Теперь вы работаете в команде! Всё, мне надо поесть и принять душ! Красный и Бисмарк тем временем отлепили доктора Барсука от пола под мышки и подняли на ноги. -В каземат не тащите! – вмешался Репейник, зная, что Бисмарк потащит пленника прямо туда, на нижний уровень Базы, заполненный камерами и боксами повышенной защиты. -А куда? – удивился Бисмарк. -Ко мне, в бессбойный отсек! – ответил Репейник. – Я тут уже предусмотрел и построил специальную клетку для него – туда посадите! – распорядился он и бросил Красному связку ключей. -Отлично! – обрадовался Красный тому, что не придётся через всю Базу тащиться в каземат, открывая энное количество защищённых переборок. -Позвольте... – попытался вмешаться доктор Барсук, слегка напуганный тем, что его из одной клетки – лагерной – пересаживают в другую – оповскую. -Поволокли! – Бисмарк проигнорировал причитания Барсука, и они с Красным бодро потащили учёного в бессбойный отсек лаборатории Репейника, чтобы определить ему место в клетке.
====== Глава 111. Откуда берутся “Лишние туристы”? ======
-Придётся снабдить трансхронами всех вас – это пока я не изобрету такую штуку, которая счищала бы с вас остаточный след! – вздохнул Репейник. – По чертежам Миркина, которые мне передал Рыбкин, я сделал несколько моделей наручных трансхронов. Придётся раздать их вам. -Репейник, а они испытаны? – осторожно осведомился Сенцов, опасаясь, что его, таки, затянет в какой-нибудь “аномальный” коридор, где сначала хорошенько прожарит, а потом – испепелит, он погибнет и отправится в ад. А куда ещё попадают “нехрональные”? Только в ад – за то, что нарушили законы физики... -На сапогах! – хихикнул Репейник, а Сенцов с ужасом вспомнил, как последний зачем-то брал кирзовые сапоги, надвигал на их голенища какие-то толстые браслеты чёрного цвета, после чего сапоги исчезали и больше не появлялись. Сенцов только сейчас понял, что это и были его наручные трансхроны... А в другом углу лаборатории у Репейника валялась куча обгоревших, а то и оплавленных и обугленных сапог... -А... на живых? – этот вопрос Сенцова прозвучал писком, насмешил Репейника и заставил его соврать: -На живых – пока не успел! Вот сейчас и испытаю! У Сенцова заболело в животе – от страха обильно выделяется желудочный сок, так недалеко и до язвы... Константин разинул рот, собираясь попросить Репейника не надевать пока что на него трансхрон, а испытать его, хотя бы, на мышах, и тут в лабораторию зашла Звонящая. -Эй, чуваки, видали, что в “кубрике” творится? – хихикнула она. – Я как в иллюминатор глянула – чуть не обалдела! -Э, а что там, в “кубрике”? – тут же заинтересовался Красный и подбежал к огромному окну лаборатории. “Кубрик” из него виден не был – окно выходило в океан, и перед глазами Красного, в синевато-зелёной толще воды, вальяжно крутились огромные киты. -Чёрт... – буркнул Красный. – И зачем тебе, Репейник, такой здоровый “аквариум”?? У тебя, по-моему, и маленьких предостаточно! -Рыбы помогают мыслить! – сообщил Репейник. – А ты – только мешаешь! И вообще, вы тут не толпитесь, я ещё ничего не рассчитал! Как только закончу работать – я вас позову, а то тут просто дышать нечем! -А ну, Репейник, покажи “кубрик”! – это была не просьба, Звонящая начальственно отдала приказ, а Сенцову показалось, что она потянулась к пистолету. -Да ну вас, с “кубриком” вашим! – возмутился Репейник и даже поднял голову от своих многочисленных и дорогих мониторов. – Идите, в иллюминатор гляньте! -Включай тут! – настояла Звонящая, сложив руки на груди. – Не нравится мне этот “кубрик” до ужаса! -И что там такое может быть? – сварливо заворчал Репейник, и нехотя включил большой дисплей – может быть, тогда они от него отстанут? Дисплей пару раз мигнул цветной таблицей, и тут же показал внутренний дворик Базы, который молва обозвала “кубриком”. А в “кубрике”, и впрямь, творилось странное, даже невероятное... По всему его обширному пространству громоздились жуткие навалы: целые и поломанные автомашины, садовые скамейки, старые телевизоры и радиоприёмники, сапоги, калькуляторы, саксофоны, телефоны и кресла... Невероятный хлам рассыпа́лся, загородив собою клумбы, которые так лелеял шеф, а на крыше беседки, в которой шеф завсегда медитировал, торчала высокая клетка с тремя пёстрыми крикливыми попугаями. К тому же, между громоздкими штабелями разнообразных машин с басовитым мычанием носилась крупная рыжая рогатая корова, а в воздухе в огромных количествах крутились денежные купюры разных стран. -Чё-ёрт! – в изумлении выдохнул Красный, зная, что сохранение идеальной чистоты “кубрика” вменено всем одним из “сверхприказов” шефа. – Кто же это навалил-то?? -И кто будет убирать? – добавил Бисмарк, нутром чуя, что бремя уборки прижмёт именно его плечи. -Э... позвольте? – вдруг из-за решётки подал голос доктор Барсук, и все автоматически затихли, повернув головы к нему. -Ну... можно было так не глазеть... – тихонько возмутился Барсук, довольный тем, что сыт, а толстые прутья решётки отгораживают от него любую опасность. – Я хотел сказать, что всё это – нехрональное! -То есть, как? – удивился Репейник, забыв все подсчёты. – Объясните? -Скольких человек вы пробросили? – сытым голосом осведомился Барсук и присел на мягкий диванчик. -Ну, четверых, – пробормотал Репейник, разводя руками. – Ну и что? -А то, коллега, – сообщил Барсук, схватив с тарелки пирожок. – Что ваш стабилизатор бессбойности никуда не годится! Вы создали слишком обширный коридор проброса, сквозь который континуум заместил ваших четверых “туристов” всем этим хламом! Все предметы набраны из тех временных и пространственных срезов, которые ваши “туристы” преодолели, пробрасываясь! Вот и всё! -И корова? – уточнил Красный, пока Репейник мучился замешательством. -И корова! – подтвердил из-за решётки доктор Барсук. К тому же, Барсук узнал корову – именно она пробросилась в “бункер Х” вместо задуманной кошки, разнесла половину приборов и стала причиной побега Траурихлигена из запасного бокса. -Так, значит, это Репейник нагадил в “кубрике”? – сдвинула брови Звонящая и стала ещё страшнее шефа. Сенцов предусмотрительно отступил в угол – он не понимал в теории трансхронов ни зги, и не являлся начальником – чего высовываться? -Позвольте, мадам, – учтиво возразил доктор Барсук. – “Нагадил” – понятие, не совсем подходящее для объяснения парадоксов хроноперебросов. Скорее, ваш коллега Репейник ошибся в расчетах параметров коридора проброса, из-за чего все эти предметы и оказались в переделах вашей базы. Если вы позволите мне вмешаться в процесс ваших расчетов – я помогу открыть обратный коридор, с помощью которого все вещи пробросит обратно, и они займут места в своих временных срезах. -Он нам сюда Траурихлигена вызовет, если мы выпустим его из клетки! – фыркнула Звонящая, не теряя суровости. – Барсук, неужели вы думаете, что мы вам поверим, выпустим из клетки и подпустим к трансхрону? -Может, выпустим? – негромко возразил ей Красный, косясь на дисплей, на чудовищные завалы, которые он показывал. – А то шеф нас всех на губу спихнёт за “кубрик”... -Трус ты, Красный! – проворчала Звонящая, наблюдая за коровой, как та курсирует в лабиринте навалов и разевает рот, испуская мычание. – Репейник и сам прекрасно может строить трансхроны! Я вообще не понимаю, зачем он держит тут этого Барсука – спихнул бы в каземат, и дело с концом! Доктор Барсук в их спор не лез – зачем ему? Какая разница, помогать им, или нет, когда денег они всё равно, не заплатят? Алчный Барсук тихо сидел за своею решёткой и поедал пирожок, благо на тарелке перед ним оставалось ещё солидное количество – со сгущёнкой и с мясом. -Он только пирожки тут лопает! – возмущался Красный. – А так – они вдвоём быстрее всю гадость выкинут, а то корова та вон уже лепёх навалила на фуксиях! Сенцов тоже в этот спор не лез – только из одного Освенцима выцарапался, сразу в другой впрягаться? Нет уж, дудки! Репейник тоже молчал – придавленный криками о собственной некомпетентности он кротко запрятался за компьютеры и делал вид, что напряжённо работает, хотя по-настоящему раскладывал пасьянс. -Ладно, Красный, – сдалась Звонящая. – Пускай Барсук помогает Репейнику, только безопасность тоже не помешает! У меня тут кое-что осталось, ещё от Перевёртыша – классная, штучка! – она полезла рукою в карман и вытащила нечто, похожее на толстый браслет чёрного цвета с двумя какими-то кнопками на корпусе. -Что это? – Сенцов и доктор Барсук изрыгнули этот вопрос одновременно, Сенцов – потому что плохо разбирался в “игрек-гаджетах”, а Барсук – потому что просто испугался. -Он будет выключать вам нервную систему в тот момент, который микрокомпьютер расценит, как общеопасный! – сообщила доктору Барсуку Звонящая. – Вы можете ходить по бессбойному отсеку, работать на компьютерах, но если попытаетесь занести вирус, или выйти за эту красную черту – сработает ваш браслет, и вы упадёте обездвиженный! По началу я думала выбросить его в генератор для утилизации, но потом – раздумала, и теперь очень этому рада! -А у меня от него инфаркт не случится? – с опаской осведомился доктор Барсук, боясь вообще покидать свою клетку из-за Бисмарка, который следил за ним неусыпным оком пастуха. -Для вашего организма он безвреден! – ответила Звонящая. – Так что, переставайте есть и принесите пользу! -Руку давай! – Бисмарк выдвинулся из своего угла, молниеносным движением поймал доктора Барсука за пухленькое запястье и вытянул его руку за пределы клетки так, что Звонящая смогла нацепить учёному глянцевитую чёрную коробочку и застегнуть её толстый ремешок, пленив его правую руку. Доктор Барсук уткнулся носом в толстый железный прут и осведомился ноющим голосом: -Полегче нельзя? -Это – чтобы вы не отказались! – объяснила Звонящая, а Бисмарк проверил прочность крепления приборчика-ловушки и резко выпустил Барсука, из-за чего последний оступился и сел на пол клетки. -Ну, неужели нельзя аккуратнее? – попросился Барсук, поднимаясь на ноги. – Я чуть голову себе не разбил! -Всё в порядке с вашей головой! – заверила Барсука Звонящая, которая отлично видела, что учёный упал совсем не на голову. – Необходимые меры мы приняли, теперь ваша очередь помочь нам усовершенствовать трансхрон и обезвредить Траурихлигена!