“Внимание, впереди биомасса!” – снова выдали его очки, и Сенцов вздрогнул, представив себе сначала монстра, а потом – ещё одного нехронального кота. Прогнав эти нелепые образы, пока они Красному не передались, Константин решил не гадать, а просто оглядеться и увидеть эту “биомассу” своими глазами. Сначала он ничего не увидел из-за “миллиона алых роз”, от которых рябило в глазах, но потом вдруг заметил человека. Некто, присев на корточки, самозабвенно окапывал один розовый куст за другим, скрупулёзно следя за тем, чтобы вокруг каждого из них оказались абсолютно одинаковые горки земли. Сознание тут же нарисовало для Сенцова кровожадного головореза, однако, приглядевшись, Константин понял, что это всего лишь, Шульц увлечённо ухаживает за генеральскими розами. Неожиданная встреча, а главное – абсолютно ненужная сейчас Сенцову. Вообще, этот Шульц какой-то странный для гауптштурмфюрера СС – отлично и безропотно выполняет работу слуги, но абсолютно негодный воевать.
-Добрый вечер, ваша светлость, – негромко поздоровался Шульц, увидав в отдалении Сенцова, и Константин удивился, почему этот офицер не соблюдает устав... -Привет, – пространно буркнул Сенцов, сбитый с толку неуставным поведением своего... траурихлигеновского адъютанта, и остро осознал, что срезает миссию свою с потрохами.
“Прогони его!” – вспыхнули на очках мысли Красного, и Сенцов, включившись, тут же рявкнул:
-Вон! -Яволь! – пискнул Шульц и поспешил сбежать, а Сенцов, вздохнув с облегчением, разыскал глазами Красного и Бисмарка, которые притаились среди колючих роз, опасаясь оказаться демаскированными. -Хоть рявкнуть смог, – прокомментировал Красный, выбираясь из роз. – Чёрт, покололся весь... -Красный, а почему он мне “Хайль Гитлер” не сказал? – спросил Сенцов, топчась и невольно нюхая розы, от запаха которых голова кружилась и даже болезненно клонило в сон. -Ну, ты, Старлей, точно был в прошлой жизни бараном! – рассердился Красный, фыркнув носом, как гигантский ёж. Имей он колючки – он бы уколол ими Сенцова... – Такое впечатление, что ты всё время смотришь в книгу, а видишь... чёрт-те что! Он же не офицер, а камердинер! Траурихлиген купил ему звание! -Я – баран, – согласился Сенцов, развернувшись чтобы уйти. Нечто подспудное, что всегда больно и страшно кусает под ложечкой, шепнуло страшным голоском, что они тут найдут и цветы, и котов, и Шульца, и лешака, и каморки, забитые мусором... только того, что нужно, не найдут никогда. Их кишка – слишком тонка для того, чтобы разгадать тайны Траурихлигена, и Константин остро ощутил, что не стоит и мизинца настоящего генерала. -Я – спать, – угрюмо буркнул Сенцов, повернул свой сонный корпус и утащился, чтобы лечь спать – на раскладушке и в ботинках. *** Майор Баум не находил себе места и совсем не спал. Он уже взял себе новый смартфон, вставил в него твин-карту, сохранив свой номер телефона, но украденный аппарат не давал ему покоя. Дай бог, если похититель не разберётся, как его использовать. Но очень может быть, что в темноте заднего двора райкома-штаба Баум встретил не партизана, не беглого коммуниста и не русского шпиона, а агента спецслужб будущего, которые пытаются отобрать у них трансхрон. Он отнял у Баума смартфон, как доказательство их технического развития, и теперь следует со дня на день ждать непрошенных гостей и потерпеть поражение в неравном бою, ведь у спецслужб будущего оружие намного лучше, чем у них... Глотая успокоительные, майор Баум в десятки раз превысил дозу и стал даже чуток невменяемым: спать не мог совсем; не говорил, а орал; не ходил, а бегал; не брал предметы, а хватал их, словно клешнями... Потолок и стены кабинета давили на взвинченную психику, и поэтому Баум решил подышать воздухом, а заодно – наведаться в комендатуру к Фогелю. Выпив стотысячную по счёту чашку кофе, майор сгрёб со своего стола всё в верхний ящик и бегом побежал вперёд по коридору к лестнице, чтобы спуститься вниз. Меряя расстояние огромными шагами, майор Баум аж запыхался – и очень удивился, увидав Фогеля, как тот мирно сидит за своим столом и со спокойствием удава что-то пишет ручкой на бумажке. Он даже не обратил внимание на то, как Баум распахнул дверь его кабинета и застрял на пороге с разинутым ртом. -Фогель! – рявкнул майор, не в силах больше выдерживать спокойствия коменданта. -Ай-яй! – подпрыгнул тот, уронив от неожиданности ручку. Если бы у него была не шариковая, а перьевая ручка – он бы испортил кляксами всё, что старательно выводил на своём листе в течении нескольких часов. -Как вы можете сидеть?? – завизжал майор, а на столе Фогеля тоненько зазвенела фарфоровая кофейная чашечка, из которой комендант спокойно пил кофе. -А... что? – изумлённо пробубнил Фогель, по старой привычке откладывая бумаги подальше от себя, а главное – подальше от Баума. -Чем вы вообще тут занимаетесь?? – Баум визжал, а комендант от его голоса едва ли не глох. -Считаю потери и пишу отчёт... – пробулькал Фогель, ёрзая в кресле и злясь на то, что взбалмошный майор отвлёк его от работы. – А что? В кабинете Фогеля почти ничего не было из нормохроноса – только компьютер с принтером и вычурная рогатая ваза в углу. А так – консервативный комендант оставил всю свою старую мебель, которая в глазах Баума выглядела невозможным хламом. Компьютер и принтер Фогеля были выключены – комендант не пользовался ими, они просто стояли и собирали пыль. Комендант по старинке писал отчёты ручкой – спасибо, господи, что шариковой, а не перьевой... -Да как вы можете так спокойно сидеть?? – негодовал Баум, сорвавшись с порога и принявшись неистово курсировать из угла в угол, сбивая сапогами ковровую дорожку. -А... что?? – недоумевал комендант, таращась на Баума круглыми от удивления глазами. -Вы нашли шпиона, или вы не нашли шпиона?? – напал на него Баум, подступая, чтобы схватить коменданта за воротник скрюченными пальцами. -Да вы с ума сошли! – испугался комендант и пулей выскочил из кресла, отбежал в дальний угол, дабы сумасшедший майор не измял ему мундир. – Какой шпион?? -Ну, как это – какой?? – Баум почти что взвыл, обливаясь потом. – Который подслушал наш заговор! Так поймали или не поймали?? -Солдаты всё прочёсывают: город, лес... ему не уйти, имейте терпение, Баум! – пробормотал комендант, стараясь не приближаться к майору – а вдруг схватит за воротник, когда он только что выгладил мундир?? -Вы просто ленивый слизняк! – выплюнул майор, сделал широкий шаг к столу Фогеля и залпом выпил остатки его кофе. – Вы постоянно рисуете цифры и думаете, что я не понимаю, что это для того, чтобы больше ничего не делать?? -Вам нужно поспать, – вздохнул комендант, видя, что под покрасневшими глазами майора расплываются страшные тёмные круги – прямо, как у вампира. -И вы ещё можете спать?? – разразился Баум, от негодования подпрыгивая на месте: как же, его смартфон попал неизвестно в чьи руки, а Фогель тут спит, как ни в чём не бывало... -Если бы я не спал – я бы загнулся уже... – проворчал комендант. – Попробуйте сохранить здоровье, когда вокруг вас одни безумцы! Мне, например, очень помогает регулярный сон! Вам я тоже советую сон: это лучшее лекарство от стресса. Да, Баум, не пейте столько таблеток и кофе – это вредно для сердца. -Чёрт бы вас побрал... – пробурчал Баум. – Скажите, генерал знает о шпионе? -Нет, – покачал головой Фогель. – Вы же не хотите, чтобы я докладывал – и я молчу. Хотя считаю, что лучше бы доложить – он быстрее его найдёт! -Он перекрутит нас на колбасу... – эти слова майор Баум прошептал болезненным шёпотом. – Молчите, Фогель, я вас умоляю... Я попытаюсь сам... -Как хотите... – пожал плечами комендант и, видя, что Баум сдулся, решился вернуться за свой стол. – Но я, всё же, советую вам поспать – вы превращаетесь в зомби... Вы так и до конца войны не доживёте, а я, например, ещё хочу увидеть своих детей – у меня, например, их четверо. А у вас? -Ни одного... Я холостой... – пробормотал Баум, почувствовав, что его ноги стали чужими, словно два протеза. Майор покосился вправо и занял своим телом свободный стул для посетителей напротив стола коменданта. -Вот и плохо, – постановил Фогель, снова придвинув к себе бумаги. – Человеку с детьми есть ради чего жить! А вы поэтому и нервный такой, что у вас ни жены, ни детей – вы лишены смысла жизни. -Я живу ради рейха, как наш генерал! – заявил Баум, пытаясь сказать гордо, но промямлил, как слизняк, потому что его мозг одолела каменная усталость. – Он идеальный лидер! -Смоется за границу ваш “идеальный лидер”! – фыркнул Фогель, глазами выискивая ошибки в своих расчётах и каллиграфических записях. – Поймёт, что весь этот рейх – тухлый номер, плюнет на него и смоется! А вы до конца своих дней будете за него отдуваться, потому что всё равно кому-нибудь придётся отдуваться! Я об этом знаю, поэтому и не лезу на рожон и вам не советую! Баум молчал. Взглянув на него, Фогель увидел, что голова майора опустилась на край его стола, а сам Баум безмятежно спит, посапывая. Комендант не стал его будить – судя по его состоянию, майор будет долго спать, а он, Фогель, в это время закончит все свои отчёты в тишине и покое.
====== Глава 136. “Общество Слепых”. ======
Встроенный в стенку телевизор был настроен на канал “ТРК Украина”, и на его широком экране шли новости. -В центре города Докучаевска завершилось новое строительство, – бодро вещала холёная толстушка, строя глазки на всю страну. – Здание высотой в четыре этажа будет отдано Обществу слепых... За покатыми плечами толстушки, обтянутыми кокетливым розовым пиджачком, высилось современное белое здание с зеркальными окнами, с красной черепичной крышей и башенками на замковый манер. На шпиле самой высокой из башенок вертелся яркий металлический флюгер в форме парусной лодки. Кованые фигурки и клумбы украшали его просторный двор, а на открытых воротах висела пока что неразрезанная лента из красного атласа. -Новое здание Общества Слепых будет сдано к шестому июня, – распиналась эта тупая накрашенная курица, которую назначили диктором новостей, и которая даже не могла представить своим скудным мозгом, насколько грандиозная машина скрывается там, глубоко под землёй. Да и никакого Общества Слепых тут не будет – здание нужно лишь для того, чтобы скрыть бункер. Теплицкий был доволен этим “Обществом Слепых”, которое построил для него прораб Ивановский. Вокруг здания не видно и следов того, что под ним находится бункер, а прораб Ивановский никогда никому не раскроет тайны: с лёгкой руки Геккона он на веки вечные почил на одиноком тёмном дне реки Кальмиус. -Ну, как? – поинтересовался Теплицкий у Траурихлигена, который сидел напротив телевизора в кресле, не смотрел на экран, игнорируя пламенные речи толстушки, а рассматривал картинки в журнале “Автомир”. -Отстой! – буркнул Траурихлиген, отодвинул от глаз журнал, вперился в Теплицкого и осведомился, подняв правую бровь: -И чего ты припёрся? -Сегодня ты переезжаешь, турист! – весело сообщил ему Теплицкий, едва удержав себя от того, чтобы несолидно крутнуться на одной ножке. – И начинаешь работу над “брахмаширасом”! Радуешься? -Кисну! – ответил Траурихлиген кислым голосом и снова отгородился ото всех “Автомиром”. -Чёртов турист... – раздражённо пробормотал Теплицкий, схватив рукою свой подбородок. – Только хамить умеет, ей-богу! Геккон, Третий! – тут же обратился он к своим верным стражам. – Давайте, отковыривайте его от кресла, время не резиновое! Геккон и Третий установились по обе стороны от туриста, как конвой, Теплицкий растянул улыбочку и отдал приказ: -Пошли! Геккон и Третий ухватили Траурихлигена под мышки и с готовностью сделали первый шаг, а турист нехотя отлепился от кресла с огромной неохотой поплёлся за ними. -И почему ты такой смурной? – с раздражением осведомился Теплицкий у туриста, когда Геккон и Третий сводили того вниз по лестнице. – Ты же первый турист, пойманный человеком! Наше достояние! Я тебя поймал, и ты должен гордится этим! -Мне больше делать нечего, как гордиться тобой! – пробурчал в ответ Траурихлиген и едва удержал себя от того, чтобы плюнуть на выдраенный до блеска паркет. Погода стояла прекрасная: на небе – ни тучки, прохладно, ветра нет. Дороги за ночь подсохли, на траве и деревьях исчезала роса. Теплицкий выскочил во двор со щенячьим восторгом: сегодня очередной исторический день, оп его пока потерял, Буквоед убит, да ещё и погода такая хорошая. Турист же выперся мрачным, словно подстреленный волк, смотрел себе под ноги и изредка бурчал ругательства на немецком языке. Внедорожник “Хаммер” поджидал хозяина и сверкал на солнышке начищенными боками, а турист – подпусти его к нему поближе – кажется, плюнул бы на капот. -Пихайте его в машину! – скомандовал Теплицкий, раздражаясь тем, что Траурихлиген не радуется вместе с ним. – Чёрт, он нудит и портит мне весь праздник! Геккон поднял руку, собираясь привычным движением схватить туриста за макушку и впихнуть в салон внедорожника. Но Эрих Траурихлиген не пожелал это терпеть – он схватил руку Геккона, жёстко вывернул её, заставив того взвизгнуть, и ударом колена в живот отправил Геннадия в ближайшую клумбу. Геккон шлёпнулся на спину, около статуи грустного мраморного купидона, а Траурихлиген плюнул и сел в машину без помощи. -Чёрт! – ревел Геккон, кашляя и катаясь по земле. -Вымажешь пиджак! – хохотнул над ним Третий. -Ужас! – прокомментировал Теплицкий и на всякий случай вынул из кармана пульт управления чипом туриста – а вдруг тот вздумает сбежать?? -Блин, достали! – бурчал Геккон, поднимаясь с травы и цветов на нетвёрдые ноги. – Туристы ваши, чёрт! -Давай, поднимайся, слабак! – вскипел Теплицкий. – Всю клумбу изгадил! Вернёшься и будешь мне цветы пересаживать, а то тут скоро помойка будет! Третий при всём этом молча сел за руль – его работа не болтать, а безмолвно выполнять приказы. Теплицкий впорхнул на заднее сиденье и пристроился около угрюмого туриста. -Ну, как, удобно? – осведомился он, больно пихнув Траурихлигена в бок своим локтем. -Рыдван! – выплюнул Эрих Траурихлиген, глядя не на Теплицкого, а в окошко, за которым грузно ползал по клумбе Геккон. -Эй, да это “Хаммер” последней модели! – обиделся Теплицкий, отбросив от себя подальше ремень безопасности – чтобы не помять костюм. -Да у меня “Бугатти Атлантик” есть и “Майбах-62С”! – буркнул Траурихлиген, так и не повернувшись к Теплицкому. – Но я же не кукарекаю об этом, как ты! -Да с тобой вообще разговаривать нельзя! – обиделся Теплицкий. – У меня сегодня праздник, а ты сбиваешь мне весь настрой! -Сейчас я тебя ещё и придушу! – зловеще прошипел Траурихлиген и потянул к Теплицкому свои страшные длинные руки. – Учти, что твоих амбалов я боюсь не больше, чем обычного геккона! Теплицкий ввергнул руки в карманы, чтобы разыскать пульт управления чипом туриста, однако понял, что маленький пульт завалился в ничтожную дырку, что прорвалась в подкладке. Испугавшись, что остался наедине с туристом без надёжной защиты, Теплицкий поспешил ретироваться. -Эй, да я боюсь его! – пискнул он и быстренько выскочил из салона под тёплое солнышко. – Я лучше впереди поеду – так безопаснее! Забившись в кабину около Третьего, Теплицкий беспокойно заёрзал и отбросил в сторонку ремень безопасности – чтобы не болтался перед носом. -Пристегнитесь, шеф! – буднично посоветовал Третий, заводя мотор. -Ай, ну его! – фыркнул Теплицкий, с раздражением царапая обивку кресла. – Весь праздник испортил, чёрт! -Сейчас я тебя самого испорчу! – зловеще хохотнул на заднем сиденье турист, не поворачиваясь к Теплицкому, а мрачно глазея на Геккона, как тот выползает из клумбы и влазит в машину около него. -Смотри, не испорти мне пиджак! – предупредил Траурихлиген начальника службы безопасности, который грузно устроился в кресле, а комбинезон его был покрыт клочками травы и землёй. -Чёрт! – буркнул Геккон и отвернулся к окну. -Третий, заводи! – нетерпеливо проворчал Теплицкий, ёрзая так, словно бы его поджаривали. – Рассусолили тут сусоль, а у меня время не резиновое! -Есть, шеф! – флегматично ответил Третий, повернул ключ зажигания и нажал на газ. *** Эрих Траурихлиген мрачно сидел, молчал и пялился неизвестно, куда суровыми глазами. А Теплицкий – тот беспрестанно дёргал плечами и руками в такт попсовой песенке, которая навязчиво лилась из динамиков автомагнитолы, и едва ли не подпевал – такой восторг переполнял его всю дорогу от Донецка к Докучаевску. -А, ты – дважды турист! – пропел Теплицкий, повернув голову назад. – Ты иностранец и инопланетянин одновременно! Посчитав свою шутку супер остроумной, Теплицкий разразился смехом, заставив засмеяться Геккона и Третьего, а Эрих Траурихлиген так и остался угрюмее грозовой тучи. Ну, да, как тут веселиться, когда внутри у тебя чип, и ты стал рабом Теплицкого?? Лучше всего схватить пистолет и вышибить себе мозги... но даже и это не даёт сделать проклятый чип. -Знаешь, какой интерес для науки ты представляешь?? – веселился Теплицкий, шумно подпрыгивая на сиденье. – Да каждый учёный душу продаст, чтобы вскрыть первого живого туриста! -Я бы с удовольствием вскрыл тебя! – огрызнулся Траурихлиген и заглох, не проронив ни слова до тех пор, пока серая однообразная полоса шоссе не подошла к концу, сменившись разветвлением дорог города Докучаевска. Траурихлиген продолжал молчать, зля Теплицкого, а Третий, повинуясь указаниям навигатора, уверенно вёл “Хаммер” туда, где над загадочным бункером “брахмашираса” прораб Ивановский возвёл “Общество слепых”. Очень скоро этот бункер перестанет быть таким загадочным – с чипом внутри туристу некуда деться, и он откроет перед Теплицким тайну своей чудесной машины. Перспектива проехать на “брахмаширасе” в ближайшее время вытесняла из головы Теплицкого всё, даже злость, заставляя его подскакивать в кресле и хлопать в ладоши, как ненормальный. -Кстати, Геккон, не забывай про цветы! – объявил Теплицкий, не в силах запрятать лучезарную улыбку и выкатить оскал лютого шефа. – О, кстати, мы уже приехали! – весело отметил он, увидев, что Третий уже въехал на широкую стоянку перед фиктивным “Обществом слепых” и аккуратно пристраивает внедорожник на одном из многочисленных свободных мест. -Я пересажу... – пробухтел Геккон, спеша покинуть салон и не сидеть около туриста, который опозорил его. Он выпрыгнул под ласковое солнышко, как только Третий застопорил машину и топтался, подавляя дикое желание закурить. Теплицкий тоже выскочил, любуясь творением усопшего прораба и дыша свежим воздухом, потому что в джипе его порядочно укачало. А Траурихлиген – тот вообще не спешил вылезать – сидел, пялясь в окно и всё молчал. -Вот тут теперь ты будешь жить! – пропел Теплицкий и широким жестом показал на “шедевр” безвременно почившего прораба Ивановского, призванный скрыть под собою бункер. -Общество Слепых? – скептически хмыкнул Траурихлиген, кинув косой взгляд на фонтан, розы и кованых эльфов. – Ну, да, тут есть всякая всячина... Но я пока что не слепой! -Ты не узнаёшь это место? – удивился Теплицкий. -Помойка! – глухо отозвался Траурихлиген, вперившись в пол. -Та, ну, как это? – возмутился Теплицкий. – Это же твой Краузеберг! Вон там, где магазин, был твой райком! А вот тут, где Общество Слепых – твой бункер! -Ну и отстой! – плюнул Траурихлиген, нехотя вываливаясь из салона. – Краузеберг должен был стать столицей мира, а ты превратил его в базар! Здесь только цирковых медведей не хватает... чёрт! -А по-моему, миленько! – возразил Теплицкий, шагая по круглым булыжникам, мимо карликовых ив, остриженных и превращённых в шары, мимо искусственного пруда, в который поселили живых рыб и черепах. – Красота! Я бы сам с удовольствием тут жил! И чего ты артачишься? -Лучше жить в цирке! – в который раз огрызнулся Траурихлиген, нехотя тащась за Теплицким под конвоем Геккона и Третьего. – А ещё лучше – в гробу! Ты прекрасно знаешь, что я не горю желанием служить тебе! -Придётся! – радостно воскликнул Теплицкий. – Ты же знаешь, что я пробросил тебя к нам только затем, чтобы ты включил мне “брахмаширас”! Потом я на время тебя потерял, но сейчас нашёл, и ты обязан включить мне “брахмаширас”! -Теплицкий, ты хоть знаешь, зачем нужен “брахмаширас”? – осведомился Траурихлиген, размышляя лишь о том, как ему избавиться от чипа, заполучить трансхрон и вернуться домой. -Ты мне скажешь! – уверенно заявил Теплицкий, поднялся на нарядное крыльцо, обрамлённое перилами художественной ковки и вытащил ключ, чтобы отпереть пластиковую дверь с зеркальными стёклами и вступить под сень нового убежища “брахмашираса”. – И для чего же, турист? – ему так не терпелось узнать, что он никак не мог попасть ключом в замочную скважину. -Груши околачивать! – буркнул Траурихлиген, уныло пялясь в пол, облицованный гранитной плиткой. -Чёрт, наглость вперёд тебя родилась! – в который раз обиделся Теплицкий, случайно попал ключом в замочную скважину и отпер “волшебную” дверь. – О, супер! – обрадовался он тому, что дверь открылась. – Ну, что, Турист, прошу тебя в твой новый дом! -И что ты меня всё “Туристом” обзываешь?? У меня есть имя! – огрызнулся Траурихлиген, потянувшись вслед за Теплицким в просторный холл, посреди которого сделали декоративный бассейн с живыми лилиями. И зачем слепым вся эта красота? Они всё равно ничего не видят... -Пока твоё имя скажешь – язык переломается! – фыркнул Теплицкий, следуя куда-то мимо бассейна. – А “Турист” – это лаконично и просто, к тому же – отражает твою сущность! -В таком случае я буду называть тебя “Ослом”! – отпарировал Траурихлиген. – Тоже лаконично и просто, и сущность твою отражает в полной мере! *** Фантастическая машина-паук оставалась на месте – такая же тихая и тёмная, как тогда, когда Теплицкий впервые увидал её среди невероятной роскоши подземного жилища Эриха Траурихлигена. Она гордо возвышалась, грозя такой козявке, как Теплицкий, своими когтями, и молчаливо говоря: ты меня не достоин, ты меня никогда включить не сможешь! Профессор Миркин посторонился, пропуская мимо своей скоромной персоны угрюмо марширующего Траурихлигена, который не стал веселее даже тогда, когда увидал свой “брахмаширас” в целости и сохранности. Настроение его было мерзким по двум веским причинам: во-первых, он потерял свой медальон, а во-вторых, он стал у Теплицкого чипированным рабом... как проклятая какая-то собачка... Он же граф, и генерал, а должен слушаться этого дундука, у которого в худой головёнке мозгов не больше, чем у тупого барана, а он ещё командует им и обзывает “туристом”... -Ну, скажи, скажи, как его завести? – не отставал Теплицкий, вертясь под ногами Траурихлигена, словно голодная, надоедливая кошка. -С первого взгляда не скажешь, что в нём сломалось... – пробормотал в ответ Траурихлиген, бросив на фантастическую машину оценивающий взгляд. – Но я могу сказать только одно: все механизмы очень устарели, и в первую очередь необходимо на каждую ногу установить контроллер, и оснастить машину бортовым компьютером и системой электронной навигации. Теплицкий, если ты хочешь, чтобы он сдвинулся с места – придётся потратиться! -Ужас, как дорого! – фыркнул Теплицкий, который порядочно поиздержался, финансируя утопические трансхроны с воскресителями... Да и бункера стоят тоже недёшево... ещё гад какой-то купил в фирменном магазине Теплицкого рыбную консерву, в банке с которой содержалась мышь, увидал на этикетке фирму-производителя и в суд на него подал. -Миркин! – крикнул он профессору, который топтался около пыльного стола и не знал, куда себя деть. – Скажи, всё это нужно, или он водит нас за нос?? -Я... не знаю... – правдиво ответил профессор Миркин, который так и не смог разобраться в устройстве “брахмашираса”, как бы ни пытался. – Возможно, он прав... -Дундук! – плюнул Теплицкий. – У меня бюджет не резиновый, чтобы выполнять все его капризы! -Ну, Теплицкий, я вижу, ты – держиморда... – небрежно бросил Траурихлиген, глядя не на Теплицкого, а на свой поломанный “брахмаширас”. – Зажилил, да, денежки? Ну, тогда не поедешь – заказывай самосвал и сдавай в металлолом... Теплицкий шаркал ногами по полу и молчал: желание выехать в свет на “брахмаширасе” горело в нём сильнее желания жить... Да, он потратит на “брахмаширас” столько денег,сколько понадобится для того, чтобы вновь оживить машину!.. А того “мышиного” клиента можно и пристрелить, чтобы не отравлял существование! -Ладно, турист, ты победил! – выплюнул Теплицкий, потирая алчные ручки так, чтобы этого никто не заметил. – Ты составляешь список всего, что тебе нужно, а я беру все расходы на себя! -Прекрасно! – хохотнул Траурихлиген. – Теплицкий, готовься: список будет длинным! Место действия: особняк Теплицкого, Дата: через месяц, Время: не важно. Теплицкий отдыхал в своём коттедже – сидел в шезлонге, около бассейна у себя во дворе, пил коктейль через соломинку и слушал тяжёлую музыку, которая раскатами неслась из динамиков бумбокса. С неба на него светило солнышко, заставляя кожу загорать, пригревало, Теплицкий разомлел было, задремал, но внезапно встрепенулся, вспомнив, что сегодня – исторический день... И как он мог забыть, что сегодня турист должен был включить “брахмаширас”. -Вот, чёрт! – Теплицкий ругнулся, потому что встрепенувшись, пролил коктейль на шорты. Выскочив из шезлонга с таким проворством, будто бы последний горел, Теплицкий скачками помчался в дом, чтобы связаться с профессором Миркиным и выяснить, как продвигается ремонт таинственного паука. Геккон и Третий вытянулись в струночку, как солдаты, увидав, как шеф мчится по коридору, поскальзываясь в своих тапках. -Осторожнее, шеф, – негромко заметил Геккон, когда Теплицкий, мчась, зацепил боком витиеватый декоративный столик, отчего несчастный предмет мебели опасно накренился и сбросил со своей столешницы авангардную рогатую вазу. Ваза треснулась о твёрдый паркет, превратившись в невысокую груду осколков, а Теплицкий только фыркнул: -Хлам! – и ухватил Геккона за рукав пиджака. -Идём, Геккон! – приказал он, таща. – Сейчас, будем на выходить на видеосвязь! В доме Теплицкого видеосвязь недавно появилась – Миркин установил видеофон, работающий через Интернет, в одной из больших комнат, и Теплицкий, буквально, прилип к обширному монитору, вызывая профессора на “исторический” разговор. Геккон и Третий механически встали по обеим сторонам от двери, которую заведомо никто посторонний никогда не откроет, а Теплицкий, как только увидел на большом экране профессора Миркина – тут же принялся громогласно изрыгать: -Миркин! Турист включил мой “брахмаширас”, или нет?? Почему ты мне не звонишь и не сообщаешь?? -Во-первых, добрый день... – проскрежетал Миркин, унылый какой-то... странно, неужели турист не включил “брахмаширас”?? -Так что, турист не включил “брахмаширас”?? – рявкнул Теплицкий, подпрыгнув, а Геккон на всякий случай отодвинул низкую глянцевитую тумбочку, на которой пылилась ваза китайского фарфора. Ваза стоила больше, чем две зарплаты Геккона и Третьего вместе взятые, а Теплицкий, скинув её, или не заметит, или снова фыркнет: “Хлам!”... -Извини, Теплицкий, тут заминочка вышла... – пробухтел Миркин, чьё лицо исходило нервирующими клеточками из-за медленной работы сети Интернет. -Ты что?? Какая такая заминочка?? – перепугался Теплицкий, размахивая шальными руками так, что задевал вокруг себя решительно всё, что только можно было задеть. – Вы что, сломали “брахмаширас”?? Позови-ка мне туриста! -Боюсь, что это невозможно... – отказался унылый Миркин, покачав невыспавшейся своей головой. – Во-первых, “брахмаширас” он не включил, и я подозреваю, что он это специально делает. А во-вторых, ты обалдеешь, когда увидишь счета... -Не, ну тут не наглость! – психически возмутился Теплицкий, и принялся расхаживать взад-вперёд по комнате, шаркая своими тапками по персидскому ковру, а на экране видеофона перед ним вздыхал несчастный профессор Миркин, стоя где-то, где и не должен стоять, около окна. – Он не включает мне “брахмаширас”, а только доит меня! Геккон! -Что? – отозвался Геккон. – Шеф, я в этой во всей механике не смыслю ни зги! -Чёрт... – буркнул Теплицкий. – Миркин! – призвал он профессора, опрокинув в рот стакан бонаквы. -Теплицкий, прекрати визжать... – устало пробормотал Миркин, который тоже очень хотел пить и буквально пожирал глазами бонакву Теплицкого. – Он выгнал меня из бункера и задраил дверь. Я не могу к нему попасть! -Протараним дверь! – постановил Теплицкий, опрокинув ещё стакан, но не в рот, а на рубашку. – Чёрт! – ругнулся он, вытирая воду кулаками. – Геккон может взорвать её – у него достаточно динамита, да, Геккон? -Угу... – гуднул Геккон, который ничего не