- Тррррррауррррихлиген!!!! – внезапно где-то раскатами раздался рев, который поверг Сенцова в трепет, выбив душу и сердце в пятки... – Не ззззнала, что ты на рррррраскладушке дрррррррыхнешь, увалень безмозглый!!!!!!
Сенцова будто кто швырнул – забарахтавшись, он свалился с раскладушки, треснувшись об пол, зацепился за нее, и та шумно схлопнулась, больно зажав ему руку.
- Аа! – Сенцов взвыл, дергаясь, выдрал из плена свою несчастную руку, рывком глянул вверх, откуда рычали...
Во мраке ночи высилась высокая женская фигура в узкой юбке, в кителе и пилотке, сдвинутой набекрень. Незнакомка рванула вверх фонарик, выпустив в Сенцова неприятный плотный луч, Сенцов зажмурился, пропадая от страха, напрочь забыв, что он – Траурихлиген...
- Ну и слизень же ты! – гостья ругнулась по-немецки, а Сенцов все же, нашел в себе силы ее рассмотреть. На ней мундир – черный эсэсовский, только женский, к тому же дама вооружена и настроена весьма агрессивно. Спросонья Сенцов вообще не мог сообразить, кто она, зачем пожаловала среди ночи и так рычит?? Неужто у Траурихлигена тут водилась некая фрау, которая имела обыкновение врываться и кошмарить до чертиков??? Сенцов осознал, что нужно как-то отбояриться от нее, ведь он совсем не Траурихлиген, она застукала его на раскладушке, да и вообще неудобно выходит...
- У тебя что, каша во рту?? – не унималась гостья, плотно удерживая Сенцова в круге злого света, а пострадавшая от раскладушки рука у Константина начинала болеть и кажется, распухала...
- Старлей, так и до кола недалеко! – выплюнула эта мегера, сморщившись, и Сенцов, наконец-то просветлел... Это никакая не мегера – это Звонящая пришла к нему из нормохроноса и топчется, ожидая, когда Сенцов очнется.
- Так, негласный экзамен не сдал! Спишь, как бомж! – она принялась отпесочивать его, слепя проклятым фонариком, шаркая лаковыми немецкими туфельками. – Скулишь, ноешь... Почему не стрелял в незваного гостя??? Какой же ты Траурихлиген, когда ты слизень такой???
- Та черт... – пробулькал Сенцов, пихая босой ногою сложившуюся свою раскладушку. – Блин горелый...
- И всё? – свирепо осведомилась Звонящая, явно не довольная поведением Сенцова. – Бредишь по-русски! – вколотил она. – Та тебя на кол нанижет первый попавшийся фашист! Давай, отлипай от пола! Мне задание тут опустили! Блин, самой спать охота...
Страх и ужас потихоньку отпускали, Сенцов ощутил движение воздуха... Да, Звонящая умеет кошмарить – не хуже Траурихлигена, да и в мундире выглядит, как эсэсовка – настоящая, гестаповка....
Дожидаясь, пока раскачается Сенцов, Звонящая достала зажигалку и зажигала готические свечи, вставленные в зловещие “кладбищенские” подсвечники, повсюду торчавшие в инфернальной спальне Траурихлигена. Она могла бы просто щелкнуть тумблером и включить свет, но почему-то решила, что яркое электричество демаскирует, выдав всем, что она выполняет тут секретное задание. Тусклый трепещущий свет залил помещение, вытеснив мрак, и Звонящая увидела, что широченная, оснащенная резными позолоченными львами генеральская кровать даже не примята – как застелил ее Шульц – так и стоит, а горе-генерал Сенцов местится на раскладушке, вечно пугаясь идиотских своих демонов...
- Ну-ну... – Звонящая даже выплюнула это междометие ехидным тоном, смерив огненным глазом Константина, как тот копается, дергая раскладушку.
- Что тебя не устраивает? – Сенцов огрызнулся, а Звонящая пригвоздила:
- Всё! Ты не генерал, а ползучий слизень, роешься, как утка! Давай, надвигай мундир и подрубай мне живо компы Траурихлигена – мне надо инфу с них качать, чёрт! Я бы спала давно, блин...
Звонящая свирепо закаркала, а жестоко разбуженный Сенцов, зевая, тер пострадавшую свою руку. Наградив Звонящую недовольным взглядом через плечо, он кинул раскладушку, так и не разобравшись, каким образом ее раскрыть: заело бедную – и утащился одеваться. В постылый мундир, который уже в печенках сидит.
- Глаза, как у больной коровы! – зло придралась Звонящая, пнула раскладушку, и она с грохотом раскрылась, встав на ножки. Ну, да, у настоящего Траурихлигена глаза были как звезды – лазерные звезды-убийцы.... А Сенцов? И как только все эти Шульцы-Фогели не заметили, что он слизняк такой?? Одевается, вот, уже три минуты... Сколько рыться можно??
- Сколько рыться можно??? – Звонящая рявкнула, а Сенцов, зевая уже показался в дверях – неуклюжая пародия на группенфюрера, мятый мундир сидит на нем пузырями....
- Ты что, его в угол кинул?? – Звонящая скользнула к Константину и сурово схватила его за ухо, пригнув к одноногому столику и бумбоксу, который на нем торчал. – Да разве Траурихлиген кидал мундир в угол??
- Я ненавижу эти мундиры... Отпусти мое ухо... – Сенцов заныл, корчась, и Звонящая кинула его, больно пихнув. Да, он никакой не Траурихлиген, вообще не Траурихлиген... Без Бисмарка и Красного он тут крякнет как утак...
- Давай, подрубай компы – время не резиновое! – начальница зашипела коброй, и унылый Константин поплелся в проклятый, чертов генеральский кабинет – подрубать эти самые компы.
Звонящая опять зажигала свечи, пока Сенцов “подрубал” – много компов: моноблок, ноутбук, планшет “Ай-Пад”, еще ноутбук... И зачем ему столько? Неужели, настоящий Траурихлиген на всех работал?? Или только крал и собирал, падкий до вещей из будущего?? Засветив свечи, Звонящая притопала за стол к Константину и водрузила на него сумку для ноутбука – отупляемый сном, Сенцов только что заметил, что она у нее есть... Раскрыв ее – увесистую, черную, Звонящая извлекала некие кабели, кабели, игрек-ноут поставила...
- Соединяй в сеть эти банки, а я игрек-ноут подрублю – будет пароли ломать и качать всё! – приказала начальница, включив игрек-ноут, а Сенцов без энтузиазма взял предложенные кабели, соединяя гаджеты Траурихлигена в сеть. Да, сейчас эти гаджеты не “хотят сотрудничать”, требуют пароли, однако игрек-ноут быстро расколет сопротивление... Подключив игрек-ноут, Звонящая потопталась на месте и угрюмо буркнула себе под нос:
- Ждать надо, черт, пока пароли раскусит... Давай, Старлей, в хламе пороемся, авось чего интересного найдем?
С этими словами Звонящая просто вдвинулась за стол Траурихлигена, усевшись в его кресло, принялась отпирать ящики и тумбы игрек-отмычкой, вынимать бумаги...
Сенцова жутко морило – прямо, засыпал... С больной рукою и красным ухом, он незаметно для себя опустился в соседнее кресло и начал погружаться в липкий сон под мерное шуршание бумаг.
Переворошив бумаги, Звонящая ничего интересного для себя не нашла. Отчеты о партизанах, количестве сил и техники, расстрелянных, пленных, заморенных... – чушь для солдафонов: видать, “интересные” бумаги Траурихлиген держит... держал, запертыми в тайных бункерах, куда Старлею хода нет. Может, в компах чего интересного найдется? Игрек-ноут недовольно мигал красной лампочкой, возясь с упрямыми паролями, Сенцов посапывал, заснув, а Звонящая опять полезла в стол, в ту тумбу, куда не лазала еще... Опять кипа бумаг, сувениры какие-то из нормохроноса... Траурихлиген был несколько вороват: любил стащить то, что плохо лежит... Клептомания, может, у него какая была... Полно ерунды тут: магниты на холодильник, несколько тамагочи, игрушечный совенок “ферби-бум”, разные смартфоны, батарейки, часы с калькулятором, МР-3 плееры, наушники, блютус гарнитуры, говорящая детская книжка... Звонящая уже хотела захлопнуть дурацкую тумбу Плюшкина, и вздремнуть, как вдруг заметила приткнутый к самой стеночке толстый альбом для черчения, будто припрятанный, подпертый держателем для смартфонов в виде разлапистого рыжего кота... А вдруг тут чертежи “брахмашираса” или трансхрона, или еще чего-то, что необходимо опу для окончательной победы над туристами?? Подозревая что сорвала некий джек-пот, Звонящая извлекла альбом и раскрыла его. Бросив взгляд на заполненные страницы, Звонящая отшатнулась и даже выронила альбом на столешницу, около недовольного паролями своего игрек-ноута. Альбом не содержал чертежей – был весь заполнен рисунками – идеальными с графической точки зрения, ни единой ошибки, ни единого неверного штриха... Но Звонящую пронзил ледяной страх: героиней всех рисунков была она сама – спящая, и проклятый турист с фотографической точностью изобразил, как она морщит нос во сне, улыбается, утыкается лицом в своего плюшевого медвежонка родом из детства, которого никому не показывала.... Листая альбом непослушной от ужаса рукой, которая вмиг похолодела, Звонящая отмечала, что в нем очень много рисунков, под ними проставлены даты, время, комментарии какие-то дурацкие на немецком языке... Да он каждый божий день малевал... А Звонящая – дурацкий сонный сурок, дрыхла и не замечала, не слышала... Не представляла даже, что у нее такой кошмарный гость. И робот Репейника не зря разорался, конечно же, не зря – датчик хронобезопасности не будет срабатывать зря... Прав был репейник, когда советовал ей сменить ретоподъезд, а она отбыковала, испортила робота, и другого запретила ставить... А что было бы, если бы она вдруг проснулась? И увидела бы, как чудовище сидит около неё в запонках своих проклятых и малюет?? Ответ один – разнесла бы в клочья мерзкого фашиста, гвоздила бы из игрек-пистолета до тех пор, пока от него не осталась бы кровавая каша... Вернув самообладание, Звонящая захлопнула дьявольский альбом и влепила в него кулак. Хорошо, что Сенцов спит – отличный генерал, спасибо ему, что не видит ее, не нашел эти зловещие художества раньше и ничего не понимает в датчиках хронобезопасности. Пик! Пик! Игрек-ноут, наконец, справился с паролями, выкачал инфу и запищал, довольный собой, а Сенцов даже не проснулся – расплылся по креслу черной медузой и храпит громче, чем пушка бьет...
- О, сестра, инфу скачала? – над головою проревел вопрос, и Звонящая чуть не вздрогнула.
- Скачала – целую ночь пыхтел ноут этот недопаянный, черт... – прогудела она, сонная, поняв, что наступило утро и проснулись Красный с Бисмарком. Вдвинулись тут, нависают... Хорошо хоть альбом захлопнула...
- Видок у тебя – супер! – оценил Бисмарк, выкатив большой палец. – Герта Элерт!
- Репейник сказал натащить эту дрянь... – проворчала Звонящая, отсоединяя игрек-ноут, собирая свои кабели. Как бы невзначай она запихнула в свою сумку и альбом Траурихлигена, пристроила около ноута...
- Эй, а что это? – Красный тут же влез, вцепился, выспрашивает...
- Та чертежи там какие-то, вывалю Репейнику, пускай работает! – ворчливо отбоярилась Звонящая, собираясь убраться из чертового логова домой. А там – Репейник этот будет наседать, что она нехрональная и должна в бессбойном боксе сидеть. Плюнет Звонящая на этот бокс и улетит...
- Ну, да, Репейнику полезно, – хихикнул Красный. – Пока на него не напал квейковый монстр.
- Траурихлигена разбудите! – предписала на прощание Звонящая, унося игрек-ноут, сумку, кабели и злополучный альбом, который уже успел запылиться, валяясь в столе. – Дрыхнет тут, как суслик, когда воевать пора! Все, пока, я пошла – спать хочу!
- Хайль Гитлер! – гаркнул на прощание Бисмарк.
- Пока, – прошелестел Красный и подобрался к Сенцову. Сенцов спал так: развалился в кресле, запрокинув голову и храпел с открытым ртом, пуская слюни на рубашку Траурихлигена.
- Пальнуть в него, что ли? – хихикнул Красный Бисмарку, разглядывая спящего Сенцова.
- Крякнет как утак, – буркнул Бисмарк и несильно потеребил сенцовское плечо.
Сенцов заворочался и заныл, но не спешил просыпаться.
- Доброго утречка-а, – промурлыкал Красный и тоже затормошил – только сильнее и навязчивее.
- А? Что? Кто? – Константин ощутил себя огорошенным, вспрыгнул, закрутился в сонном ступоре, вообще не понимая, кто он, что он, зачем он...
- Пробудился, – насмешливо прокомментировал Красный, суя нечто Сенцову в нос. – Пора работать, товарищ генерал!
Константин машинально смял это что-то в руке и ощутил жёсткую бумагу.
- Блин горелый, Звонящая уже ушла? – Константин, наконец-то, ощутил себя, вспомнил о Звонящей, о том, что она инфу качала с траурихлигеновских гаджетов.
- Давно, ты все проспал, товарищ генерал! – фыркнул Красный, а Бисмарк что-то ел.
Сенцов обнаружил проснувшийся желудок: воет, есть просит.
- Письмецо-то прочитай – тебе пришло! – Красный напомнил, и Сенцов развернул измятый конверт.
-Ну и чего ты скис, Старлей? – осведомился Красный, видя, как Константин, пробежав глазами письмо, уселся в кресло Траурихлигена и уставился в камин пустыми глазами. -Вы меня достали... – угрюмо буркнул Сенцов, подобрав под себя холодные ноги. В зловещем жилище проклятого Траурихлигена ноги Сенцова всегда были холодны: микроклимат, наверное, не подходил. -Кока-колы хочешь? – предложил Красный, присел в соседнее кресло и протянул Константину стакан – такой, который в супермаркетах выдают за десять акционных крышечек. -Спасибо, – Сенцов взял стакан, отпил немного шипучей, пузырящейся колы, и снова вытаращился в камин. -Та хоть скажи, что они тебе написали? – потребовал Красный, хлебая кока-колу прямо из горлышка литровой бутылки. – А то я даже не знаю, как тебе помогать! -К нам приезжает Гитлер... – вздохнул Сенцов так горестно, словно бы Гитлер привезёт с собою гильотину, на которой отрубит сенцовскую голову. -Да ты что? – удивился Красный и выхватил из рук Сенцова измятое письмо. -Ага, – обречённо кивнул Сенцов. – Будут дезинтегратор какой-то испытывать! -Какой дезинтегратор? – заинтересовался Красный и принялся сам читать письмо: от Сенцова, кажется, тут маловато толку, он сразу же впадает в панику и превращается в какого-то отрешённого слизня... -Лучевой дезинтегратор... – буркнул Сенцов. – А я не знаю, что это такое. Сейчас ты скажешь мне, что я тупой и инертный, но я в этом не виноват – вы сами решили, что я должен тащить лямку Траурихлигена! -Ты, Старлей, действительно, тупой и инертный, – хохотнул Красный, допивая кока-колу залпом. – Но жизнь на этом не кончается. – Про твой дезинтегратор мы с Бисмарком узнаем у Репейника, а потом тебе расскажем! А от тебя требуется только не дрожать и вести себя, как Траурихлиген!
Вывалив Репейнику игрек-ноут, Звонящая поспешила скрыться с Базы. Не дав пробойщику опомниться и засадить ее в бокс, она убежала бегом на стоянку, забилась в игрек-тачку и рванула прочь на первой игрек-скорости. Она прилетела в Донецк, в свой тайный ретоподъезд в виде обыденной местной двушки в одном из многоэтажных домов. Не купив ничего из еды, она прямо в ботинках забралась на диван и накрылась с головою клетчатым пледом. Включив под пледом фонарик, она раскрыла нехрональный дьявольский альбом. В детстве Звонящая любила читать страшные сказки – тайком от мамы, укрывшись одеялом с головой и освещаясь фонариком. Вот и сейчас вела себя, как в детстве... Посмотреть на страницы Звонящая заставила себя усилием воли: страх какой-то непонятный почему-то вызывал оцепенение, мешающее посмотреть... Звонящая даже убедила себя, что тут нарисована вовсе не она – ей просто показалось из-за свечей и сонливости... Да, конечно же, не она – стал бы этот турист рисовать врага... Врага ли? Опустив фонарик вниз, она осторожно взглянула на одну из плотных нехрональных страниц... Медвежонок, плед, и нос ее с тремя веснушками, привычка спать на животе, с медвежонком в обнимку... И пижамы ее: смешные, одна розовая с большим зайцем, а вторая в вертикальную “тюремную” полоску... Ее характерные черты, показанные просто фантастически, будто турист часами, днями, неделями разглядывал, как она спит... Звонящая даже может сказать, где он сидел: вот тут, в кресле, откинувшись на спинку, забросив ногу на ногу – турист держал альбом на колене и рисовал... Левой рукой: наклон штриха в левую сторону... Под каждым рисунком дата, некоторые – подписаны, а последний рисунок сделан в тот день, когда Сенцов его убил... “Гост тип Б”, турист подписывал рисунки чертежным шрифтом, на немецком языке – ну, да, на каком же еще языке ему писать? Звонящая не вчитывалась, полагая, что подписи содержат угрозы расправой, ругательства... Бросив быстрый взгляд на ровнейшие ряды букв, похожих на напечатанные, Звонящая отшатнулась, ощутив как поднимается в душе ледяной страх, и вместе с тем лицо заливает горячая краска. “Мой маленький ангел”, “Для меня ты – единственный рай”, ” Мироздание подарило мне тебя”, “Боже, позволь мне ей обладать”... И еще десяток подобных выбрыков убогой фантазии туриста...