“Махни ручкой и отошли прислугу!” – снова затрещал в наушнике голос Красного. Константин бы спросил: “Зачем?”, однако его рот держался на замке из-за гостей. Для Сенцова крайне невыгодно отсылать “прислугу”: она здорово отвлекает на себя внимание гостей. Однако Красный почему-то упорно настаивал: “Давай, Старлей: типа, секретный разговор, и всё такое! Они сидят и молчат до тех пор, пока не останутся с тобой наедине! Махни же ручкой, валенок несчастный!”.
Сенцов промолчал, едва удержавшись от того, чтобы сказать Красному пару ласковых, напустил на себя графскую чопорность и повелительно взмахнул своей неуклюжей рукой, показав, что третьи лишние лица должны уйти. -Яволь! – хором выкрикнули солдаты, вытянулись и скрылись за дверью, Шульц – тоже вытянулся и упорхнул, а Сенцов остался, словно ободранная липка. Дрехшлер и Даннер буравили его глазами навылет, а Константин взял в руки холодную глиняную бутылку и решил разлить вино, чтобы хоть что-нибудь делать, а не сидеть пнём, как он обычно сидит. Хорошо, что Шульц выдернул пробку – Сенцов бы сам не справился с этим ни за что: он не умел откупоривать вина. Константин бухнул порцию изысканного вина в элегантный бокал так, словно бы наливал пиво в кружку. Нет, не пиво, а скорее, кока-колу наливал бы в чашку у себя дома. Даже едва не пролил на скатерть немного, но вовремя успел отдёрнуть бутылку и поднять её горлышком вверх. Похоже, что он сделал что-то очень не так, потому что Дрехшлер и Даннер озадаченно переглянулись, один из них хмыкнул, а второй пожал плечами. Сенцов старался улыбаться, слушаясь Красного, который советовал ему в наушник: “Траурихлиген всегда улыбался, и ты давай!”. “Чёрт, хоть бы не забыть, кто из них Дрехшлер, а кто – Даннер, – думал про себя Сенцов, наполняя остальные бокалы. – Они одинаковые, как цыплята!”. Сенцов был уверен, что Красный с Бисмарком скрываются где-то недалеко, что они всё видят... Кажется, они недовольны Сенцовым, потому что Константин в свой наушник постоянно слышал их беспокойное шушуканье. Он хотел спросить у них совета, хотя бы вопросительно буркнуть: “Ну?”. Но не мог из-за этих проклятых гостей... -Старлей, ты неуклюжий, как индюк! – каркнул в наушник Красный. – Давай, соберись, Траурихлиген никогда бы так не линул вино! Давай, скажи что-нибудь, а то они глазеют на тебя! Только теперь Сенцов осознал, что в разговоре повисла неудобная пауза. Дрехшлер (или это Даннер??) Кашлянул в кулак и вперил в Сенцова свои колючие немецкие глазки. Блин, как же дурацки Сенцов выглядит в этом устаревшем мундире! Галстук на шее сдавливал горло и мешал дышать. По лбу Константина медленно ползла капелька пота... -Давай, Старлей, поставь бутылку и повторяй за мной! – “включился” в наушнике голос Красного. – Говори: я считаю, что герр гауляйтер спокойно может... – ...Приехать в Еленовские Карьеры... – глуповато цедил Сенцов, повторяя то, что диктовал ему Красный. – Я уверен, что смогу гарантировать его безопасность... -Вы уверены, Эрих? – уточнил Даннер (или Дрехшлер, чёрт подери их обоих!). – А как же лесные разбойники? Насколько я знаю, они нагло срывают строительство вот уже третьего лагеря! Что вы об этом думаете? -Я об этом позаботился, – стальным голосом заявил в наушнике Красный, а Сенцов, кажется, промямлил всё это неуверенно, как амёба. И тут же обнаружил, что до сих пор удерживает в руке проклятую бутылку. Сейчас же отставив её в сторонку, Сенцов быстренько уселся в кресло с высокой спинкой, в котором раньше восседал настоящий Эрих фон Краузе-Траурихлиген. -И что же у вас за вино? – поинтересовался Даннер (или опять же Дрехшлер??), рассматривая содержимое бокала в свете свечи. – Какой изысканный цвет! Сенцов вспотел: понял, что длиннющее название вина напрочь выветрилось из его дырявой сенцовской башки. Всё, срезался... они его казнят! -Трокенбиренаушлезе! – Красный снова выручил Сенцова, произнеся в наушник это мудрёное слово. Сенцов повторил его, как мог, заикнувшись пару раз, а Красный никак не хотел замолкать и болтал, заставляя болтать Сенцова: -Виноградника в семь гектаров хватает всего на одну бутылку... -Это вино сделал ещё мой дед, – говорил за ним Сенцов, а сам – пристально наблюдал за реакцией этих уполномоченных, как они восхищаются вином и в то же время – изумляются странноватому поведению... не Сенцова, а Траурихлигена, которого он пытался из себя корчить. Константин подумал, что, наверное, пора выпить то, что он налил себе в бокал. Он схватил свой бокал за ножку. Красный в засаде, узрев это, хлопнул себя по лбу, а Бисмарк издал стон: “О-ой” и отвернулся. Сенцов же собрался отправить вино в рот. Бисмарк и Красный в засаде похолодели. Они изучили “легенду о Траурихлигене” куда лучше, нежели Сенцов, и поэтому знали: редкостным вином “Трокенбиренаушлезе” настоящий Траурихлиген травил неугодных и неудобных... -Нет... – просипел Сенцову Красный. – Не смей!! Но Сенцов, видимо, не услышал, он уже приложил хрусталь бокала к губам и нацелился отпить. Медлить было нельзя, Красный высунул из-за бархатной портьеры дуло своего пистолета и выстрелил. Пуля свистнула у лица Сенцова, и вдребезги разнесла его бокал, заляпав мундир Константина красным вином. Осколки полетели во все стороны, один оцарапал Сенцову щёку. -Покушение! – заорал Дрехшлер, вскакивая с кресла, выхватывая оружие. -Покушение! – это слово повергло Константина в настоящую панику, он, не помня себя, грянул под стол и закрыл голову обеими руками. -Спасите!! – перепуганным зайчиком заверещал он, а Дрехшлер и Даннер палили из пистолетов, куда попало, и дырявили стены. -Чёрт! – Красный плюнул прямо на пол, который весь день натирал Шульц, и выстрелил ещё раз, разбив светильник, который болтался под потолком. Светильник разлетелся на части, выпуская снопы искр, гостиная погрузилась в кромешный мрак, лишь виднелись две сизые бесноватые тени: сбитые с толку темнотой, Дрехшлер и Даннер больше не палили, только лишь мельтешили конечностями и плевались немецкими словами. Красный выскользнул из засады, словно ниндзя, и тут же набросился на “тень” Даннера, оглушил его и уложил на пол. Рядышком Бисмарк уложил Дрехшлера. Оба немца не успели пикнуть, как оказались лежащими на лопатках и без сознания. -Старлей! – позвал Бисмарк, засветив карманный фонарик. -Покушение... – раздался под столом дрожащий голос Константина. Он перепугался, как самый обычный человек, на которого никто никогда не покушался. Бисмарк направил под стол свет фонаря и выхватил из мрака ноги Сенцова, обутые в специальные сапоги “для роста”. -Старлей! – к Сенцову приблизился Красный и оторвал одну его руку от зажмуренного глаза. – Что ты натворил?? Разве Траурихлиген так голосил, как ты?? -Меня чуть не убили... – всхлипывал Сенцов, до сих пор не распахнув глаза. – Покушение... -Ты сам себя чуть не убил! – буркнул Красный, а Бисмарк поднял Сенцова с пола и сгрузил в кресло. -Ну и туша у тебя, Старлей! – прогудел он, освещая своим фонариком бледное лицо Константина. – Разожрался на графских харчах! -Этим вином Траурихлиген травил врагов! – напирал Красный, тряся Константина за воротник. – Там был жуткий яд, а ты бы выглушил его залпом и помер бы на месте, дурачина! -Ээээ, – плакал Сенцов, отдирая воротник от Красного. – Ыыы... -Я специально разбил твою рюмку, чтобы ты не выжрал яд! – цедил сквозь зубы Красный, стараясь глядеть Сенцову в глаза. – Не было никакого покушения, я спас тебе жизнь! Да приди же ты в себя! – Красному надоело безвольное нытьё Сенцова, и он залепил ему подзатыльник.
“Терапия” помогла: получив подзатыльник, Константин заткнул ноющий фонтан и установил на Красного “протрезвевшие” глазки.
-Что? – выдохнул он, ошалело моргая. -Куриное капшто! – вздохнул Красный и наконец-то отдал воротник Сенцову. – Кажется, ты, Старлей, сурово демаскировался... Эти два гуся, – он показал на неподвижные тела Дрехшлера и Даннера, которые вытянулись на ковре и казались мёртвыми. – Такого про тебя насобачат, что мы тут все костей не соберём! -Эй, вы что, зажмурили их? – устрашённым шёпотом выдохнул Сенцов, руками смахивая сладкие винные капли с чёрной ткани мундира. Кажется, последний бесповоротно испорчен... -Оглушили, – вставил Бисмарк, освещая Сенцова фонарём. – А вот, что с ними дальше делать? Может, и зажмурить... -Нет! – вспрыгнул Красный. – Фашистюги тогда сразу же смекнут, что их зажмурил Траурихлиген, нагрянут сюда и сделают “тёмную” Траурихлигену, то есть, Старлею! – Красный встал с корточек и забегал туда-сюда, иногда спотыкаясь, то о Даннера, то о Дрехшлера. – Нужно хитрить! Мы выкинем их из города в лес, и пускай сами телёпают домой, как знают! Если их схомячат мишки – это уже не наша забота, врубон, камерады?? -Но, как? – не понял Сенцов. -Ты же у нас генерал – ты и давай тактику! – проворчал Сенцову Красный и опять споткнулся – о ножищу Бисмарка. -Сапоги мне изгваздаешь! – обиделся Бисмарк и отошёл подальше. -Не развалятся твои сапоги! – огрызнулся Красный. – Ну, Старлей, как у тебя с тактикой? – надвинулся он на Константина, который только-только выпал из липких лап паники. -Никак! – честно признался Сенцов. – Я не генерал, и не фашист, а всего лишь милицейский опер! Ты на меня не облокачивайся, Красный! -Мы вместе сотворили эту бяку, – вмешался Бисмарк. – Я вот, что предлагаю: погрузим этих отморозков в их же “Мерс”, Старлей нас с ними выпустит из города, мы вывезем их в лес и бросим, пускай сами думают, куда им копыта волочить!
====== Глава 144. Группенфюрер СС Сенцов Константин скрывает улики. ======
Красный притащил откуда-то керосинку и водрузил её на отполированный стол, за которым полчаса назад Сенцов принимал Дрехшлера и Даннера, как гостей. Видимо, в ней заканчивался керосин, потому что оранжевый огонёк за мутным стеклом дрожал и норовил потухнуть. -Ну, куда припёр? Столешницу испортишь! – проявил недовольство Бисмарк и стащил керосинку со стола на пол. -Чай не развалится! – выплюнул Красный своё любимое выражение, схватил за ногу Дрехшлера и попытался волочить. Дрехшлер был крепок, и поэтому – тяжёл. Красный продвинул его метра на полтора, а потом – бросил. -Жирный! – фыркнул он. – Давай, Старлей, соберись и помоги мне! Бери его за плечи, и потащили! Сенцов всё ещё торчал в кресле, в которое его закинул Бисмарк, и никак не мог от него оторваться. Слишком уж он струхнул, когда пуля Красного разнесла его бокал... Не годится Константин Сенцов в генералы, а тем более – в генералы СС. -Старлей, ты оглох? – фыркнул Красный, топчась около неподвижного немца. – Давай, амёба, становись человеком! Время не резиновое! Бисмарк тем временем сгрёб с пола Даннера и перевалил его через своё могучее плечо. Даннер был помоложе Дрехшлера, подлиннее и потщедушнее. Он казался легче, Бисмарк смог поднять его в одиночку. Немец бессильно повис, его руки и ноги болтались верёвками. Бисмарк, придерживая его рукою за ремень, двинулся вперёд, к двери. Сенцов поднялся на ноги и потянулся к Красному, чтобы помочь ему поднять Дрехшлера, но тут же подумал о том, что их кто-нибудь может заметить в коридоре, как они выпирают на улицу два тела, затянутые в офицерские мундиры СС. -Хм... – хмыкнул Красный, услыхав заявление Сенцова. – Чтобы нас не засекли – нужно двигаться живее! Давай, Старлей, на раз-два – схватил и попёр!! Красный больше годился в генералы, нежели Сенцов. Он хоть что-то делает, а Сенцов ведёт себя по-сенцовски: вопит, как потерпевший и торчит, как пень. А ведь настоящий Траурихлиген нередко сам выдвигался на передовую... И рано или поздно Сенцову придётся поступить так же – приехать на фронт под град из бомб и дождь из пуль и... оставить там свою несчастную жизнь, потому что сокрушать врагов “брахмаширасом”, как настоящий Траурихлиген, Сенцов конечно же, не умеет... Константин подцепил холодными пальцами обмякшие плечи немца Дрехшлера и помог Красному приподнять его над полом. Да, тяжёл, гад – все сто килограммов в нём засели, туша фашистская! С Сенцова брызнул пот, он весь взмок под мундиром, пока выпирал Дрехшлера через дверь во мглистый коридор. Сенцов молился всем богам, которых знал, чтобы они не пустили Шульца выпростаться туда же... Хоть бы ему не приспичило скоблить пол! Иначе будет им всем на орехи, Шульц обязательно кукарекнет, куда не надо – хотя, это мнение Красного, это он считает, что адъютант отрастил на своего шефа зуб... В коридоре гуляли прохладные сквозняки, обдувая Сенцову потное лицо. Красный пыхтел не меньше, чем Сенцов – тоже, не Геракл... А впереди – лестница... -Эй, Красный... – прокряхтел Константин, переводя дух. – На выходе часовые торчат – как мимо них, а? -Ты что, какой выход?? – шёпотом “заорал” на него Красный и едва не выронил толстые ноги Дрехшлера. – Надо к чёрному ходу переть, а потом – на карачках ползти к гаражам! Иначе нам капут, ферштейн, группенфюрер? -Чёрт, у меня тут точно грыжа будет! – огрызнулся Сенцов, едва удерживая над полом плечи Дрехшлера. – Он же, как слон! -Я тоже его несу! – напомнил Красный и замолчал, опасаясь шуметь. Бисмарк шёл в арьергарде, волок на плече худого Даннера и глухо молчал. Около чёрного хода было темно, потому что тут никогда не зажигали свет. Сенцов пару раз ощутимо споткнулся и едва не покатился кубарем вместе с проклятым Дрехшлером. Он достаточно громко чертыхался, из-за чего Красный раздражённо шикал. -Слоняра! – фыркнул Красный, пробираясь во тьме неизвестно куда. -А я что, виноват, что тут под ноги поналожили?? – не выдержал морального прессинга Сенцов и даже бросил ношу. Дрехшлер глухо стукнулся головою об пол, однако не пикнул: до сих пор был оглушён. Вспотевший от тяжкой работы, Сенцов избавился от кителя: стащил его и отшвырнул в темноту, чтобы не мешал и стеснял движения. -Ты что?? – взвился Красный и бросил ноги Дрехшлера. – Я тебе, группенфюрер, кажется, навешаю лещей! Сенцов в темноте не видел Красного, однако слышал, как тот шумно шагнул: наверное, поднимает кулаки, готовый поколотить Сенцова. -Это была ваша идея пихать меня сюда на место Траурихлигена! – сказал Константин. – Если что не нравится – я умываю руки! Вернусь домой и... -Будешь спать в ботинках? – жёлчно отозвался Красный где-то над самым ухом. -Ах, ты ж... – начал Сенцов и тоже стиснул кулаки, собираясь надавать Красному по ехидной морде. -Девочки, не ссорьтесь! – вынырнул из мрака бас Бисмарка. – Лучше подберите фашиста и пошли, а то скоро рассветёт, и мы тут как лохи окажемся! -Ладно, я тебя потом отхожу! – прогудел Красный, на ощупь разыскивая Дрехшлера. -Это я тебя отхожу! – буркнул Сенцов, опять обо что-то споткнулся и упал на что-то мягкое и, кажется, живое. -Ай! – вскрикнул Константин, но потом понял, что упал на нужного им Дрехшлера и протарахтел обиженным голосом: -Можешь не возиться, Красный, я нашёл! -Тогда подбирай – и ходу, а то действительно, срежемся с этими гусиками и схлопочем бо-ольшую бяку! – отозвался Красный, подбираясь поближе к Сенцову. Они Дрехшлера почти не видели и подобрали его так: Сенцов за ногу и за руку и Красный за ногу и за руку. Отодрав его от пола, Константин и Красный отправились в рискованный путь. Наконец-то они добрались до единственного окна, которое тут не загромоздили маскировочной шторой. Окно выделялось на чёрном фоне темноты сизым пятном, бросало на пол квадрат света и чуть-чуть освещало часть стены. Напротив окна внезапно вырос крупный силуэт Бисмарка и произнёс полушёпотом: -Я нашёл дверь! -Отлично! – обрадовался Красный. – Старлей, ключ! Да, у Сенцова должен был быть ключ от пожарного выхода из штаба – у настоящего Траурихлигена был ключ от пожарного выхода... Траурихлиген всегда носил этот ключ с собой, а вот Сенцов... Сенцов как всегда выгрузил его где-то, сам не знает где – и благополучно про него забыл. -Эээээ, – сказал Сенцов и поскрёб макушку правой пятернёй, выпустив на время толстую руку Дрехшлера. -Что – “Эээээ”? – удивился Красный. – Я говорю: ключ давай! Или потерял?? -Забыл... там... наверху... – пробормотал Константин, глупо пялясь в окно и видя, как за ним, по мокрой улице, марширует патруль. -Блин, ну, ты Старлей, и раззипоха! – рассердился Красный, от раздражения дёргая неподвижного Дрехшлера то за руку, то за ногу. – А голову ты случайно нигде не забыл?? -Я пойду, найду... – мямлил Константин, удерживая тяжёлого немца из последних сил. -Поздно, Клава! – влез в разговор Бисмарк и тут же навернул дверь богатырским плечом. Раздался треск и скрежет. Дверной замок сломался, и дверь со скрипом отворилась. -Потом заделаю, идём! – распорядился Бисмарк и сделал шаг наружу, под промозглую морось, которая сыпалась с серых небес, подсвеченных лучами прожекторов. Патруль уже скрылся из виду, завернул за какой-то угол. Константин шёл в полный рост, но потом Красный налетел на него сзади и толкнул так, что он не устоял на ногах и рухнул лицом прямо в грязную бывшую клумбу. Падая, Сенцов не удержал “тушу” Дрехшлера, и фашист тяжёлым мешком увалился на него. -Чёрт... – фыркнул Сенцов, глотая землю. – Красный! -Чш! – шикнул Красный, который тоже лежал на земле и полз на пузе. – Ты же сам видел, что тут всюду патрули! Хочешь, чтобы они застукали нас с ними?? Ползти нужно, брат, как партизаны, хоть ты и считаешься Траурихлигеном!! -Ты мне прикид испачкал! – прохныкал Сенцов, спихивая с себя Дрехшлера, который начал приходить в себя, ворочался и надсадно, гугниво ныл. -Тебе это не впервой! – прошептал Красный, пихая Дрехшлера вперёд. – Всегда ходил, как свинтус! -Тише! – посоветовал обоим Бисмарк, который тоже полз на пузе и волоком пёр Даннера за шкирку. Даннер тащился по размокшей земле, оставляя глубокий и широкий след. Сенцов заглох, отвернулся от надоедливого Красного и посмотрел вперёд. Перед ним расстилался небольшой задний двор бывшего Еленовского райкома, за которым начинался тёмный парк. Там, за парком, будут гаражи. Нужно пошевеливаться: небо начинает сереть, скоро утро... Константин ухватил Дрехшлера за воротник, пополз сам и потянул его за собой, что было сил. Перевалив через бордюр, Константин очутился на сырой тротуарной плитке, что покрывала задний дворик. Упав на неё носом вниз, Сенцов опять пополз, не жалея живота, продвигая тяжеленного немца, преодолевая страх. Где-то неподалёку опять марширует патруль: слышны их тяжёлые шаги и каркающие негромкие разговоры. Сзади пыхтел и потел Красный: полз и подпихивал Дрехшлера перед собой, помогая Сенцову волочь. Дрехшлер уже почти очнулся, он стал громче ныть и временами лягался правой ногой, попадая Красному по голове. -Чёрт! – ругался Красный, желая вскочить и снова задвинуть немцу по башке. Сенцов миновал задний дворик с небывалой ловкостью, словно бы заполучил второе дыхание. Он буквально прыгнул через высокий парапет, отделявший этот дворик от парка, и сейчас же затаился в обширном кусте. Сенцов устал, как сталевар, шумно дышал ртом, с него ручьями бежал пот. Шёлковая рубашка Траурихлигена, которая была на нём надета, превратилась в уродливую грязную тряпку. Около Сенцова отдувался Красный, возле Красного “отдыхал” Даннер, ворочался Дрехшлер и сидел Бисмарк. Константин глядел сквозь ветви куста в тёмную глубину парка, стараясь разглядеть там засаду, патруль, или ещё какую-нибудь опасность. Внезапно он заметил шевеление – неясное, странное шевеление... Нет, это шевелятся не листья куста – это с другой его стороны прячется кто-то ещё... Кажется, с лопатой? Или это воображение играет с Константином такую шутку? -Нн-м! Нн-м-м! – подал голос Дрехшлер и закрутился в траве, суча ногами. -Замолк! – сурово рыкнул Красный и огрел немца по голове кулаком. -М! – пискнул Дрехшлер и снова заглох, потеряв сознание по второму кругу. -Сильно ты его! – шёпотом заметил Бисмарк. – Не убил? -У него череп – как у носорога! – проворчал Красный, потирая кулак. – Я об него чуть руку не сломал! -Не утрируй! – буркнул Бисмарк и повернул взор вперёд, туда, где за парком виднелись продолговатые и низкие здания гаражей. – Ползём, некогда рассиживаться, не на именинах! С этими словами он железной хваткой вцепился в воротник Даннера и с новой силою попёр его за собой. Сенцов сжал всю свою волю в кулак и попёр Дрехшлера. Красный пополз просто так, потому что считал себя усталым. Уползая из-за куста, Сенцов на секунду оглянулся и увидел, как в другую сторону панически, расшвыривая грязь ногами, уползает ещё кто-то – странный такой, наряженный в некий халат, нагруженный двумя кирками и двумя лопатами. Что за леший, что за тролль?? Похож на одного из тех сумасшедших учёных, которые наворотили в подвале безумную штуковину с аквариумом на покрышке... Константин, следуя за Бисмарком, покрыл ещё метра три, как вдруг прямо над головой чёрным вороном каркнули: -Хальт! Сенцов остолбенел. Он поднял нос и увидел прямо над собою кошмарного серо-чёрного немца, который прочно упирался в землю толстыми ногами и наводил автомат... Вот это поймал! Прямо, уму непостижимо! Застукал такую ползущую “процессию”: Сенцова в идиотской грязной рубашке, Бисмарка с Красным и плюс двух оглушённых офицеров! -А? – пискнул Сенцов, потому что больше ничего не мог сделать, страх вдавил его в грязь, рука разжалась и выпустила воротник Дрехшлера. -Ауфштейн! – приказал солдат и раскрыл рот, чтобы видимо, позвать остальных, но не успел: над ним скалою навис Бисмарк и в следующую секунду поверг наземь медвежьим ударом. -Уф! – облегчённо выдавил Сенцов, когда солдат обрушился прямо перед ним и выронил страшный автомат. – Спасибо, Бисмарк! -Это – моя работа! – довольно хохотнул Бисмарк и снова лёг на пузо. – Что ещё, по-твоему, делает “пастух”? -Ага, да, да... – согласился Сенцов, суча похолодевшими ногами. – Да... -Дознаватель тоже должен что-то делать! – буркнул в арьергарде Красный. – А ты только боишься и орёшь, как ишак! Давай, тащи этого скунса, он мне уже надоел! -Красный, ты тут не командуй, а помогай мне тащить! – огрызнулся Сенцов, который давно заметил, что Красный отлынивает от работы и ползёт налегке. – А то у меня тут точно грыжа будет! -Не шуми! – шепнул Красный и схватил Дрехшлера за воротник левой рукой. – Я потащу, так быстрее будет, хомячок! Гаражи маячили впереди унылою серой полосой. Их было много, стояли они одним рядом – все одинаковые, низкие, бесцветные. Прямо над плоскими крышами гаражей торчали яркие прожектора, вырывая из темноты и тайны всё, даже мышь, даже букашку. Если кто-нибудь застукает их у гаражей – пиши, пропало, ведь там некуда спрятаться и некуда спрятать эту дурацкую “сладкую парочку”, которая двумя булыжниками повисла у них на шее. Сенцов и Бисмарк остались в засаде под сенью раскидистых деревьев и плотных кустов парка, а юркий Красный выпростался к гаражам на разведку. Если всё будет о”кей – он помашет ручкой. Если что-то будет скверно – молча нырнёт назад, к ним, под защиту мокрой зелени. Сенцов ждал, и, несмотря на промозглый холод ночи, потел в одной чужой и грязной рубашке. Бисмарк лежал неподвижно и молча, орлом вглядываясь в фигуру Красного, который, крадучись и пригибаясь, бесшумно двигался вдоль ряда гаражей. Даннер и Дрехшлер пока что лежали тихонько и не шевелились. Тут Красный застопорился, поднял правую руку и пару раз махнул. -Пора! – флегматично сообщил Бисмарк, поднялся с мокрой травы и взвалил на плечо Дрехшлера, оставив более лёгкого Даннера Сенцову. Бисмарк лёгенькой газелью выпрыгнул из-за кустов на мощёную дорожку и проворно зашагал к гаражам. Дрехшлер у него на плече болтался безвольной куклой. Сенцов же выбрался из засады тяжёлой черепахой. Для него и Даннер оказался неподъёмным грузом. Константин обеими руками волок худого немца по земле, как волокушу, отрывая от его кителя воротник. Сенцов старался тащить быстрее: Бисмарк вон, уже куда ускакал, догонять надо, да и небезопасно тут... Сенцову повсюду мерещились всякие злобные глазки, которые наблюдают, и липкие щупальца, которые норовят схватить. Константин не был Траурихлигеном, он плохо знал здешние “понятия”, он срезался на каждом шагу... -Ну, что, Старлей, в каком гараже стоит их тачка? – вопросил у Сенцова Красный, незаметно подкравшись сзади. Константин едва сдержал крик, потому что голос Красного в мёртвой ночной тиши показался ему смертоносным выстрелом. Сенцову чудом удалось не уронить Даннера, он повернул к Красному перепачканное грязюкой лицо и понял, что напрочь забыл, в какой гараж эти “гусики” забили свою тачку. -Чёрт, – пробормотал Сенцов, скребя макушку. – Кажется... -Ну? – настойчиво требовал Красный, топчась в луже. – Давай, собери мозги! Или они у тебя все в дырьях?? Каждый гараж нёс на своей серой двери номер. Число, написанное по трафарету белой скучной краской. Дрехшлер закатил “Мерседес” за дверь с номером... С каким же? Пятым?Нет, кажется, двузначный был... Пятнадцатым? И чего это Сенцов упёрся рогом именно в пятёрку?? Нет, кажется, его мозги и впрямь, в дырьях... Он не помнит, как бы ни прискорбно это было для Красного. -Я не помню! – честно признался Сенцов, и в этот самый момент воротник от кителя Даннера оторвался, и немец плюхнулся головой в лужу. -Блин! – вскипел Красный, едва ли не обдирая волосы на своей голове. – Когда ты хоть что-то запомнишь, а, Старлей? -Я стал хуже запоминать после того, как ты мне свои языки и уставы вконопатил! – угрюмо буркнул Сенцов, подхватив намокшего Даннера под мышки. – У меня, наверное, перегрев мозгов! -Нет, ты просто ленивый, как дьявол! – возразил Красный, бегая от одного гаража к другому. – Давай, Старлей, ты же у нас дознаватель, ну, вспомни, заклинаю, в какой гараж, а то мы все тут крякнем! Они нас расстреляют! -Не копошись, Красный, – это подошёл Бисмарк, спокойный, как спящий Будда. На его плече мерно покачивался “спящий” Дрехшлер. -Я видел, что они забили тачку в тринадцатый номер! – обыденно сообщил Бисмарк, поддерживая бесчувственного немца, чтобы тот не свалился. – Сенцов потерял ключ, а я подобрал. И уже дверь вам открыл. Заходите, не стесняйтесь! Вот это Бисмарк! И что Сенцов бы без него делал?? Пропал бы уже давным-давно! Из гаража пахнуло сыростью, Константин, молча, вдвинул в его сухую и прохладную мглу Даннера и так и остался стоять, дожидаясь, пока Красный разыщет фонарик. Руки Сенцова тряслись и болели так, словно бы он весь день грузил какие-то страшные тяжести, голова кружилась как у пьяного, ноги подкашивались. Бисмарк свалил с плеча Дрехшлера и задвинул тяжёлую железную дверь, опасаясь светиться. Наконец-то Красный щёлкнул тумблером и разогнал темноту, вырвав из неё серый “Мерседес” без верха, на котором и приехали в Еленовские Карьеры Дрехшлер и Даннер. -Бинго! – обрадовался Красный, обведя фонариком всё небольшое помещение и найдя, что всё в нём давным-давно устарело и нуждается в утилизации. Потом луч фонарика упёрся в грудь Сенцова и Красный почему-то, сразу же перестал радоваться. -Слушай, группенфюрер, – серьёзно сказал он. – Как же ты повезёшь нас из города, когда ты такой замараха? -Ты тоже – замараха... – буркнул Сенцов, разглядывая сверху вниз свою рубашку, покрытую жирным слоем хорошего плодородного чернозёма. – Не знаю, как я куда кого повезу! -Солдаты на выезде досмотрят нас и нам крышак! – заключил Красный. – Всё, даже ты, Траурихлиген так называемый, не сможешь разрулить, потому что они не узнают в тебе Траурихлигена! И тут в несчастной и дырявой голове Сенцова возникла идея! Блестящая, гениальная идея, словно бы какой-нибудь древний мудрец на небесах сжалился и сбросил её Константину, как бонус! -Я знаю! – прошептал Сенцов и едва не запрыгал от радости. -Знаешь? – не поверили ему ни Красный, ни Бисмарк. Дрехшлер опять начал приходить в себя и гнусаво хныкать то “мама”, то “папа”. Бисмарк навернул его носком сапога по макушке, и немец снова кротко затих. -Да! – настоял Сенцов. – Мы погрузим этих голубцов в “Мерс”, накроем их вон той тряпкой, – он показал пальцем на кусок брезента размером с хорошую скатерть, который валялся в углу гаража. – И выедем из города не через главные ворота, а в ту дырку, через которую настоящий Траурихлиген проезжал на свою “Чёртову мельницу”! Там никогда не бывает никаких часовых, потому что Траурихлиген их там не ставит. И мы попадём в лес! -Старлей, ты гений! – признал Красный. – Только давай, быстрее шевелимся, а то скоро петушок пропоёт! Бисмарк схватил с пола Дрехшлера и забросил его на заднее сиденье “Мерседеса”. Немец упал головой вниз, и Сенцов видел только его правую ногу, которая комично торчала вверх. -Давай, Красный, кидай малого! – распорядился Бисмарк и сел за руль. Сенцов был даже рад, что за руль сел Бисмарк, потому как знал, что придётся ехать по узкой и неровной лесной тропке, огибая деревья. Красный впихнул Даннера так, что последний неловко увалился животом на спину Дрехшлера, и – тоже головой вниз. Сенцов подхватил из угла брезентовый отрез и проворно набросил на торчащие ноги Дрехшлера и Даннера, скрыв их с глаз. Красный повертелся вокруг, подоткнул брезент, чтобы не слетел при езде и забился на пассажирское сиденье около Бисмарка. -Эй, а я? – осведомился Сенцов, разглядывая автомобиль, думая, куда бы ему вместиться. Кажется, некуда: Красный и Бисмарк плотно заполнили передние сиденья, на задних обширным пластом развалились два проклятых тяжеленных немца... -А ты обратно в штаб ползи, группенфюрер! – отослал Константина Красный, ёрзая в кресле, чтобы устроиться поудобнее. – А то, как там Шульц без тебя? -Опостылел мне ваш Шульц! – проворчал Сенцов, однако совсем беззлобно, потому что в тайне был ужасно доволен идеей Красного. Пускай, они с Бисмарком асы, проезжают по ухабистой тропке, натыкаясь на толстые корни, лавируют между деревьями, а потом – улепётывают от партизан в лесу и лезут назад в город на карачках! А Сенцов поспит – на то он и группенфюрер! Бисмарк завёл двигатель и вывел “Мерседес” из гаража на улицу, под свет прожекторов. Константин вышел сразу же после того, как выехала машина, и запер дверь гаража на ключ. Он вдел, как “Мерседес” проворно уезжает, как он выскочил из-под прожекторов и исчез в ночном мраке. На заднем сиденье бесформенной массой покачивались закрытые брезентом Дрехшлер и Даннер. Константин потоптался на месте... Стоп! Чего это он топчется, когда бежать нужно?? Патрули так и рыщут – если что – застукают его тут, всего в грязище и будет ему тогда! Константин проворно повернулся, перемахнул парапет и исчез в тени парка. ПРЫГ! – прыжок Константина получился не особо удачным: Сенцов попал сапогами в глубокую лужу, поскользнулся и упал. Как раз вовремя упал, потому что перед самым его носом, шлёпая, оставляя глубокие следы и разбрызгивая грязь, шагали тяжеловесные патрульные, гремели амуницией, потрясали грозным оружием и тихо покаркивали неизвестно, о чём. Константин лежал, уткнувшись носом в землю, и ждал, пока они пройдут и исчезнут. Наконец, последние толстые ноги, прошлёпав, скрылись из виду в тени кустов, и Константин позволил себе ползком продвинуться вперёд. Он уже не жалел рубашку – он вернётся в штаб и выкинет её в мусор – Сенцов хотел только спасти свою жизнь и попасть в безопасный и тёплый кабинет Траурихлигена, в котором модно высушиться и согреться у камина, а потом – лечь и тихонечко вздремнуть. Дождик закончился, ветерок разрывал тучи, иногда являя полную круглую луну. Луна освещала всё мистическим светом и рождала повсюду чёрные зловещие тени. Константин полз, видел перед собой кусты, которые ночью казались целящимися фашистами, и дрожал, как маленький мокрый котёнок. Он уже почти переполз парк, видел перед собою высокий тёмный горком и низенький кривобокий сарайчик, который присоседился рядом... Сенцов нырнул в куст, выглянул из-за него, огляделся. Кажется, опасности нет, патруль прошёл мимо. Нужно выбираться и скоренько прыгать за приоткрытую дверь пожарного выхода... Константин не медлил. Он выскочил из засады, шмыгнул вперёд и обо что-то споткнулся. Наверное, это был корень или камень или неизвестно что, но Сенцов споткнулся так жёстко, что не удержался на ногах и полетел в какую-то непонятную тёмную яму. Сенцов пролетел метра полтора, прежде чем стукнулся лопатками обо что-то твёрдое и поехал ещё ниже, как с гигантской горки. Он ужасно боялся, но не кричал, потому что знал, чт