– приказал он солдатам, и двое из них тот час же схватили председателя под руки, оторвав от земли и грузно водворили на ноги, которые тот практически не чувствовал. Председатель Кошкин верещал, как поросёнок, но его никто не слушал – третий солдат с механической бесстрастностью методично срубал уцелевшую в бою берёзку прямо около райкома, собираясь превратить её в погибельный для председателя кол. -Партийный коммунист сесть на коль! – хищно ухмыльнулся переводчик, стараясь казаться таким же страшным, как его генерал. – Ziehen Sie etwas weiter zum Wald weg (Оттащите его подальше, к лесу
– распорядился Траурихлиген, наблюдая за тем, как солдат обрубает берёзке ветки и заостряет верхушку, превращая простое деревце в орудие казни. – Ich will unter den Fenstern diese Leiche nicht (Не хочу под окнами этот труп)!! -Яволь! – одновременно вытянулись солдаты, закинули председателя в крытый грузовик, а третий солдат закинул туда же и кол. Когда с погрузкой было покончено – солдаты залезли в грузовик сами, один вдвинулся за руль, завёл мотор и грузовик уехал прочь, попав в лужу задним колесом и подняв брызги грязной воды. – Ausgezeichnet! Jetzt zum Teufel dieser Egelschnecken zu vertreiben und, die Fl?che zu reinigen ! (Отлично, теперь разогнать к чёрту этих слизней и очистить площадь!) – Траурихлиген отдал последнее распоряжение и повернулся, чтобы уйти. – Zu erf?llen! Und ich werde gehen schlummern ! (Выполнять! А я пойду вздремну!) За Траурихлигеном, подскакивая, проследовал наглый, самолюбивый переводчик. Он задирал свой длинный острый нос, гордясь тем, как хорошо умеет переводить, хотя Траурихлиген вполне мог и сам говорить по-русски, и переводчика держал только для солидности. За ними, семеня, но не отставая, потащился Шульц, который так же, как и бедные люди, таращился в землю, чтобы не видеть страшные трупы расстрелянных. Имея звание гауптштурмфюрера (капитан) СС, он не участвовал ни в одном бою, никого никогда не казнил, даже ни разу ни в кого не стрелял... Шульцу просто купили звание – Эрих Траурихлиген проплатил место в СС своему камердинеру, сделав его адъютантом, чтобы постоянно иметь под боком слугу. Миролюбивому и трусоватому Шульцу совсем не нравилась его новая роль, но делать было нечего – оставалось только ждать, когда эксцентричный хозяин наиграется в войну и вернётся домой. Фогель, наконец-то, покинул автомобиль, чтобы нырнуть в здание райкома и не светиться ни у кого на глазах. Он жутко не любил эти казни, считая, что можно обойтись и без них. Но что можно сказать Траурихлигену кроме “Яволь”? -Я думаю, вы напишете правильный отчёт? – осведомился генерал, повернув к Фогелю своё довольное лицо, а Фогель понял, что это не вопрос, а суровый приказ. -Яволь! – по уставу ответил он так, чтобы Траурихлиген не заметил, как он вздыхает. *** Волосы на голове у Теплицкого шевелились, спина потела холодным потом. Однако он напускал на себя храбрость, потому что твёрдо решил, что включит “брахмаширас”, чего бы это ни стоило. Ради “брахмашираса” нужно перенести в наше время бесноватого фашиста? – пожалуйста, Теплицкий и на это готов. -Слышали? – вопросил Теплицкий у всех сразу, когда переводчик Иванков закончил длиннющий рассказ. – Так вот, Миркин, это касается именно тебя! Ты должен перебросить мне сюда именно этого человека! Не коров, не сапоги, а именно его! – Теплицкий колотил кулаком столешницу перед Барсуком, от чего подскакивал компьютер. -Что? – в один голос выдохнули Рыбкин и Барсук, а судент даже попятился, упершись лопатками в стенку. Это ж надо – притащить бог весть откуда такое чудище, как этот Траурихлиген... Барсук же едва не свалился со стула под стол. Он и так уже был уничтожен, как учёный, ведь доктор Барсук упорно считал “брахмаширас” современным изобретением, который для чего-то скрыли в раритетном бункере спецслужбы, а тут всплывают такие фантастические сенсации... Нет, для прагматика невыносимо принимать как факт подобную белиберду... -Но... Зачем?? – Миркин даже поперхнулся воздухом и попятился, наткнувшись лопатками на стенку. -Он знал, как работает “брахмаширас”! – пропел Теплицкий. – Мы у него спросим, как его завести, а потом – когда вы с Барсуком разберётесь, как он заводится – моя служба безопасности уничтожит этого недочеловеческого отморозка! -Но я не могу так рисковать! – твёрдо отказался Миркин от Эриха фон Краузе-Траурихлигена. – Этот человек слишком опасен для общества. Ты хоть сам слышал, что тут прочитал Иванков?? Да если этот Эрих вырвется на свободу – он весь город на уши поставит! Я даже не берусь судить, что он может наделать! Я уже сидел в тюрьме, и больше не хочу! Бесновато вращая покрасневшими глазами, Теплицкий набухал в пластиковый стаканчик “Бонакву”, выпил её залпом и яростно просипел, обтирая губы кулаком: -Ты выбросишь из запасного бокса корову и забьёшь туда этого чувика, ясно?? Профессор же Миркин сохранял спокойствие и твёрдость – он уже давно научился этому. Иначе, работая с Теплицким, можно запросто схватить ранний инсульт... -Кроме того – убивать его нельзя, – каменным голосом заявил он, наблюдая за кипением Теплицкого словно бы со стороны, из-за стекла. – Его необходимо будет отправить обратно, иначе кого-нибудь из нас рано или поздно поменяет с ним местами! -Ладно, я позволю выкинуть его на ту помойку, с которой вы его притащите! – нехотя согласился Теплицкий, шумно сопя от негодования. – Так, значит, когда вы проведёте переброс?? -Для диагностики аппаратуры мне нужна неделя! – постановил Миркин, который вообще не желал притаскивать в настоящее время бесноватого военного преступника. – Для расчета удлинённого коридора – столько же! Минимум две недели, максимум – месяц! Теплицкий считал, что это – очень много, он не любил ждать, тем более – так долго. -Вот что, – сказал он. – Миркин, ты прекрасно знаешь, что такое сидеть в тюрьме и вскакать на рыбку! Барсу?к отлично умеет бомжевать! -Не Барсу́к, а Ба́рсук! – в миллионный раз обиделся доктор Барсук. -Если на следующей неделе вы не будете готовы – отправитесь жить на свалку, и никто никогда вас на работу не возьмёт! Уж я позабочусь о том, чтобы дундуки прозябали так, как следует прозябать дундукам! – заключил Теплицкий и ушёл, покинув всех.
====== Глава 14. Проброс Туриста. ======
Теплицкий сидел и не дышал. Его пальцы впились в кожаную обивку вертящегося офисного кресла с такой силой, что казалось, обивка не выдержит и прорвётся. Обычно Теплицкий на офисных креслах вертелся, но только не сейчас, когда осуществляется самая безумная идея! Молодец Миркин, головастый парень – такую штуковину изобрёл. На экране, в который безотрывно вперился его алчный взор, светилась внутренность бокса, в котором должен был материализоваться человек, умеющий включать “брахмаширас”. Теплицкий клешнями вцепится в этого “хорошенького” человека и выбьет из него секрет чудо-машины, выскребет всё: как включается, на чём ездит, чем стреляет! И пускай только он попробует зажилить от Теплицкого какой-нибудь секретик – ему не поздоровится: служба безопасности настучит ему по шапке.
Шли минуты, Миркин и Барсук что-то крутили с “трансхроном”. Они долго выбирали день, из которого будут выхватывать “объект”. “Объект” – именно так условились они называть Эриха фон Краузе-Траурихлигена, безликим словом, которое стёрло ту тёмную суть, что таилась в этой почти демонической личности. А “объект” – это не страшно, кто боится какой-то там “объект”? Миркин и Барсук сошлись на том, что “днём Икс” следует назначить именно седьмое июля сорок второго года, а “часом Ч” – одиннадцать часов утра. Барсук вводил все эти цифры в компьютер, Миркин ещё с чем-то возился, а потом – всё забросил и объявил: -Внимание! На экране за спиной Миркина исчезли вальяжные глупые рыбы, и появился чёрный квадрат, на котором красными толстыми цифрами светилось сегодняшнее число и текущее время. -Что – всё? – подскочил Теплицкий, решив, что пора бежать в бокс и смотреть на “гостя”. -Мы начинаем, – пояснил Миркин. – Никому не выходить отсюда! – и нажал на красную кнопку. Мир привычно тряхнуло, Теплицкий ещё прочнее вцепился в кресло, подсознательно боясь свалиться на пол. На экране Миркина пошёл обратный отсчёт, потом сверкнуло: “07.07.1942”.И возникло уже привычное слово: “flip”, что значило только одно: “ПРЫЖОК”. Всё, коридор переброса открыт. Теплицкий смотрел и видел, как собралось между “тарелками” флиппера светящееся облачко, как оно крутится и превращается в воронку. -Петля! – крикнул Рыбкин, который следил за осцилляцией и смыканием континуума. -Начинаю сканирование совмещённого пространства! – доктор Барсук выплюнул эти непонятные слова и уткнулся носом в монитор своего компьютера. Теплицкий вспотел. Он уже не смотрел в запасной бокс – это ещё успеется. Он повернулся, уселся на своё кресло верхом, вцепился в его спинку и глазел на экран за спиной Миркина, где возникли какие-то яркие чёрно-жёлтые зубцы, кривые и ломаные линии, похожие на скелеты неведомых зверей. -Эй, чего это? – удивился Теплицкий, который в этих самых линиях понимал столько же, сколько в древнекитайском свитке. -Поиск объекта, – буднично ответил Миркин, двигая по коврику компьютерную мышь. – Совмещённое пространство находится в том времени, с которым наш “трансхрон” образовал коридор переброса. То есть, наш сканер прочёсывает сейчас седьмое сентября сорок второго года на предмет присутствия человека, совместимого с параметрами нашего объекта. -Ага, – кивнул Теплицкий, не отлипая от полосок, которые, то заострялись пиками, то змеились, то идеально выпрямлялись. Кажется, Миркин довёл до ума свой “трансхрон”, и сейчас... Внезапно полоски исчезли, вытесненные красным кругом, который занял большую часть экрана и часто мигал, словно бы подзывая к себе. -Нашёл! – подпрыгнул доктор Барсук. – Перетаскиваем! -Перетаскиваем! – согласился Миркин и снова нажал на красную кнопку. Красный круг превратился в какую-то зелёненькую шкалу, по которой медленно полз белый бегунок. Около шкалы вспыхнули цифры: “0.01%”, потом “0.02%” и так далее. -Прогресс перемещения, – пояснил Миркин. – Я установил удлинённый коридор, благодаря чему объект появится не на платформе флиппера, а будет сразу же помещён в запасной бокс. Теплицкий отвернулся от скучной шкалы и снова вперился в бокс. Сейчас, с минуты на минуту он будет там. Он появится, и тогда Теплицкий станет властелином “брахмашираса”!
“100%” -возвестила шкала и “трансхрон” отключился, издав писк.
-Всё! – заявил Миркин. -Переброс успешно завершён, – прогудел доктор Барсук, который уже есть хотел, потому что не успел позавтракать из-за Теплицкого и его бредовых идефиксов. -Ну, и где он? – не понял Теплицкий, который видел на экране внутренность запасного бокса, но не видел в этом боксе никого. На платформе флиппера тоже не оказалось ни души – только мигали глупые лампы...
====== Глава 15. Монстр из урочища Кучерово. ======
Сминая кусты, ломая древесные ветки, тяжело, как два лося, продирались сквозь глухую чащу два человека. Они устали, проголодались, очень хотели пить, но всё равно, шли дальше, спотыкаясь, качаясь, поддерживая друг друга. На обоих была надета камуфляжно-зелёная форма солдат срочной службы – драная вся, местами запачканная бурыми пятнами грязи. У одного кепка сбилась на самый бритый затылок, а другой свою кепку вообще, потерял. Зато на плечах обоих болталось по тяжёлому “калашу”. Автоматы тянули их, уставших, вниз, но они не бросали их, потому как знали, что без оружия их песенка спета...
Нет, они не были героями, заброшенными во вражеские джунгли, и не были разведчиками в стане исламских террористов. Всё было куда проще: эти двое дезертировали из армии, похитив при этом из части два автомата Калашникова, и ползли через урочище Кучерово, где скрывались от погони. Погоня наступала им на пятки, потому что командование подняло по тревоге личный состав и следователей из военной прокуратуры. Санёк и Васёк – так их звали – забрались в самую чащу, где высились вековые деревья, надеясь скрыться там, отсидеться, пока уляжется вся суматоха, которую подняли они, дезертировав. Возможно, их посчитают погибшими от рук каких-нибудь бандитов, или пропавшими от голода, жажды и т.д. И перестанут так рьяно искать... Среди веток скакали разные птицы. Одни из них резко свистели, другие – напевали, третьи – чирикали. Все вместе, пернатые поднимали громкий гвалт, наполняя местный лесок шумом, в котором Санёк и Васёк слышали топот надвигающейся на них погони, и шли всё дальше и дальше, гонимые страхом. Среди ветвей они ничего не видели, кроме других ветвей, а голод уже начинал мучить, подбивая несчастные желудки всё выше к пересохшему горлу. Пройдя ещё несколько шагов, оба внезапно застопорились на месте и уставились в одну и ту же точку. Там, около высокого клёна бродил некий человек, на котором, как показалось обоим, был надвинут тёмный мундир. -Смотри, Санёк, там стоит какой-то солдат, – прошептал Васёк, отходя за толстый ствол высыхающего от старости дуба. Санёк почувствовал, как его гложет страх: неужели, догнали?? Он присмотрелся сквозь ветки: да, действительно, стоит человек, который похож на солдата: сапоги, китель,фуражка... Но какой-то странный он, этот солдат... Цвет формы у него странный... -Э, Васёк, – пробормотал Санёк, скрывшись за ближайшим к дубу кустом. – Это же мент! Что он тут делает-то? Да, очень странно: мент, “один и без охраны”, в лесной чаще, палка у него какая-то в руках торчит... Что за чёрт? Они шумно шуршали, топчась в импровизированном и не очень удобном укрытии, обламывали ветки, с которых летела листва. Странный солдат их, кажется, услышал. Он замер на миг, а потом – рывком повернулся и быстрым, бесшумным шагом двинулся в их сторону. Санёк и Васёк притаились – оба за дубом, прижались к его шероховатой коре, населённой муравьями, и заворожено взирали, как этот тип приближается к ним. Да, он очень странный, и даже жуткий: мундир на нём – чёрный, увешанный непонятными значками, брюки-галифе, которые носили в сороковые годы, а на рукаве кителя чётко виден фашистский ломаный крест. -Слушай, Санёк, “деды” говорили, что тут призраки бывают... – пискнул Васёк, волю которого уже слопал леденящий страх. -Дуем! – решил Санёк, который тоже боялся... неизвестно, чего. Они начали задом отходить подальше, чтобы нырнуть в густую листву и в ней исчезнуть. А среди высоких трав предателем притаилось упавшее дерево. Оба – и Санёк, и Васёк – споткнулись об него и повалились назад, ногами кверху, выронив автоматы в крапиву, которая разрослась тут буйными зарослями. Лёжа, они ничего не могли сделать, не могли встать – слишком уж неудобной оказалась их поза, да и трава под ногами скользила. Оба могли лишь видеть свои ботинки и “призрачного” незнакомца, который медленно приближался к ним, поигрывая своей “палкой”. Снизу он казался очень высоким, с широченными плечами, словно великан. Незнакомец сделал большой шаг и остановился. Да, он действительно, страшен: жуткое бледное лицо с выпирающими скулами, перекошенный в злобной гримасе рот, а глаза – едва ли не горящие – столько в них было тёмной нечеловеческой злобы. Чёрный мундир и ужасная эсэсовская фуражка, с черепом вместо обычной кокарды, лишь усугубляли тот животный страх, что вызывал этот нечеловек в душах простых людей. Дезертиры Васёк и Санёк барахтались на земле, сучили ногами, забыв про автоматы, стараясь отползти от “загробного” монстра подальше. Руки их похолодели, спины обливались холодным потом. Нет, перед ними был не просто человек в костюме – перед ними был настоящий уродливый монстр, которого нельзя не бояться, который может просто уничтожить, не моргнув и глазом. -А-ыы... – оба стонали в ледяном смертельном ужасе пред призрачным чудищем. Страшный “человек из могилы” взирал на них сверху вниз с холодным презрением, поигрывая стеком, который держал в руках, затянутых в кожаные перчатки. Потом он напыщенно хмыкнул, вскинув голову, и каркнул неприятным хриплым голосом: -Ауфштейн ! Васёк и Санёк прекратили барахтаться, разом воззрились на чудовищного “пришельца”, выкруглив глаза от изумления и ужаса одновременно. -Че-чего? – глупо, заикаясь, заплетающимся языком протянул Санёк, отвалив челюсть. -Русиш! – выплюнул незнакомый “монстр”, презрительно фыркнув. -Го-говорящий... – прошептал Васёк, втянув в плечи голову, с которой кепка свалилась в траву. Санёк был старше, и смог побороть в себе безотчётный страх. Когда “призрак” заговорил – он прекратил быть настолько пугающим, как если бы он молчал. -Э, чувак... – промычал Санёк первое, что пришло ему на ум, пытаясь вступить в контакт с этим странным созданием. Однако реакция незнакомца была неожиданной. -Русиш капут! – рыкнул он с дьявольской злостью и мгновенно выхватил странный пистолет из своей странной кобуры. Сердце Васька упало в пятки и там остановилось, скованное ужасом: мушка застопорилась посреди его лба, и ужасный вооружённый бандит нажал на курок... -Вот они! – крик человека раздался в ближайших кустах, за спиною чудовищного незнакомца. Солдаты, которые гонялись за дезертирами, наконец-то настигли Санька с Васьком и решили их изловить. В тот же миг чёрный незнакомец фантастически быстро обернулся,выпалив не в Васька, а в кусты. -А! – из листвы с хрипом вывалился убитый сержант – Воронин, из роты Санька. Это была последняя капля. Увидав текущую кровь, Санёк и Васёк, как ужаленные, одновременно, схватились с сырой земли и кинулись наутёк со скоростью хороших жеребцов, подминая под себя растительность. -Хватайте их! – кричали сзади знакомые голоса бывших товарищей, подгоняя дезертиров бежать быстрее. -Они там! – крикнул другой сержант, Куницын, который служил вместе с погибшим Ворониным. – Догоняйте! Солдаты бежали через густые заросли, вслед за двумя дезертирами, а позади поспевали командиры. Даже сам начальник части пыхтел. И вдруг... на пути вырос некто, кто внезапно выхватил из травы автомат, дал быструю очередь, отскочил куда-то в кусты и оттуда выстрелил опять... -Они стре!.. – услышали те, кто бежал сзади крики тех, кто вырвался вперёд. Сержант Куницын выскочил к засыхающему дубу и увидел застреленных неизвестно кем товарищей, а потом – новая очередь едва не скосила его самого – он успел залечь в высокую траву. Позади Куницына упали два солдата, которые залечь не успели, и теперь легли навечно. -Это не они! Это какой-то псих! – крикнул кто-то, его крик потонул в грохоте новой очереди, пущенной из чащобы, и сменился предсмертными хрипами. Куницын не знал, что ему делать. Да, он ловил дезертиров и раньше, но они обычно сдавались, так и не начав стрельбу, но сейчас... пули врезались в землю у самого его носа, одна насквозь прошибла козырёк его кепки. Куницын повернулся и на пузе пополз назад, неистово крича тем, кто ещё бежал: -Ложись!!! Кто-то ложился, а кто-то и падал, потому что дезертиры (или “какой-то псих”) снова начали стрелять. -Фюр Дррритте Рррайх !! – раздался откуда-то из-за кустов неистовый дикий рёв того, кто не мог быть человеком. – Зиг Хайль!! Начальник части полковник Рытиков был ещё далеко, когда услышал, как в лесу лупят автоматные очереди, словно на войне. Он опешил: неужели, дезертиры?? Что теперь будет?? Снимут! Трибунал! Тюрьма! -Товарищ полковник, они стреляют! – выдохнул ему в ухо его помощник майор Лосик. -Я не глухой! – взвизгнул полковник Рытиков. – Туда! Надо их остановить! Всем – туда! – приказывал полковник и сам бежал на выстрелы. Ему на встречу внезапно и с невнятными криками выскочили семь солдат, а за ними – вылетела смертоносная очередь, опрокинув шестерых ничком, а седьмого задев в плечо. Убитые умолкли, раненый заверещал, зажав рану. Рытиков отпрянул назад, Лосик сдёрнул с плеча автомат. Из чащобы огромным прыжком вымахнул некто во всём чёрном, с автоматом в руках, дал плотную очередь с колена, как когда-то стреляли немецкие гренадёры, прыгнул за дерево и дал новую очередь. Вокруг Рытикова падали солдаты, полковник достал пистолет, однако среди листвы уже не видел убийцу. Лосик бил наудачу, кто-то ещё бил наудачу, следователь из военной прокуратуры улепётывал, однако его настигла пуля спятившего дезертира и повергла наземь носом вниз. -Назад, к джипам! – взревел полковник Рытиков. – Отступаем, отступаем! Все, кто держался на ногах, рванули к джипам, что были оставлены у обочины шоссе. Джипов было пять – открытые, разрисованные камуфляжными разводами. Те, кто успел – забились в джипы, завели моторы. -Ррррусиш капу-у-ут! – кто-то заревел позади и снова выстрелил вслед отъезжающим автомобилям, круша стёкла, пробивая капоты и дверцы. Одна пуля угодила в бензобак джипа, которому не повезло отъехать последним, он с громом взорвался, его огненные ошмётки застучали по другим машинам, две загорелись. У четвёртого джипа убило водителя, и он, завихлявшись зигзагами, сошёл с дороги и на полном скаку врубился в тополь, взорвавшись около него. Сквозь грохот взрывов итреск пламени раздался дьявольский фанатичный хохот того, кто был в этом виноват. Вырваться из учинённой дезертирами “мясорубки” удалось лишь одному джипу – тому, которым управлял полковник Рытиков. Рытиков лавировал между валящимися огненными кусками, а Лосик рядом с ним читал молитвы, боясь перевернуться. -Зиг Хайль!! – ещё слышался позади невменяемый вопль... Санёк и Васёк всё бежали через лес, не сбавляя темпа. Позади них ухали выстрелы, и им казалось, что стреляют в них. Они забыли про потерянное оружие – не думали даже искать свои “калаши” – тут хоть бы ноги унести. -Там шоссе впереди, – прохрипел, запыхавшись, Санёк. – Тачку тормознём... Где-то в чаще стрекотнула автоматная очередь, сорвались жуткие, искорёженные болью крики, похожие на вопль макаки. Обоих – и Санька, и Васька – враз пронзила ледяная стрела страха. Они припустили ещё быстрее, позабыв о валящей с ног усталости. Вскоре они выкарабкались на шоссе. Едва остановились – как попадали на бок, тяжело хватая воздух широко распахнутыми ртами, задыхаясь, потому что воздуха было катастрофически мало. В глазах темнело, головы сжало, будто железом, обоим было нестерпимо жарко – так они устали, словно загнанные клячи. Они не видели, как проносятся мимо них машины – они просто лежали. -Слышь, Санёк, – простонал Васёк, едва ему стало получше. – Ты в курсе, чо то за жутик был? -Фредди Крюгер, – просипел в ответ Санёк. – Или Штирлиц. -Штирлиц? – поднимаясь, но падая, буркнул Васёк. -Ага, – заворочался Санёк. – Штирлиц в таком отстойном прикиде ползал. Ноги были сделаны из ваты, Санёк и Васёк едва подтащили их к обочине шоссе и собрались проголосовать во-он той “девятке”, что едет к ним из таинственного далека. -Хальт ! – внезапно послышался со стороны леса хрипловатый могильный голос страшного нечеловека. Санёк и Васёк вздрогнули и застыли, так и не проголосовав. “Девятка”, которая могла стать их спасением, пронеслась мимо, обдав пылью и выхлопами. Медленно-медленно они обернулись, по лбам стекал холодный пот. Жутик стоял позади них и держал в своих чудовищных чёрных руках два автомата – “калаши”, которые выронили и потеряли воины-неудачники Санёк и Васёк. Он криво усмехался тонкими губами и, кажется, во рту у него торчали преострые клыки. Сейчас ему достаточно нажать на курок лишь один раз, как оба будут изрешечены пулями и превратятся в два мёртвых дуршлага. -Ба-а-а... – взмолился Санёк, парализованный страхом за свою бесполезную жизнь. -Ииии, – пищал Васёк, сжавшись в мизерный, дрожащий комочек. И тут по шоссе вальяжно проплыл серебристый, сверкающий новизною, джип “Ниссан Патруль 4Х”, из салона которого, из-за опущенного окна, волком выл Дима Билан. Жутик вдруг дёрнулся, в глазах его скользнуло удивление, придав ему сходство с человеком. Он даже отпустил автоматы, и они повисли на ремнях у него на плечах. Незнакомец глазел вслед удаляющемуся джипу так, словно бы видел такой впервые. На ветке высокой ели некрасиво трещала чёрно-белая сорока. Страх схлынул, позволив Саньку почесать макушку. -Эй, – пробормотал Васёк ожившим языком. – Чего он... гоблин этот? Они уже хотели сбежать, но “гоблин” стушевался ненадолго. Он очень быстро оторвал взгляд от “Ниссана”, вперился снова в Санька и Васька, но автоматы не подхватил, а потребовал от дезертиров приказным тоном, как от рабов, но по-русски: -Русские, говорите, что это за место? – немецкого акцента у него не было, как впрочем, и русского, когда он говорил по-немецки. Спущенные с мушки, дезертиры расслабились. Васёк хыхыкнул, Санёк гоготнул. -Слышь... чувак... – начал было, Санёк, но был грубо перебит: -Пристрелю! – процедил сквозь зубы этот шалый урод, который тут изобразил из себя некое подобие фашиста. Да и вообще, присмотревшись, понимаешь, что он вовсе и не призрак и не монстр из “поганых болот”, а всего лишь какой-то лох белобрысый, которого мать-природа обидела мозгами. Да не особо он и здоровый... Санёк решил внезапно напасть на него, повалить, скрутить и поотбирать оружие, чтобы не вздумал ни в кого больше пулять. Санёк совершил быстрый прыжок, нацелившись захватить бандиту руки и сбить с ног. Однако тот оказался неожиданно ловок, метнулся в сторону и одним ударом кулака припечатал Санька к асфальту шоссе. Васёк решил помочь, тоже прыгнул, но противник его заметил и просто дал ему подсечку, захлебнув неумелую атаку. Васёк навернулся и закряхтел, катаясь клубочком, потому что попал на камень и ушиб локоть. Санёк пришёл в себя, попытался встать, но рассерженный “гоблин” наступил сапожищем ему на спину, снова уткнув носом в асфальт. -Где город? – прошипел он, наклонившись к уху Санька. -Какой? Донецк? – прохныкал в асфальт Санёк. -Такого города нет! – безапелляционно отрезал жуткий “гоблин”, не убирая ноги с пострадавшей спины Санька. – Мне нужен КРАУЗЕБЕРГ! -Чего? – заворочался Санёк, пытаясь высвободиться из-под тяжёлой ноги. – Это такого города нет! Ты спятил, чувик! Ты просто псих какой-то... -Давай мне машину! – выплюнул “гоблин”, в который раз прижав к асфальту хнычущего Санька. – Шевелись! – он наконец-то убрал свою ногу, но больно поддал Санька в бок носком сапога. – Быстрее, червяк, или на колу повиснешь! Нет, он не просто сумасшедший – он бандит! Васёк сидел на земле, на кромке шоссе, потирал ноющий локоть и видел, как Санёк, кряхтя и охая, отковыривается от асфальта, выползает голосовать на середину шоссе под дулом автомата. По шоссе мчалась тёмно-зелёная “Нива”, на крыше которой был укреплён мангал для шашлыков. Санёк, лишённый иного выхода, встал в позу “креста”, призывая “отечественный джип” остановиться. Водитель “Нивы” видимо, не горел желанием подбирать попутчиков. Возможно, он спешил, и поэтому вилял, пытаясь объехать “автостопера”. Санёк бы отступил и пропустил “Ниву” – пускай, едет, если не хочет становиться – однако ему кивал автомат и кивал сумасшедший бандит, своим хищническим видом показывая: “Давай машину, или убью”. Санёк не ушёл с дороги, и поэтому водитель “Нивы” был вынужден затормозить, чтобы не переехать его. Водитель – некий субъект в красной панамке – опустил стекло, высунул недовольное лицо и сварливо проворчал: -Слышь, ты, баран, ща по башне наваляю, если с дороги не уползёшь! Санёк решил спастись от вооружённого автоматами психа и, не разжимая рта, шепнул сердитому шофёру: -Брат, я – заложник, помоги! -Тьфу! – водитель “Нивы” плюнул и начал поднимать стекло, заводить мотор... Псих внезапно вскинул один автомат, коротко выстрелил по машине, и водитель бессильно обвис с простреленной головой. Его панамка свалилась и выпала на асфальт. Санёк съёжился, потому что пуля едва не зацепила его, а бандюга, похохатывая, широкими шагами проследовал к “Ниве”, распахнул дверцу, ухватил убитого водителя за шивороттолстовки и вывернул из кабины на дорогу. Васёк не выдержал захватившего его дикого ужаса, вскочил, побежал, но под ноги ему врезалась очередь свинца, и он упал, закрыв голову руками. -Встать! За руль! – скомандовал ему жуткий убийца, одновременно втолкнув Санька на заднее сиденье “Нивы”. Васёк подчинился, потому что не хотел быть “накормленным” пулями. Он поднялся и не без боязни засунулся на место безвременно погибшего водителя. Убийца вдвинулся рядом с ним, пихнув Васька тяжёлым локтем, и захлопнул дверцу. Васёк начал заводить мотор, но у него дрожали руки, и ключи зажигания выскальзывали, едва не падая на пол. -Шнелля! – рыкнул бандит, дав Ваську крепкий подзатыльник. Васёк едва не стукнулся лбом о руль, но его рука случайно сама собой заткнула ключ в зажигание, и мотор взревел. -Езжай! – Васёк получил тычок автоматным дулом и вдавил в пол педаль газа: раз требует скорости, пускай получает, лишь бы не застрелил.