ришли в себя, извиняясь, разошлись по разным углам, усевшись.
-Вы просто такой... такой... надёжный... – принялась хвалить Сенцова Зинка, а Людка аж багровела вся.
-Простите, но сегодня вечером я занят работой, и у меня есть невеста! – Сенцов решил сразу расставить точки над “и”, и дать этим “тигрицам” понять, что он не достанется ни одной из них.
-Ну, надо же! Как хороший парень – так занят! – сокрушилась Людка, растеряв боевой пыл. – Эх...
-Гражданки, лучше скажите, знаком ли вам гражданин Скворцов? – Сенцов решил извлечь выгоду из общения с этими особами и задал вопрос по делу. Они должны его знать, ведь Скворцов – их ближний сосед.
-Ну, да, его знаю! – проскрежетала раздосадованная Людка, чиркая своим накладным ногтем по столешнице. – Серега, тот ещё фрукт! Подкатывал всё ко мне, подкатывал! А я его отбрила, потому что ну, кто он? Какой-то тоскливый офисный планктон! Ни ума, ни чувства юмора, да и ростиком не вышел! Денег – с гулькин нос! Мне такой совсем не нужен!
-Ага, – кивнул Сенцов, удивляясь, почему эта Людка на него позарилась?? У него ведь денег – не больше чем у Скворцова. – Как вы думаете, он на грабёж способен? – осведомился Константин, стараясь не есть ничего из того, что предложила ведьма-Зинка, чтобы не заработать приворот или проклятье.
-А он что, ограбил кого-то?? – изумилась Людка, лопая. – Вот это – да! Я думала, что он просто трусливый червяк, а он! Это ж надо!
-Нет, он пока никого не ограбил, – возразил Сенцов, а Людка над его ухом чавкала так, что несчастный желудок Константина погибал в ужасных конвульсиях. – Ограбили салон мобильной связи, где он работает! А я вычисляю круг подозреваемых!
-Ну, да, это он, конечно! – вскочила вдруг Людка и схватила Константина за рукав, выдирая из-за Зинкиного стола. – Пойдёмте, я вам сейчас покажу, где он живёт, этот уродец!
-Эй, я с вами! – поспешила присоединиться Зинка, а Людка уже тащила Сенцова в прихожую, в подъезд, к лестнице...
-Так, дамы, я вас попрошу очистить площадку! – потребовал от обеих Сенцов, когда Людка подтащила его к одной из дверей на восьмом этаже и показала на неё, как на жилище Скворцова. А Зинка следом прибежала, и принялась топтаться над душой, как цербер какой-то...
-Ну, ладно, пока... – нехотя попрощалась Людка, уползая в свою квартиру, соседнюю со Скворцовым.
-Пока, – Зинка утащилась за ней, и Сенцов, наконец-то, смог вздохнуть спокойно, и спокойно позвонить в звонок Скворцова, чтобы вызвать последнего на откровенный разговор.
-Кто? – судя по голосу, Скворцов не ждал гостей. Он совершенно не обрадовался неожиданному звонку в свою дверь и фыркнул это “Кто?” таким голосом, будто бы Константин не в дверь к нему звонит, а прямо в душу. Сенцов отметил этот факт и подумал, что рыльце у него в пушку... Когда же Скворцов услыхал сурово сухое слово “милиция” – так вообще заколебался, открывать дверь или нет, чем ещё больше уверил Сенцова в том, что он в чём-то да виноват...
-Здравствуйте... – Скворцов решил-таки откупориться и возник на своём пороге, вопросительно воззрившись на Сенцова. – Что-то случилось?
Сенцов удивился, когда его увидал – Людка сказала, что Скворцов не вышел ростом, однако он будет повыше Константина.
-А вы не знаете? – съехидничал Сенцов, обратив внимание, что Скворцов какой-то побитый: под глазом – фингал, на лбу – синяк, разбитая верхняя губа опухла... Да и руки у него какие-то грязные... в чём-то красно-буром испачканы...
-Нет, – Скворцов покачал головой, с таким видом, будто бы спрашивал у Сенцова, что, собственно, случилось. Распространённый приём преступников – удивляться, когда им говорят об их преступлении. Сенцов и этот факт взял на заметку.
-Вы извините, у меня ремонт... – пробухтел этот рослый Скворцов, сдвигаясь с порога, чтобы Сенцов смог пройти мимо него в квартиру, из которой чем-то мерзко, удушливо воняло – краской какой-то дешёвой или растворителем.
-Ничего, я не аллергик! – отрезал Сенцов, прошёл в прихожую, а оттуда – на кухню, где весь пол оказался застелен старыми газетами, которые уже были зашлёпаны плюхами водоэмульсионной краски.
-Садиться не предлагаю, не на что... – буркнул Скворцов, топчась посреди этой своей кухни, всю мебель из которой, наверное, передвинули в другую комнату – тут ничего не было, кроме плиты, закрытой огромным куском полиэтиленовой плёнки. – А что случилось-то? – осведомился он, вытирая одну свою ладонь о другую, но от этого то буро-красное, что было намазано у него на руках, только сильнее растиралось.
-Салон мобильной связи “Алло” вчера вечером был ограблен! – вколотил Сенцов, аккуратно переступая через плюхи краски, чтобы не втоптаться ненароком.
-И? – Скворцов никак не понимал, что хочет от него Сенцов. Или только делал вид? Странный он какой-то... И тут Сенцова словно бы оглушила догадка: Зинка верещала, что у её Лифтёра руки были “в кровище”, потом верещала, что “сумочкой задвинула ему по морде”. Уж не Скворцов ли её Лифтёр?? Он весь избит – наверное, Зинка и постаралась, а на руках у него нечто, весьма похожее на кровь! Да и красотой этот Скворцов не блещет: лошадиные зубы почти не помещаются во рту, да глаза круглые такие, навыкате... и шрам на щеке у него имеется... такое лицо с успехом можно принять за безумную рожу маньяка. Нужно прищучить Скворцова на всю катушку! Может быть, Константин в этом месяце получит повышенную премию: как же, и грабителя поймал, и маньяка за одно!
-А то, что вы там работаете! – стальным голосом заключил Сенцов, приняв вид сурового злого мента, который пришёл, чтобы уличать и арестовывать. – Где вы были вчера с шести до девяти вечера??
-Так вы думаете, что это – я? – удивился Скворцов, всё растирая и растирая “кровищу” эту свою по рукам.
-Не исключено! – рубанул Сенцов. – Так, где вы были?
-Тут, дома, потолок красил... – булькнул Скворцов. – Видите, как покрасил? – он кивнул своей побитой башкой вверх, Сенцов по инерции поднял глаза и увидел, что да, потолок обновлён, на него наклеена потолочная плитка, покрытая свежим слоем белой водоэмульсионной краски. Похоже, что он не врёт – на такую работу требуется немало времени. Но как быть с Зинаидой и Лифтёром?
-Так, хорошо... – проскрежетал Сенцов сквозь стиснутые зубы. – А что вы скажете о Зинаиде, вашей соседке сверху?
-Ничего... – пробормотал Скворцов, топчась и не зная, куда ему деть эти свои грязные руки. – А что?
-А то, что вы сегодня напали на неё в лифте! – стальным голосом сообщил Сенцов, сверля Скворцова лазерным “следацким” взглядом. – Она уже дала показания!
-Да кто на неё нападал? – возмутился вдруг Скворцов, фыркнув. – Я ехал с ней в лифте, я даже разговаривать с ней не собирался, но у неё паук на плече сидел – здоровенный такой, чёрного цвета. Я подумал, что это может быть каракурт – вы новости слышали? По области расселились каракурты, и я решил его смахнуть, а Зинаида эта как начала меня дубасить сумкой – я не знал, куда от неё деться! У неё сумка такая тяжеленная, вся в железяках каких-то... Отходила меня, как собаку, я еле от неё сбежал...
-А что у вас на руках? – Сенцов решил выяснить природу “кровищи” и задал “Лифтёру” прямой вопрос. – Зинаида утверждает, что это кровь!
-Да какая это кровь?? – проворчал Скворцов, выставив свои перепачканные руки перед собой. – Какая-то ваша Зинаида не в себе честное слово! Это же краска! Вы видели, я двери крашу? Вот, вляпался и пошёл за скипидаром, чтобы отмыть руки... а тут Зинаида эта с пауком...
-Ясно, – Сенцов вздохнул, осознав, что снова упустил преступника – ни грабителя здесь нет, ни маньяка. Присмотревшись к рукам Скворцова, Сенцов понял, что на них никакая не кровь, а действительно, краска – вонючая бордово-красная масляная краска... Вот и воняло от него – краской, потому что он весь в краске!
-До свидания, гражданин Скворцов... – поняв, что ему здесь нечего ловить, Константин поспешил к выход, чтобы не терять зря своё драгоценное время. Двигаясь среди красочных плюх, инструментов и мусора, Константин записал на свой счёт второй прокол, отметя и Скворцова тоже.
-До свидания... – Константин повторил это словно, выйдя из квартиры на лестничную клетку. Скворцов выпростался вслед за ним, чтобы запереть свою дверь, Константин развернулся, собираясь шагать к лифту, но тут же нос к носу столкнулся с надоедливой Зинкой.
-Ай! Лифтёр! Лифтёр!! – заверещала она, увидав Скворцова, как тот взялся за ручку двери, закрывая последнюю. – Почему вы не ловите маньяка, Константин?? У него и руки в кровище!! И глаза вращаются!
-Та не маньяк он! – отмахнулся от неё Сенцов, желая только одного – побыстрее покинуть этот сумасшедший дом и искать настоящих преступников – может быть, ещё успеет до темноты...
-Я хотел с вас паука сбросить... – прогудел Скворцов своим гнусавым голосом. – А вы меня чуть не убили...
-И руки у него в краске! – добавил Сенцов, нажав кнопку и дожидаясь лифта. – Вы, Зинаида, не бойтесь, всё в порядке!
-Да? – удивилась Зинаида, изучая Скворцова своими ведьмиными глазищами. – Ну, извините... – пробормотала она ему. – Спасибо за паука...
-Ну, как? – из-за спины Зинаиды явилась агрессивная Людмила, уставилась на Скворцова с удивлением и долей непонятного страха...
-А твой Скворцов ничего... – заявила ей Зинаида. – И чего ты его отбрила-то?
-А где тут Скворцов? – взвизгнула вдруг Людмила, едва ли не впадая в панику. – Вы кто такой?? – она напала на Скворцова, который вдруг метнулся вглубь квартиры, попытался захлопнуть дверь, но не успел, потому что бойкая Людмила подставила ногу.
-Та ловите же его, чего топчетесь!! – заорала она на Сенцова, который уже почти вступил в кабину лифта.
-А? – Сенцов будто бы протрезвел, вмиг сопоставил все скворцовские странности... Странно высокий рост, когда Людмила сказала, что он не вышел ростом, да и покраска у него какая-то странная – кто вообще красит двери в туалет и ванную в бордово-красный цвет??
Константин рванул вслед за этим странным Скворцовым, едва ли не высекая подошвами искры. В два прыжка он оказался у него в квартире, вихрем пронёсся по коридору, увидал открытую дверь и запрыгнул за неё... Тут же он обо что-то споткнулся, едва не обрушившись на пол, а устояв, с ужасом увидел, что на ковре лежит некий тип, которому раскроили череп. Он был мёртв, под ним натекла кровавая лужа, а Сенцов, перепрыгнув через труп, понёсся к распахнутой двери балкона. Лже-Скворцов пытался перелезть на балкон соседней квартиры, высунулся на полкорпуса, повиснув над пропастью в восемь этажей.
-Стоять!! – зарычал Сенцов, выскочил на балкон, схватил преступника за синий комбинезон и принялся изо всех сил втаскивать его обратно. Тот лягался, пытаясь сбить Константина, однако Сенцов вцепился мёртвой хваткой, тащил, не отпуская, и бандит не удержавшись, сорвался, повиснув над далёким тротуаром и не упав только потому что Сенцов держал его за комбинезон.
-Ай! – он издал преисполненный страха визгливый вопль и забарахтал своими конечностями, как глупый жук.
Сенцов почувствовал, как барахтающийся преступник выскальзывает у него из рук.
-Та не дёргайся ты – упадёшь! – рявкнул он, собрав все свои силы, чтобы удержать увесистое тело от погибельного падения вниз.
-Помоги... Спаси меня... – Лже-Скворцов едва не плакал на краю гибели.
-Руку давай! – закряхтел вспотевший от натуги, покрасневший Сенцов, и преступник, неуклюже подтянувшись, подал ему свою грязную руку. Константин схватил эту руку, перепачкиваясь краской, рванул Лже-Скворцова вверх, перебросив его животом через бортик балкона, а потом – ввалил в квартиру, взяв за лямки комбинезона.
-Ы-ы-ы-ы-ы.... – смертельно бледный от страха преступник скорчился на дощатом полу, и плакал от пережитого ужаса крокодильими слезами, болезненно дёргая своими холодными конечностями. Константин от усталости рухнул на пол, судорожно переводя дух, а над ним нависли вездесущие Зинаида и Людмила.
-Ну? – осведомились они нестройным дуэтом.
-Пойман! – рявкнул Сенцов, поднимаясь на шаткие ноги. Лже-Скворцов чувствовал себя гораздо хуже – он никак не мог наплакаться, пережив кошмарный шок, и безвольно лежал, позволив Сенцову сковать свои руки наручниками.
-Вот чёрт... – проскрежетал сквозь зубы Сенцов, увидав, что весь уделался в проклятую “кровяную” краску. – Ты скипидар купил? – зло осведомился он у Лже-Скворцова, рявкнув на него, как лев.
Лже-Скворцов положительно кивнул своей дрожащей головой и вновь заплакал, сорвавшись на истерические рыдания.
-Хоть на том спасибо... Сейчас, отчищусь и отвезу тебя в Ровд – будешь показания давать! – прошипел Сенцов, бросив скованного наручниками и шоком Лже-Скворцова и отправляясь на поиски скипидара, чтобы избавиться от мазучей и вонючей краски.
***
Лже-Скворцов опять-таки корчился, сидя во мглистом чреве допросной комнаты перед следователем Федором Федоровичем, который, поручив Ветеркову писать протокол, допрашивал его уже почти что час. Сначала Лже-Скворцов молчал и всхлипывал – отходил от шока, и только на исходе этого часа начал говорить. Сенцов сидел в дальнем углу – подальше ото всех, вонял скипидаром и слушал гугнивые показания преступника, думая только о том, как бы ему домой смыться.
-Так как же ваша фамилия, гражданин? – пытался добиться Федор Федорович, а Ветерков скучал над пока что пустым протоколом.
-Матвеев Иван... – прохныкал Лже-Скворцов, а Константин понял, что это – второй его подозреваемый, которого он хотел проработать после Скворцова.
-А вот и Матвеев Иван... – вырвалось у Сенцова, но Федор Федорович на него шикнул.
-И зачем же вы, гражданин Матвеев, убили гражданина Скворцова? – осведомился следователь у преступника, не спуская с него своих страшных “лазерных” глаз. – Не поделилисмартфоны Чижикова?
-Та какие смартфоны?? – взрыдал Матвеев, корчась и корчась, скорчился весь уже, как гриб-сморчок. – Мы с Серегой вместе делали ему ремонт, он сказал мне, что денег даст за то, что я ему помогу, а потом – заартачился, сказал, что я нахалтурил с его потолком и что денег мне не даст... А вы знаете, сколько я алиментов должен своей бывшей жене?? Вы, наверное, столько бабок и не видали никогда! Мне бабки по зарез были нужны, и я решил ему сказать, что он не прав. Я только один разок его стукнул кулаком, а он упал на угол табуретки и пробил себе башку! Я оттащил его в дальнюю комнату, чтобы завернуть в ковёр и выкинуть вместе с мусором, но не успел, а двери в бордовый покрасил, чтобы закрасить брызги его крови... Я испугался, а тут ещё соседка эта с её пауком – я ей помочь хотел, а она решила, что я – маньяк... А потом ваш опер пришёл, и мне пришлось сказать, что я – Серега, потому что я испугался! А тут ещё одна соседка, сказала, что я не он, и я опять испугался! А смартфоны мы не крали – мы не идиоты, чтобы из-за Чижикова этого садиться в тюрьму!
-Какой вы пугливый! – ехидно заметил Федор Федорович, откидываясь на спинку стула. – Прямо, трепетная лань! Ну, ничего, в тюрьме вас ещё больше напугают! Давай, Казачук, уводи его – передаём дело в суд!
-Есть! – Казачук тычком дубинки заставил пуганого Матвеева встать со стула и уползти прочь из допросной в изолятор, где ждал его свободный номер.
Наверное, вися на балконе, он пережил очень сильный стресс, может быть, у этого горе-убийцы даже ноги отказали на время, из-за чего Кирпичеву пришлось нести его к служебной “Газели” на руках...
Казачук только распахнул зеленоватую дверь, чтобы вывести Матвеева в коридор, как в допросную заглянули два лица. Одно из них несло очки и принадлежало криминалисту Овсянкину, а второе было носатым и тощим – лицо “последнего врача” Мышкина. Руки Мышкина были заняты папкой, а руки Овсянкина – бутербродом с колбасой, который криминалист жевал, смачно чавкая. Сенцов отвернулся, чтобы не терзать себя созерцанием чужой пищи и не дразнить зря прожорливого своего “червяка”.
-А мы вот, чего пришли! – прошелестел “последний врач”, обратив на себя внимание следователя.
-И чего? – осведомился Федор Федорович, зевая, потому как за единственным зарешеченным окошком давно уже висела темнота очередной бессонной ночи.
-Я закончил судмедэкспертизу трупа Скворцова и могу с уверенностью заявить, что этот гражданин, – Мышкин кивнул своей лысоватой головой в сторону шокированного Матвеева. – Ограбить салон мобильной связи не мог, потому как у него стопроцентное алиби: вчера с шести до девяти часов вечера он убивал гражданина Скворцова!
-Да уж, хорошее алиби... – буркнул Федор Федорович, вставая из -за стола и продвигаясь к выходу, чтобы наконец-то уйти домой. Жена ему звонила уже пять раз – сначала говорила, что остывает ужин, потом – что ужин уже остыл, потом – что ей всё надоело, потом – что она уходит, а потом – что ушла и больше не придёт. Бедный Федор Федорович мучился, потому что никак не мог улизнуть домой, но Сенцов знал: жена его дальше дивана в гостиной не уходит. А вот Катя от Сенцова точно уйдёт к банкиру и никогда не придёт, если Константин забудет ей позвонить так же, как сегодня забыл, замотавшись с проклятыми смартфонами, Пушковыми, “Лифтёрами”...
-Да, кстати! – добавил жующий Овсянкин, кивнув на папку в руках Мышкина. – Гражданин Скворцов не упал на табурет, пробив себе голову – гражданин Матвеев сначала повалил его на пол в прихожей, около ванной и туалета, а потом – нанёс этим самым табуретом смертельный удар!
-Так-так... – вздохнул Федор Федорович с явным унынием и, повернувшись, пополз обратно, к безликому столу, к серой столешнице которого крепко-накрепко болтами был привинчен телефон. – Казачук, верни-ка сюда нашего “Лифтёра”! – приказал он сержанту, стараясь казаться бодрым, но по-настоящему потихоньку “сдувался” от недосыпа и скандалов с женой.
-Есть! – Казачук зевнул во весь рот, потому что у него не было свободных рук, чтобы его прикрыть – одну руку занимала резиновая дубинка, в другую – измазанный “кровавой”краской локоть Скворцова.
Преступник становился всё мрачнее. Усаженный на стул по второму кругу он опустил нос и уставился на свои башмаки, которые тоже были все в краске – в красной и в белой.
-Вы тут глаза не опускайте! – прикрикнул на него Федор Федорович, раздражённый тем, что нужно опять с ним возиться в то время, как дома – обиженная жена. – А за дачу фальшивых показаний вам срок только прибавят!
-Ну, хорошо, стукнул я его табуреткой... – пробубнил гнусавый Скворцов, опуская свой нос всё ниже и ниже. Он и так гнусавил в нос, а теперь, бормоча сквозь зубы, и вовсе бубнил, даже половину слов было не разобрать. – Выпили мы по маленькой... а потом – ещё по маленькой... И он сказал, что я – халтурщик, и денег мне не даст... Ну, я, значит, рассердился и сказал ему правду – что он давно уже рогоносец, и деваха его теперь со мной... А он схватил нож и на меня начал наскакивать... А я ему тогда в глаз кулаком, он упал, но всё равно за нож хватался, и тогда я “уговорил” его первым, тем, что мне под руку подвернулось... Он упал, и я только тогда понял, что схватил табуретку, а потом я ещё понял, что он – того, ласты склеил... И я испугался!
-Так, стоп! – зло перебил его Федор Федорович, ёрзая, потому что уход домой откладывался на неопределённое время. – “Деваха” – это, случайно, не Кошкина Евдокия?
Сенцов понял, что Федор Федорович зацепился за Кошкину не спроста: если “деваха” – это Кошкина, то она вполне могла быть членом их шайки, забрала смартфоны сама, а потом Матвеев со Скворцовым их не поделили и произошло убийство!
-Да нет, какая Кошкина? – отказался от Евдокии Матвеев, мотая свой покрашенной башкой. – Кошкина эта – толстая, а мне толстые как-то не того... Да и Скворцову – тоже. У нас другая была деваха, Танька – топ-модель!
-Ясно, – кивнул Федор Федорович, а стажёр Ветерков, который, казалось, и спать-то не хотел, и домой не торопился, скрупулёзно записал и принялся проверять, выискивая ошибки. – Она не в вашем ли салоне работает?
-Кто? Танька? – уточнил Матвеев, и вновь замотал башкой. – Нет, такая в салоне сидеть не будет! Она на рынке торгует, в колбасном ларьке!
-Так, всё, спать пора! – постановил Федор Федорович, окончательно махнув рукой на этого несчастного убийцу Матвеева, чей нос уже почти что на полу лежал – так он опускал свою башку. – Всё, все по домам!
-И я? – вопросил вдруг поднятый со стула Матвеев каким-то не своим голосом, наполненным глупой надеждой.
-А у вас, гражданин, теперь – новый дом! – отбрил его Федор Федорович и покинул допросную, чтобы, наконец-то, идти домой и мириться со свей женой, которая ушла от него на диван.
-Давай, топай! – пихнул Матвеева Казачук.
-Подпишите протокол! – стажёр поднырнул под правую руку преступника и сунул в неё ручку, приставив к самому носу свою бумагу, написанную каллиграфическим почерком робота. – Только краской не заляпайте, предупредил он, когда Матвеев нацелился оставить автограф. – А то переписывать придётся!
-Та она засохла уже! – булькнул Матвеев, поставив под каллиграфией стажёра свой неуклюжий хвостик, который и на роспись-то не был похож – так, корючка.
-Спасибо! – поблагодарил Ветерков и убежал, чтобы запереть протокол в сейф вместе с остальными протоколами и уйти домой.
Мышкин с Овсянкиным тоже исчезли, и воспалённые от недосыпа мозги Сенцова представили, что эти “колдуны” полетели на шабаш.
Вонючий, уставший и голодный Сенцов, наконец-то, получил разрешение уйти домой и отдохнуть. Да, дело об убийстве Скворцова он раскрыл, а вот смартфоны висят до сих пор, лишая его премии... К тому же, Константин только что потерял обоих своих подозреваемых. Он ставил если не на Скворцова – то на Матвеева, но оба они оказались не причём, подарив Сенцову ещё один рабочий день, а может быть, и бессонную ночь...
***
Домой Константин приплёлся за полночь, голодный и злой, как волк, который неделю не ел. Бросив в шкаф свою провонявшую скипидаром куртку, Сенцов прополз в комнату и первым делом врубил телик. Вместо своей головы Константин чувствовал на плечах медный таз – такой, который противно звенит от любого прикосновения. Да, премии он в этом месяце не получит – это ясно, как божий день, и следует сказать об этом Кате, потому как на последующие тридцать дней отменяется кино и аттракционы, а бытие Сенцова направится на розыск неуловимого грабителя Чижикова.
На телеэкране летали какие-то припыленные чудища, или ведьмы – показывали мистическую ерунду для тех, кто не спит. По идее должно быть страшно, но Сенцов только зевал, вполглаза глядя на их вставные острые зубы и бутафорскую кровь. Зевнув, Константин заставил себя встать и вытащить из пакета чипсы – это и был его ужин на день сегодняшний, потому что холодильник пуст – Сенцов опять забыл заползти в магазин и ничего больше себе не купил. Разорвав хрустящую пачку, Константин переключил канал – ведьмы быстро надоели, а на их плаксивые завывания отравленная скипидаром башка отзывается болью. Заснул Сенцов прямо с чипсами – даже не успел их доесть, как голова его откинулась на спинку дивана, а мозг отключился. Над Константином мигал телевизор – какой-то чудик в блестящем жилете тараторил выигрышные номера лотереи, а потом – вещание прекратилось и по экрану с шипением побежали помехи.