– ехидно хмыкнул Крольчихин, вставая. – Давайте, не сидим! Ищите понятых! *** В руки Санька впихнули лист бумаги с напечатанной на нём огромной тройкой и велели держать эту цифру на виду. Санек взял лист обеими рукми и почувствовал, как эта тройка придавила его, словно свинцовая. Да, все эти люди, которые шумно топчутся и гомонят в коридоре, обязательно опознают его, как только увидят... и тогда Саньку придёт конец. Справа и слева от Санька высились некие незнакомцы, отмеченные номерами “2″ и “4”. Санек их впервые видел, да они и не похожи на него: “2″ зарос рыжей бородищей, а “4″ был отяжелён мешковатым вислым пузом. Кроме этих типов были ещё двое – “1″ и “5”, но Санек не видел их, как следует. Наверное их взяли с улицы – только для того, чтобы каждый из сонма свидетелей выбрал из них Санька. Незнакомцы с обеих сторон косились на Санька недоверчивыми своими глазами, невольно отодвигаясь в стороны – как же, поставили рядом с убийцей, они невольно ждут, что он их тоже убьёт. -Так, граждане, вернитесь на места – начинаем опознание! – приказал грозный следователь Крольчихин, а все остальные грозные следователи рассаживались, занимая стулья. Двое из них взяли по бумаге – чтобы протоколировать опознание в двух экземплярах, а трое, и в их числе Сенцов – те просто сели, прожигая несчастного арестанта сатанинскими своими глазами. -Казачук, впускайте первого свидетеля! – властно приказал Крольчихин, устроившись за столом. Безмолвный идол Казачук распахнул коричневую дверь, и первым из-за неё вдвинулся Игорь Ёж, который вёл под ручки некую несчастную девицу. Последняя всхлипывала так, словно бы с ней стряслось глубокое личное горе, и Саньку стало страшно. Он даже не заметил, когда и где пересёкся с этой нервной, побледневшей особой, но ничего хорошего от неё не ждал – перепуганная, затравленная, она увидит страшного маньяка хоть в ком... хоть в безобидном безрогом ягнёнке. -Извините... – Игорь Ёж извинился за то, что приехал аж через два часа после того, как позвонил. – Я едва уговорил гражданку Белкину явиться на опознание. -Так, Белкина! – Крольчихин сейчас же пригвоздил несчастную всхлипывающую гражданку к месту и заставил вскинуть растрёпанную белесую голову и заморгать мокрыми глазами. -Вы полегче с ней... – попросил Ёж, который видел, как стекает ручейками косметика с намоченного горькими слезами лица свидетельницы. -Гражданка Белкина, кого из этих граждан вы видели на месте преступления? – Крольчихин не мог полегче – сатанел из-за мешковского хмыканья – а по сему, грохотал, пугая Белкину. -А... – промямлила Белкина, уставившись на тех субъектов, которые стояли около Санька и делали вид, что им всё равно. Санек физически ощущал на себя её взгляд. Хоть она и выглядела плохо, дрожала, размазывая свою косметику руками по всему лицу, однако взгляд её был ужасен, прожигал, как кислота... -Его! – костлявый палец Белкиной упёрся прямо в лоб Санька, заставив его вздрогнуть... сейчас, из этого наманикюренного пальца вылетит пуля и пробьёт ему череп, вывалив мозги... Два следователя усиленно работали ручками, записывая вину Эриха на совесть Санька, а Крольчихин, хмыкнув и пожав плечами, уточнил: -При каких обстоятельствах вы видели этого гражданина? -Он толкнул меня в троллейбусе... – заплакала Белкина. – Отшвырнул, и я ударилась о поручень головой... Стоп. Санек вспомнил её – она стояла в троллейбусе на пути Эриха... Санек только слегка подпихнул её, проходя, а вот, Эрих – тот схватил её за плечи, когда троллейбус резко затормозил, и отшвырнул, чтобы Белкина на него не упала... -А что он ещё сделал? – Крольчихин пытался добиться от Белкиной ответов поинтереснее, например о том, как Санек стрелял в милицию из автомата... Но Белкина покачала головой, не прекращая лить слёзы. -Уводите её! – фыркнул Крольчихин, шаркая ногами под столом. – Давайте, более толкового ведите! -Пойдёмте, гражданка Белкина, – негромко сказал Игорь Ёж, стараясь быть тактичным с рыдающей дамой. – Вы можете быть свободны... Выведя Белкину, Ёж впустил гражданина, в руке которого болталась авоська, наполненная картофельными клубнями... Санек и этого типа узнал – он толкнул его и сбил с ног, заставив растерять картошку... Гражданин об этом красноречиво расскзал Крольчихину, тыкая и тыкая пальцем Саньку в лицо, почти хватая за нос... Их было много, этих свидетелей, Санек даже стоять устал, и в глазах зарябило от многообразия лиц. Каждый из них показал на Санька – он их толкнул, пихнул, пробежал мимо них... Крольчихин устал выколачивать из этих типов “интересные” показания – они не давали ему “интересные” показания! -Распишитесь... – Крольчихин устал даже сатанеть, а только вздохнул, протягивая протокол последнему свидетелю – плюгавому эмо-бою, который убежал от Александра и Эриха, теряя прибамбасы. Эмо-бой что-то накарякал под чётким текстом – кажется, крестик – и уполз, гремя прибамбасами, которых на нём оставалось ещё много. -Видите? – тут же возник Мешков, когда за последним свидетелем захлопнулась дверь. – Они все на него показали, значит, он виновен!! -Я ничего толкового не увидел! – грозно отрезал Крольчихин, осатанев с новой силой. – Кстати, понятые, подпишите протоколы – и тоже можете быть свободны! Следователь решил избавиться от тех граждан, которые высились со всех сторон от несчастного Санька, чтобы они не высились без толку и не мешали ему. Граждане положили на стол свои номера и гуськом потянулись к столу, где Федор Федорович предлагал им подписать оба экземпляра протоколов, которых у него набралась толстая стопка. Когда они прекратили давить его своим тяжёлым присутствием – Саньку стало лучше, и он впервые за эти часы пошевелился – повернул деревянную, скрипучую шею и взглянул на прикрытое гардиною окно. За окном висела ночь – чёрное небо, оранжевый свет фонарей... Нормальные люди, наверное, давно отправились на боковую, и только они одни тут как неприкаянные, сидят... -У меня неотложное дело, а я совсем забыл! – громко сообщил следователь Мешков, картинно посмотрев на свои часы, сделанные под “Ролекс”, но китайские, купленные на радиорынке гривен за пятьдесят. -Ну, идите! – отпустил его Крольчихин не без ехидства, и Мешков просто развернулся и ушёл, утащив за собой своего молчаливого подчиненного Василенко. Василенко, может быть, и промямлил что-нибудь по делу. Но начальник-то у него Мешков... *** Когда они все разошлись и оставили Александра в покое – за широким окном кабинета следователей висела ночная тьма. Ночь была безлунной, и в небесной черноте теплились бледные городские звезды, засвеченные мощными уличными фонарями. Санек впал в мучительную апатию – допросы, опознания, снова допросы и опять опознания вытрясли всю душу, оставив одно лишь безвольное тело. И Санек тупо сидел на стуле, не шевелясь, и таращился в какую-то тупую точку. -Новиков! – следователь в который раз на него зарычал, у Александра не осталось сил реагировать, и он только молчал, не в силах отвести пустых глаз от “заколдованной” точки. -Та не сидите вы! – опять зарычал следователь, пихнув Санька в бок. – Сейчас, будем вашего “Эриха” опознавать! -А? – услыхав про Эриха Александр включился, выпав из апатии. Они поймали Эриха! Санек узнает Эриха ста пятидесяти миллионов похожих людей, опознает его сходу, и тогда – он будет оправдан! -Давай, Новиков, не быкуй! – крикнул ему на прощание следователь и удалился, оставив Александра в компании двух оперов: Сенцова и Ветеркова. -Вы его поймали? – спросил у них Санек с такой надеждой в голосе, будто болен раком, и для него нашли панацею. -Ну, в общем, поймали, – сухо отбоярился Сенцов, который всё больше убеждался в том, что их Мишак – просто Мишак. -Это он всех их убил, – Александр чуть ли не плакал. – Скажите, вы мне верите? -Посмотрим! – отрезал Сенцов, и тут распахнулась дверь. Первым шёл Крольчихин, за ним – топал сонный Казачук, пихая плечистого Мишака, а замыкал – Федор Федорович с кипой каких-то документов. -Сажай! – скомандовал Казачуку Крольчихин, и сержант пригнул Мишака к свободному стулу. Мишак был недоволен тем, что его разбудили за полночь – ёрзал, сопел. Но что он мог сделать, когда задержан с подозрениями в убийствах? -Новиков! – громко сказал Крольчихин Александру. – Вот этот человек – кто? Санек сидел спиной к тому, кого привели следователи, потому что адская усталость не давала ему повернуться, пошевелиться не давала... -Новиков, но не быкуйте же! – рявкнул следователь, повернув Александра за плечо. – Всем же домой хочется! Посмотрите на него и скажите: вы его узнали или не узнали? Александр грузно развернулся и посмотрел... Его воображение нарисовало на стуле того самого страшного Эриха, которого они с братом встретили в лесу и который совершил все убийства, в которых их обвинили... Но да, их задержанный был на него чем-то похож – такой же рослый, крепкий, плечистый, суровый... но не он. Совсем не он и не похож даже. Другой человек, которого они задержали по ошибке, и на Александра снова напала депрессия, прижав его так, что он едва не умер. -Нет, вы ошиблись, – всхлипнул Александр, понурив свою бедную голову. – Это не он. Не Эрих... -Точно? – к нему наклонился Крольчихин, выпытывая. -Да, это совсем не он... – Санек кивнул своей обречённой головой и застыл, потому что апатия и депрессия его сковали и задушили. -Понятно... – Крольчихин был не восторге и даже очень зол. – Казачук, – призвал он сержанта. – Снимай с Медведева наручники – пусть распишется в протоколе! Так и есть – Мишак оказался просто Мишаком. И сержант Казачук сковырнул с него наручники, а Федор Федорович поднёс к его искривлённому переломом носу бумагу и потребовал: -Распишитесь! Мишак больше не орал и не буянил. Он схватил ручку своими дубоватыми пальцами, нарисовал неуклюжую подпись, а когда Казачук пихнул его к двери – заклинился на пороге, заставив сержанта врезаться с свою спину. Михаил уставился на Крольчихина влажными глазами и кротко спросил: -А Владик Стрижев? -Стрижев опознан сёстрами, – сухо ответил Крольчихин, который уже и знать не желал никаких Владиков, сестёр, братьев, убийц и т.д., а хотел домой, спать. – Когда мы найдём настоящего убийцу – вас вызовут на суд, как свидетеля, а сейчас – можете идти. -Спасибо... – негромко проронил Мишак, и позволил Казачуку увести себя в изолятор, топоча, словно гризли в ботинках. Спустя пару минут сержант вернулся, зевая, глянул сонным глазом на скукожившегося от безысходности Александра и негромко осведомился: -А этого гаврика куда? -Казачук, Новикова – тоже в изолятор, и – по домам! – зевнул Крольчихин. – У меня уже вот такая голова! -Есть! – довольный тем, что можно домой, Казачук согнал унылого Новикова со стула и принялся проворно конвоировать его прочь из кабинета, по коридору... там он повернёт направо, откроет дверь, потом повернёт налево... и так далее, пока не достигнет изолятора, не водворит Новикова в камеру и не отправится спать... Константин Сенцов вышел из отделения в прохладную летнюю ночь, напоенную запахами цветов на клумбе перед входом и выхлопной вонью от припаркованных повсюду машин. Усталость была, словно камень – ноги переставлялись медленно и неуклюже, а мозги забивались ватой, отключаясь на ходу... Константин не удивится, если, проснувшись утром, обнаружит себя в чьей-нибудь клумбе – он поймёт, что от усталости не смог дойти до дома, отрубился по пути и рухнул, примяв чужие цветы... Но вдруг ватный сон сорвала холодная волна: Сенцов вспомнил, что, замотавшись с Новиковым, абсолютно забыл про Катю! Он не позвонил ей, не дозвонился и не извинился за пробыкованный театр! И что думает Катя? Думает, что Сенцов её бросил. Константин вырвал из кармана мобильник, разблокировал и увидел на экране страшное время: полтретьего ночи! Катя уже спать давно легла, десятый сон видит, но Сенцов решил не сдаваться – он разбудит её звонками и будет вымаливать прощение до тех пор, пока не получит. Лихорадочно набрав Катин номер, Сенцов придвинул трубку к уху и стал ждать, пока гудки не сменятся... -Ало?? – его ухо, буквально взорвалось, когда в трубку влетел скрипучий, толстый, сонный голос... кажется, даже мужской, который был жутко недоволен тем, что разбужен посреди ночи... -А... Катя? – глупо проблеял Сенцов, остолбенев... -Что? Чего? Чей ещё батя?? – загрохотал этот страшный голос, хрипя и сипя. – Номер проверь, а лучше проспись, кретин недорезанный! Всё, на этом разговор был окончен, и обладатель страшного голоса сбросил вызов, исчезнув в коротких гудках. Но Сенцов испытал облегчение: он сначала подумал, что у Кати, и впрямь, другой мужчина... но быстро понял, что нет – это он сам сонными пальцами набрал неправильный номер и попал неизвестно, к кому. -Чёрт, – пробурчал Сенцов и решил выбрать Катин номер из принятых вызовов, чтобы точно не ошибиться и никого больше не разбудить. Но Катя не ответила Сенцову – её телефон оставался выключенным, а мозги Константина полоскал всё тот же заведённый оператор, объясняя, что “абонент недоступен”... и т.д. И т.п.... Тогда Сенцов решил позвонить на домашний телефон, но напоролся на неприступные короткие гудки. Катя ни с кем не разговаривала – она просто сняла трубку и положила её рядом с аппаратом, чтобы ей невозможно было дозвониться. Константин не стал чертыхаться – он только горестно вздохнул, спрятал мобильник в карман и поплёлся домой, чтобы там увалиться на диван и заснуть по-сенцовски, не разуваясь в давящем одиночестве.
====== Глава 47. Краузеберг... Краузеберговка! ======
Александра Новикова в который раз выпихнули из камеры, повели по коридору, втолкнули в допросную комнату и усадили на тот же жёсткий стул, на который сажали уже несколько раз. Санек на ходу засыпал: по ночам его долго мучила бессонница, страхи, головная боль, кошмарные сны, а по утрам, когда дежурный командовал подъём – он не мог разлепить глаза. Новиков зевал и едва плёлся по серому коридору, а суровый сержант тыкал его в бока и в спину резиновой дубинкой, заставляя быстрее шевелиться. Сидя на стуле, Санек клевал носом – до тех пор, пока дверь допросной не распахнулась с треском и не пропустила топочущую толпу. Первым двигался следователь – Санек запомнил, что его фамилия – Крольчихин. За ним тянулся и тоже зевал второй следователь, которого Санек пока не запомнил. За следователем шагал страшный опер – тот, который изловил Санька на даче Вилкина – скрутил беднягу так, что обе руки у него до сих пор ноют. За этим опером двигался ещё один – не старше Санька, который на допросах забивался в угол и там калякал протоколы. Он и сейчас туда забился, с бумагой и ручкой. Следом вдвинулись следователи из военной прокуратуры. Этих двоих Санек боялся больше всех – ведь в их руках судьба дезертира, и они с лёгкостью могут потребовать для Санька смертной казни... А последними топали три каких-то типа, которых Санек впервые видел. Один из них был пожилой и усатый, второй – помоложе, в комбинезоне непонятного цвета, и третий – со сверкающей лысиной и в джинсах с огромным количеством карманов. Наверняка, это какие-то свидетели, которых вызвали опознать Санька... Они топчутся на месте, не зная, куда бы им присесть, потому что все стулья заняли опера и следователи. -Начинаем опознание! – прогрохотал следователь Крольчихин, заняв своё постоянное место за столом и раскрыв кожаную папку. Гул голосов и топот в допросной сейчас же утихли. Уши Санька слышали, как звенит вокруг него гробовая тишина. -Гражданин Новиков! – загремел Крольчихин в адрес Санька. – Вам знакомы эти граждане? – он кивнул на троих типов, и Санек честно признался: -Нет. -Ага! – кивнул Крольчихин и обратился к тому типу, который носил усы: -Гражданин Голубев, вы узнаёте этого человека? Голубев вытаращился на Санька, взлохматив рукою свои усы, пару раз басисто кашлянул и выплюнул: -Это – не он! Тот здоровее был и старше! А этот – пацан! -Так, – пробормотал Крольчихин, нервно перебирая те бумаги, которые покоились в кожаной папке. – А что вы скажете, гражданин Гостев? Тип в комбинезоне поморгал голубыми глазками, поскрёб макушку и выдал: -Да, тот был здоровый! Не этот! -Угу... – прогудел Крольчихин, весьма недовольный такими ответами. – Ну, а вы, гражданин Федосов? -Да, вот же, не он! – засуетился тип с лысиной. – Тот, видите ли, в форме был. Я тогда ребятам на помощь побежал. Так смотрю впотьмах – схлестнулись с каким-то солдатом. Ну, я, значит, подбежал поближе, фонарик включил и обомлел: эсэсовец! И фуражка на нём, и крест... Ну, пока я стоял – он меня и уговорил! Стукнул по башке, и я упал. -Чем он вас ударил? – уточнил Крольчихин. -Кулаком! – почти взвизгнул Федосов, потирая свою голову. – Стукнул, и всё! -Новиков! – громыхнул Крольчихин, заставив Санька вздрогнуть. – Вы догадались, кого мы сейчас допрашиваем? Санек молчал. Этих типов он не видел, не дрался с ними и ничего у них не крал, а судя по их рассказу – они успели “познакомиться” с Эрихом... -Это дальнобойщики, у которых вы и ваш брат угнали грузовик! – рыкнул Крольчихин. – Вы сами принимали непосредственное участие в угоне и драке с этими гражданами? -Нет... Мы с братом собирались в милицию сдаться... – заблеял Санек, корчась под адским взглядом Крольчихина, который по ночам тоже, наверное, не спит, да ещё и вынужден тут мучиться с ним. – Но Эрих заставил нас ехать вместе с ним в Донецк... Он сначала сказал, что Донецка нет, а есть этот... – Санек замялся и заглох, потому что его дырявая голова напрочь потеряла странное название того фантастического города, куда собирался отправиться Эрих. – Я забыл, как называется... – промямлил он, стараясь от стыда не смотреть ни на следователей, ни на дальнобойщиков. – Мы хотели убежать от него, а он задержал нас и сказал, что теперь у него есть машина. Он заставил нас надеть чужую одежду и выбраться из леса, мы послушались, потому что у него было оружие... У него вообще, очень много оружия: кроме тех “калашей”, которые мы с Васьком сдуру прихватили – ещё куча пистолетов и ножи разные... И вот, только когда мы с братом переоделись и вышли из леса – поняли, что он украл фуру. -Вы знали, чью одежду надели? – уточнил Крольчихин, сверля бледного Санька страшным следственным взглядом. -Н-нет... – выдавил правду Санек, подозревая, что надвинул “доспехи” этих троих дальнобойщиков. – Эрих швырнул нам с братом одежду и сказал, чтобы мы переодевались быстрее... А где он её взял – мы побоялись спросить... И тут больная голова Санька решила блеснуть интеллектом. Где-то там, в глубине замученного сознания, внезапно возникло название этого сказочного “изумрудного” города, который выдумал для себя безумный Эрих. Санек расскажет им про этот город – потому что решил до последнего рассказывать правду. -Краузеберг! – выкрикнул Санек каким-то диковатым, не своим голосом, заставив всех повернуть головы в его сторону. Следователь Крольчихин сурово сдвинул брови и тут же потребовал: -Повторите-ка! -Эрих хотел отвезти нас в город, который называется Краузеберг! – уверенно повторил Санек. – А мы ему сказали, что такого города нет... -Хм... – хмыкнул Крольчихин, ухватив подбородок. На его лице отразилось размышление. Следователь не знал такого города – в Донецкой области такого точно не водилось. Если, всё же, удастся найти этот город – то можно будет разгадать тайну “мусорного киллера”... Хотя, никакого Краузеберга может и не быть – просто фантазия сумасшедшего... -О, так то в Гуцулии! – включился вдруг дальнобойщик Голубев и вновь взъерошил рукою усы. – Как-то ездили мы туда – там была деревня – Краузеберговка. Её как-то фашист один обозвал в свою честь – так бандеровцы местные её и переименовывать не стали! -Где? – вытаращился на него Крольчихин и от удивления выполнил лихой росчерк своей ручкой по одному из протоколов допроса Александра Новикова. – Чёрт... – пробормотал он, заметив, что наделал. – Ветерков, корректор дай! Ветерков отвлёкся от протокола и понёс Крольчихину корректор, а дальнобойщик Голубев принялся увлечённо рассказывать: -Да, возили мы туда эту... гуманитарную помощь, когда, значит, наводнение в Закарпатье приключилось. И заехали туда, значит, так: Волынская область, Шацкий район, деревня Краузеберговка. Ух, и залило их тогда – все хаты, шо те катера заплавали! По улицам на лодках только все и ездят. И машина наша застряла, бо мост снесло. И все мужички местные, как один, помогали нам таскать гуманитарную помощь! -Так, я пошлю туда запрос... – мрачно протарахтел Крольчихин. Найти кого-то в деревушке, которую постоянно заливает – дельце не из лёгких... можно даже сказать, что это невозможно, потому что все документы там, скорее всего, утонули... – Ветерков, записал, что за деревня? -Записал! – бодро согласился тот и прочитал вслух: -Волынская область, Шацкий район, деревня Краузеберговка! -Гражданин Голубев, – сказал Федор Федорович и показал водителю фоторобот по имени “Эрих”. – Скажите, среди тех, кто помогал вам с гуманитарной помощью, вы не встречали вот этого человека? Голубев внимательно всмотрелся в фоторобот, но, кажется, никого в нём не узнал. -Нет, – отказался он, помотав головой. – Такого не видал... Но... -Стойте! – возник водитель Федосов, перебив Голубева. – Это же тот, который мне по башке дал! Вот бы ему фуражку только – и вылитый будет! Вы его уже поймали? -Ловим! – сообщил Крольчихин, стараясь скрыть раздражение – как будто бы, ловить преступников это так легко... Вон, одного маньяка ловят в среднем двадцать лет... -Да, вот это – он! – согласился водитель Гостев. – Я прибежал на крик Голубева, а потом прибежал Федосов... Мы думали, что справимся с ним вдвоём, но не тут-то было... -Да, этот, этот! – подтвердил Голубев. – Он на нас напал! Сначала он подошёл ко мне и попросил закурить. А я сдуру спросил, где он взял такой костюмчик? И ещё что-то про маскарад прибавил... А он тогда ка-ак вваляет мне кулаком по голове... так и отключился я... -Всё, граждане, спасибо, подпишите протокол! – следователь Крольчихин решил избавиться от них... какая польза от этих свидетелей – один вред... Все кивают на почти мифического типа, и никто не указал на реального Новикова... Когда за водителями закрылась дверь – Александр думал, что они отстанут от него и вернут в камеру, но не тут-то было. Следователь Крольчихин подождал, пока за дверью стихнут шаги, а потом – они все, вшестером, обступили Александра, словно бы собрались вскрыть и посмотреть, что у него внутри. Новиков смотрел на них снизу вверх – он не мог встать из-за сержанта, который смотрел на него коршуном, готовый заклевать, если Александр вдруг вздумает покинуть стул. -Ну же, Новиков, не врите! – следователь Мешков заклекотал, почти вцепился в Санька своими корявыми пальцами. -Я... не вру... – Санек, почти что плакал, потому как знал, какое суровое наказание его ждёт, если они навесят на него все преступления Эриха... -Да, как же! – фыркнул Мешков, свирепо топоча. – Сваливаете на какого-то несуществующего субъекта всё, что сделали вы и ваш брат! -Мешков! – следователь Крольчихин вклинился в этот допрос с пристрастием, осадив Мешкова. – Вы сами слышали, что говорят свидетели! Никто из них не сказал, что на них напал Александр! Все показали на этого человека! – следователь пихнул под нос Мешкова фоторобот и постучал кулаком по плотной бумаге – прямо по лбу того, кто был на нём изображён. – Вот что, Мешков! – предложил он, помахивая фотороботом. – Отойдите-ка в сторонку, а мы сейчас послушаем Новикова и не будем влезать! Что бы он ни сказал – всё нужно занести в протокол и внимательно подумать, где искать его брата и вот этого вот сообщника! Вы поняли? -Понял... – нехотя буркнул Мешков, отодвигаясь. – Только Новиков врёт! -Цыц! – шикнул Крольчихин и сам отодвинулся, чтобы дать Александру Новикову возможность дышать. – Так, Новиков, давайте – всё по порядку, тихо, спокойно! Санёк понял, что у него есть шанс, и поэтому в который раз пересказал всё, что с ним случилось за то недолгое время, пока он находился в списке дезертиров. Он упомянул и лейтенанта Воробьева, который имел неосторожность позвонить в квартиру Светланы, а так же, помолчав и подумав, робко сказал: -Светлана, моя сестра, она физик, работала в каком-то институте... Она сказала, что Эрих может быть путешественником во времени... -Ну, это уже чушь собачья! – скрипуче влез Мешков, заставив Александра съёжиться. – Не, ну вы слышали?? Чепуху городит, не стесняясь! -Цыц! – встал со стула Крольчихин. – Я же просил: не влезать! Продолжайте, Новиков! Александр немного расслабился: Крольчихин тут главный, Крольчихин ему, вроде бы, верит... и это уже неплохо. Александр просто обязан спасти свою жизнь от смертной казни и спасти своего брата от “людей в чёрном”, а для этого нужно убедить этих следователей в том, что он не врёт. -Бомжи пристрелены из “люггера”... – тихонько прошептал из-за компьютера стажёр, который был не по-милицейски склонен к мистике и фантастике. Сенцов же сидел с каменной маской – он не верит в пришельцев, ни с планет, не из времён. “Мусорный киллер” путает следствие, забивая им всем мозги чепухой, а сам – остаётся на свободе, потому что из-за нагромождений чепухи его не могут ни вычислить, не выследить, ни поймать. -Ну, да, у него был этот “люггер”! – промямлил Александр, стараясь не смотреть ни на Мешкова, ни на Василенко – они мешали ему, отвлекая. – И мундир фашистский тоже был. Мыс братом подумали, что он наркоман или сумасшедший. Потом мы решили, что он на вечеринке наклюкался, и потерял связь с реальностью! Думали, что он отойдёт, и станет нормальным, но он так и остался прибацанным... А моя сестра Светлана – она физик-теоретик, она разбирается, и сказала, что Эрих – не псих, а путешественник во времени, и, наверное, его ищет её бывший работодатель... он, вроде, финансирует все эти околонаучные институты... И что Эрих псих, потому что путешествует во времени! Мы с братом никого не убивали – даже не выстрелили ни разу, а Эрих – это он всех убил! А кто он такой, я и правда, не знаю! Поверьте мне, пожалуйста! -Гражданин Новиков, я никогда не поверю, что преступник ни разу не обмолвился о себе! Настоящее имя, адрес, знакомые! – не отставал от Новикова Фёдор Фёдорович, кружа по допросной так, что поднимал ветерок и сдувал со стола бумаги. – Давайте, вспоминайте, Новиков, а то мы не сможем найти ничего, что бы вас оправдало! -Ничего... – обречённо кивнул Александр, тихонько звякнув цепью наручников. – Он, как бы, путешествует... во времени... -Новиков! – рассвирепел Крольчихин, не в силах выдерживать наглые бредни. – Говорите правду, а то навешу на вас всех бомжей и поджог квартиры! -А я и говорю правду... – всхлипнул Санек, прижавшись к стулу так, словно бы качался на бушующих волнах, и под ним был спасительный плот. -Понимаете, гражданин Новиков, – вздохнул Крольчихин, который уже сатанел, но забивал свирепость внутрь. – Я могу поверить в психа, в бандита, в похитителей вашего брата, даже в то, что кто-то угрожал вашей сестре! Это вяжется с действительностью, Новиков! Но ваши путешествия во времени – это перегиб палки, понимаете? Я вас могу сейчас в психушку отправить на освидетельствование, и вас признают невменяемым, если вы будете им про время буровить! А если вас признают невменяемым – вас запрут в психушке, и мы тогда не сможем помочь ни вам, ни вашему брату! Хватит фантазировать! Сестра ваша была в шоке, когда мы её освобождали! Ей хоть, черти померещатся, но мы же не можем к делу подшивать чертей! Давайте, шевелите мозгами, Новиков! А то я вас таки отправлю в психушку! -Хорошо... – всхлипнул Новиков, напуганный психушкой. -Значит, вернёмся к вашей сестре! – настоял Крольчихин, чтобы увести Александра от бредней и воскресить в нём искру разума. – Вы знаете, кто мог ей угрожать? -Её бывший работодатель, – пролепетал Александр, ёрзая и скрипя стулом. – Она работала в каком-то подпольном институте и уволилась, потому что они ей не платили. Светка нам с братом в письме написала, что они подсылают к ней качков каких-то, которые угрожали ей расправой, и тогда мы с Васькой решили дезертировать, чтобы спасти от них Светку! И квартиру подожгли они, а не я! Они вломились к ней, встретили Эриха, а он, как всегда, начал стрелять, испортил колонку газовую, и она взорвалась... -Что за работодатель? – вцепился Крольчихин, подозревая, что “мусорного киллера” мог подослать работодатель, чтобы извести братьев и этим прижать Светлану. -Богатый, – пробубнил Новиков, глядя в пол, на затёртые ромбики, изображённые на старом линолеуме. – Теплов, или Тепляков... я точно не знаю, вы его фамилию лучше у Вилкина спросите – он кухню эту лучше знает и всё вам расскажет. -Ладно, мы вызовем Вилкина повесткой... – протарахтел Крольчихин, а настроение у него испортилось: кажется, придётся сражаться с мафией, а не с простым бандитом или психом, как он раньше думал. А сражения с мафией никогда не заканчиваются в пользу милиции – только в кинодетективах, и то не всегда. -Вы извините, – в который раз вмешался старший следователь военной прокуратуры Мешков. – Но мы должны его забрать. У вас он устраивает цирк, а мы живо его отучим! -Постойте! – Крольчихин, пока что, не собирался отдавать Новикова военной прокуратуре. – У нас вот, уже есть версии насчёт похитителей его брата. А у вас? -Враньё! – отрезал Мешков, помахивая левой ногой. – Неужели вы не видите, что он водит вас за нос?? -За нос меня водите вы! – огрызнулся Крольчихин. – Сначала тянули с задержанием, а теперь – тут чепуху городите! Мешков собрался, было огрызнуться, но тут в его кармане затрещал мобильный телефон. Звонок Мешкова был ещё более противным, чем у Крольчихина, но ему, похоже, нравилось... -Ало? – осведомился Мешков, стараясь придать солидность своему нервному визгливому голосу. – Хорошо, да, да... Да, конечно, конечно, да... Скорее всего, ему позвонил какой-то большой начальник – Мешков заискивал, подхалимски кивая, а потом, выдавив подхалимское “До свидания...”, снова напустил на себя суровость и строго изрёк: -Сюда едет генерал Казаков! -Ну и что? – Крольчихин не боялся генералов – повидал уже на своём веку и генералов, и адмиралов... одного адмирала даже упрятал в тюрьму за два умышленных убийства и поджог... -И везёт с собой свидетелей, которые видели, как дезертиры Новиковы убивают солдат! – громко заявил следователь Мешков, уже празднуя свою победу – ему кажется, что свидетели генерала Казакова во всём обвинят Новиковых, однако Крольчихин совсем так не считал. Сенцов наблюдал за этим Мешковым и думал, что он очень похож на Анатолия Лиса – такой же беспринципный, безалаберный карьерист, готовый упрятать за решётку хоть кого, лишь бы получить повышение и премию. -Хорошо, подождём! – согласился Крольчихин и кивнул сержанту: -Казачук, Новикова, пока что, в камеру – потом на опознание выведем! -Есть! – согласился сержант Казачук и привычным движением заставил арестованного подниматься со стула и ползти в камеру изолятора.