– Егор, ты только посмотри… Какие формы!
– Хозяин мне альбом уже показывал. Кстати, она не очень котируется. Баба как баба.
– Ни хера себе?! А кто ж тогда котируется? Эта жирафа? – перелистнув лист, спросил Санек. – На снимке красовалась дылда метра под два ростом, у которой в наличии были только кожа да кости.
– А что тебе не нравится?– поинтересовался я. – Ты слышал, как бог девкам шмоньки делал? Он тогда сидел на стуле. Проходила баба маленького роста, он чирк ей ножиком между ног и готово – размерчик большой. А вот если шла высокая, то он не дотягивался, и щелка выходила малюсенькая.
– Вот ты развел меня! – Санек расхохотался.
– А ты проверь!
– Не хочу. У нее размер ноги больше, чем у меня.
– Листай дальше. Стоп! Этой хотят впердолить большинство. Хотя, мне кажется, желают не столько трахнуть, сколько посмотреть на это чудо.
– Что еще за чудо? Я чего-то не знаю о бабах?
– Брат, я сам удивился, когда узнал. У нее две шмоньки! Слышал про таких?
– Слышал, ну и что? У меня же не два конца. Хотя ты прав, посмотреть можно.
– Брось. Листай дальше. Тормози, обрати внимание на эту губастую. Опять же по рассказам хозяина: выкупил ее в каком-то племени. Представляешь, какой она делает отсос? Закачаешься! Ну, что скажешь?
– А ты какую хочешь?
– Давай возьмем толстуху на двоих?
– С ума сошел? Я лучше еще посмотрю. Глянь, хрень какая-то: обычная девка.
– А… Про эту сказано, что злое….я.
– Не пойдет? – спросил Санек, и я покачал головой. – Так, что здесь? Ой, бля… – произнес товарищ, и я заглянул в альбом: с фотографии улыбалась женщина с сиськами огроменных размеров. – Дойки как три моих головы?! Спасибо, не хочу. А это что за гном?
– К ней прилагается камасутра. Все позы, какие пожелаешь.
– Не, она на ребенка похожа.
– Какой к херам ребенок? Она старше тебя лет на пять. Ты веселее листай, не то я ща трахну официантку.
– Осиная талия, – поморщился Санек. – Нет, не хочу. Глянь, ну и жопища! Нет, и эту не хочу. Гляди, небритка! Как в старые добрые времена. Не понял… Это же инвалиды! Ни х.я себе прикол.
– Все хотят ласки, – философски заметил я.
– Ага, только это не они сюда пришли, а мы к ним. Бля, эта без рук, а эта без ног. Жалко девушек…
– Сань, мне тоже жаль девчонок, но для них это бизнес.
– Ладно-ладно, смотрю. О, эта на нормальную смахивает.
– Нет. Щель такая узкая, что можно и не впереть. Хозяин сказал, что тащится мамзель премило.
– Здорово. Смотри-ка, здесь и черные, и белые, и желтые телки. Три близняшки?! А помнишь как мы пендюрили твоих?
– Выбирай, черт тебя за ногу!
– Эту! – Санек решительно ткнул пальцем в снимок.
– Шмонька возле пупа. Ну у тебя и вкусы.
– Это я для тебя выбрал. Будешь лежать, а она пусть сверху пашет.
– Хм… А что? Давай.
– А эту мне. У нее дырка тоже не на месте: только раком и можно отжарить. Удивительно!
– Сойдет. Только не тебе она, а мне. А тебе ту, с пупом! У тебя ж нога больная. Звать официантку?
– Подожди. Эту, с «мышиным глазом», тоже берем! И одну комнату на всех.
– Меняться так меняться. Мне для друга ничего не жалко. Девушка, примите заказ! Сань, давай и пузырь коньяка возьмем. Здесь можно не опасаться – клофелином не угостят. Блюдут авторитет приличного заведения.
Приперся я домой ночью, пьяный и уставший. Терзал сушняк, и я полез в холодильник. Усевшись на диван, присосался к пакету с кефиром. Нет, ну как же хорошо жить одному, подумал я, пукнув. Бе, ну и запашок. Закурив, стал размышлять. А вот была бы у меня сейчас жена, точно бы разоралась, что навонял. Нет, жена, скорее всего не обратила бы внимания. Всё ж свой человек. В радости и горе, так сказать. А вот какая-нибудь приходящая чайка могла бы оскорбиться и хлопнуться в обморок! «Сударь, вы невежа!» Можно подумать, что сами не пукают и не рыгают, наевшись чипсов и напившись колы. Иногда меня девки просто бесят! Одна милочка стеснялась, когда ее киска испускала воздух при трахе. Закатывала глазки, извинялась: мол, особенности организма. Ну и что теперь, не трахаться?! Другая сперму глотать не хотела. Мою сперму! Я ее не пробовал на вкус, но и так знаю, что она самая вкусная на свете. Еще у одной губы половые были как у спаниеля. На мое лестное предположение о бесчисленном количестве партнеров почему-то обиделась. А от чего ж они, губы эти, еще растут? Не от возраста же, в конце-то концов?! Или вот была одна трепетуля – не хотела в попку трахнуться. Мол, толстый он у меня и не войдет. Вошел, еще как вошел! И даже без крема, который у нее не ко времени закончился. Ну не сучка, а?! Бля, я понял, почему становятся геями! Видимо плотняк при трахе в попец куда предпочтительнее, чем в киску! Так, что ли? Охренеть… Увы-увы, наши девушки не хотят тренировать мышцы кисок: «Я тебя осчастливила тем, что вообще дала!» Поразительный тупизм. Что я еще не люблю? Когда сисек нет, и сосочки сиротливо ютятся на торсе. Бр-р. Такую не трахаешь, а жалеешь. Такие мысли меня посещают редко, потому что я всегда ищу в девушке что-либо положительное, и это повышает потенцию. Правда, не всегда это положительное находится, и тогда я использую главный и беспроигрышный вариант. Как будто невзначай говорю, что люблю! Это слово действует на девушку магически и тогда она, презрев психологические табу и физические запреты, трахается волшебно и потрясно, чем и скрашивает наше последнее соитие. Интересно, что бы сказала Маргарита, узнав о моих левых похождениях? Наверняка разругалась бы. С другой стороны, чего ругаться? Клиентки довольны, так что претензий ко мне не должно быть. К тому же Маргарита, скорее всего, тоже погуливает от меня.
***
Выйдя из здания фитнес-центра я увидел девушку, ранее отмеченную на тренировках как последовательницу Шварценеггера. Привлекло внимание лицо, до которого она еще не добралась в попытках усовершенствовать и так прекрасное тело. Она стояла у полуспортивного авто и улыбалась. Мне. Я подумал о том, что до встречи с телеведущей осталось не так уж и много времени и, наверняка, не стоит утруждать себя сомнительной связью, но всё равно подошел.
– Заблудились? – спросил, остановившись возле красавицы.
– Да, – не растерялась она. – Поехали, а то охранники просверлили насквозь, пока тебя ждала.
Как хорошо, что иногда не приходится думать о том, с кем провести вечер. Я даже не обиделся на то, что она не поинтересовалась моим мнением.
– Я солидарен с охранниками. Тачка у тебя обалденная!
– Тебя, кхе-кхе, – поперхнулась чика, – высадить?
– Нет! Я просто не успел договорить: ты шикарно выглядишь и я польщен до глубины…
– Не продолжай. Куда ехать? – спросила она, выруливая со стоянки.
– Гони, ямщик, в номера! – залихватски скомандовал я.
– Я не ямщик, а Софья, – рассмеялась девушка. – Давай, Егор, поедем к тебе.
– У меня не прибрано.
– Ничего страшного, я не привереда, – ответила Софья, и мне пришлось продиктовать адрес.
– Кстати, а откуда ты знаешь, как меня зовут? Следила за мной?
– Вот еще! Спросила у инструктора.
– Как банально, – расстроился я.
Всё складывается наилучшим образом. Хотя, надо признать, польщен-то я не до потери сознания. И дело тут вовсе не в самоуверенности – как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Просто иногда снимают и мужчин.
Мы лежали и пыхтели после ролевой игры «Кто кого затрахает до смерти». Сражение закончилась боевой ничьей.
– Ну как? – ткнув меня в бок, спросила та, что прибежала к финишу за секунду до меня.
– А? Что?
– Все мужики одинаковы. Получил свое, а дальше хоть трава не расти.
– Ты лучшая из женщин! – воскликнул я.
Трудно, что ли, сказать даме ласковое слово?
– Лгун. Я же серьезно спрашиваю.
– Прости, после такого умопомрачительного секса я совсем плохо соображаю. Не будь злючкой, поясни дураку.
– Как тебе моя девочка? – выдохнула Софья.
Странно, подумал я и задумчиво уставился на Софью. Обычно женщины об этом не спрашивают, полагая, что их подружка лучшая во вселенной. Мне кажется, что это заблуждение глубочайшее. Как и члены, все подружки разные. Не только расположением, но и размерами самой кисули и клитора; цветом, запахом. Но, наверняка, количества партнеров по этим показателям в жизни не угадаешь. Да собственно и не нужно заморачиваться: всё равно правду не узнаешь. Сам проверял. Женщина вытерпит любые психологические и физические пытки, но блядью себя никогда не выставит. Я это прекрасно понимаю и к наглой лжи отношусь снисходительно. Впрочем, грешить на девушек бессмысленно: ими движет не только круглосуточное желание потереться пузом о пузо. Большинство из них мечтает найти мужа, в котором бы совмещалась масса достоинств: и отец детей, и любовник, и друг. Да чтобы всегда было счастье. Ха, знаю я это счастье: чтоб хер толщиною с запястье. И вот мучается мужик, который и любовник, и друг, и «отец» всю жизнь и ждет, когда бабка соберется в последний путь: зубов-то уже нет, меж ног заросли мха, пора бы и крякнуть. А старуха тут как тут: предполагаю откинуть копыта сообща. Типа, жили счастливо, так и помрем в один день! Правда, супружница даже не интересуется, хочет муж помирать или нет. Короче, сопротивляется он, но бабулька не успокаивается. «Диду, диду, – продолжает она увещевать, – пора подумать о вечном!» И тянет за яйца в могилу несчастного дедушку. С какого перепуга? Ложись в домовину сама, а он пусть вздохнет спокойно. Глядишь, соседке-молодке забубенит еще пару раз. Мало того – бабка и местечко на кладбище рядом с собой уже определила, не понимая, что толку от этого никакого. Потому что дороги у них разные: ей спускаться в ад, а дедушка полетит в рай. Но, если грешить на женщин бессмысленно, то получается, что ничего предосудительного в их разгульном образе жизни нет? И пусть каждая дырочка ищет своего червячка? Так ведь именно в этом, думается мне, и кроется вся проблема: чаще всего эти поиски превращаются в систему, и тогда в эту самую дырку тычет всяк кому не лень. Впрочем, это совсем другая история. Пора отвечать на поставленный вопрос – Софья уже поглядывает недоуменно.