– Круто. Здесь почти светло. Как будто живые.
– Вот здесь мы и будем… Я звезда, и мы с тобой под звездами, – прошептала Катерина и осветила стол посреди комнаты. Две белые полоски порошка и стеклянные трубочки ждали любителей противозаконной расслабухи.
– Кокаин – это не героин, – вздохнул я, поражаясь звезданутости клиентки. – Но вы первая, – предложил я, и Катерина незамедлительно склонилась над столом.
– Ты не подумай, я не наркоманка, – выпрямившись, сказала она. – Просто очень стесняюсь. Теперь твоя очередь, – предложила она, и луч моего фонарика случайно коснулся ее лица.
Подозрения отпали: я ее больше не люблю. Разве мог я предполагать, что она такая страшная без макияжа?! Это же обман вселенского масштаба! Какая ж ты сука, Катенька!
Я вдохнул «дорожку», в носу противно защекотало. Да уж, стесняется она. Чего проще оттянуться с мужиком, которого сама и пригласила? Настроение у меня и моего друга поникло, и я решил отомстить телеведущей за всех обманутых мужиков – не трахнуть ее!
– Что мне теперь делать? – вывела меня из задумчивости Катерина.
– Необходимо переодеться. Надень чулки, трусики и бюстгальтер, больше ничего. Сними с себя украшения, чтобы мне не оцарапаться. Еще нужен стул и какой-нибудь платок, чтобы завязать тебе глаза.
– Стул стоит в коридоре. Повязку мне самой надеть? Я могла бы предоставить это удовольствие тебе, но только в том случае, если ты меня очень попросишь, – она игриво рассмеялась.
Ах ты, зараза! Кокаин начал действовать? Ну-ну.
– Вряд ли я буду тебя о чем-то просить, – ответил я. – Иди, у тебя две минуты. Не вздумай опоздать.
– А ты шутник. – До Катерины дошел смысл сказанного, и она погрозила мне пальчиком.
– У тебя осталось полторы минуты. Игра началась.
– Мне уже интересно! – Катерина поспешно удалилась.
Тем временем я отодвинул стол от дивана и принес стул. Положил фонарик на стол таким образом, чтобы он освещал стул. Закурил и стал ждать. Чего она там телится? Катерина словно услышала мои мысли и возникла в арке.
– Иди сюда, – приказал я. – Пошевеливайся! Дай платок. Садись на стул. За опоздание будешь наказана. И почему ты в халате? А ну сняла быстро! – рявкнул я. – Что ты копаешься? – Я рванул пояс.
– Мне страшно, Егор…
– Врешь, а если и нет, то правильно делаешь, что боишься. Но кто ж тебе виноват? Кстати, ты почему в трусах? – спросил я злобно.
– Ты же сам сказал... Егор, ты меня не обидишь? Мне отчего-то боязно.
– Тебе не о чем беспокоиться. Сейчас завяжу тебе глаза.
Я осветил Катю фонариком. А вот тело у нее ухоженное. С шелковистой кожей оно выглядит гораздо моложе помятой мордашки. Конечно, его же не старит ежедневный грим, не сушит яркий свет софитов. Может, все-таки оприходовать ее?
– Егор, ты где? – прошептала она.
– Здесь! – сказал я, стоя позади Катерины. – Что, не терпится? Это ж надо так хотеть трахнуться! И как тебе только не совестно? Годков под сраку, а она туда же! – захохотал я презрительно.
– Я не старуха! Мне всего тридцать девять.
– Ты уже двадцать лет как старуха, – безапелляционно заявил я. – Ладно, проехали. Подними руки и обними меня. Повязку не снимать! Ты не видишь его, но он прямо перед тобой. Посмотрим, как ты умеешь сосать. Приступай! И не вздумай руками его трогать!
– Я не хочу! – неожиданно взъерепенилась клиентка.
Схватив Катю рукой за шею, хотел приблизить к себе, но она стала сопротивляться. Это обрадовало – таково было желание клиентки, и она получит то, что хотела. Правда, не всё.
– Ах ты, дрянь! – схватил я ее за волосы.
– Егор, мне больно! Я не хочу так!
– А кто тебя спрашивает? – усмехнулся я, проведя головкой по губам женщины. – Попробуй только причинить мне хоть малейшую боль. Я тебя, курва, придушу прямо тут!
– Егор, не надо! Мне это не нравится! – завопила любимица миллионов.
А я уже не хотел останавливаться. Ну провалю задание, ну посердится Маргарита. Что с того? Моя поруганная многолетняя любовь уже ничто?!
Клиентка пыталась вырваться, но я крепко держал ее за голову. В какой-то момент показалось, что я последний ублюдок во вселенной.
– Восхитительно, – прорычал я, кончив Катерине на лицо.
– Как ты посмел так со мной разговаривать?! – заорала она, остервенело вытирая губы сорванной повязкой, а мне стало жаль раздавленных живчиков. – Вон из моего дома! – Женщина вскочила со стула.
– Еще чего! Сейчас ты узнаешь, что нельзя грубо разговаривать с дяденькой.
Через минуту молчаливой борьбы я швырнул Катерину на кровать и довольно-таки ощутимо шлепнул женщину по ягодице: с лирикой пора завязывать. Катерина вынуждена была подчиниться грубой, но желанной силе, а влажная девочка была готова принять долгожданного гостя, но на данный момент это уже не входило в мои планы. Телеведущая бормотала сквозь зубы слова, которые не услышишь с экрана телевизора, я не обращал на оскорбления никакого внимания. И тут она лишь слегка, может совсем бессознательно, подалась навстречу. Оставался всего лишь сантиметр до разврата, то есть любви. И тут взорвался трелью ее телефон. Я подпрыгнул почти до потолка, Катерина ойкнула, вскочила и схватила трубку:
– Алло! Кто это? – крикнула она. – Доброй ночи, Лидия Андреевна! У меня? У меня всё в порядке. Что? Свет? Какой свет? Ах да, простите, я просто не расслышала. Тут серьезная поломка. Электрик никак не может разобраться. – Катерина помахала мне кулачком. – Да-да, не волнуйтесь. Спасибо за беспокойство. – Она положила телефон на стол и подошла ко мне. – Ты почему оделся? У нас еще осталась вкусняшка, – она показала пальцем на стол. – Я тебя не поранила, когда сопротивлялась? – Катенька тараторила, не давая ответить. – Ты так меня напугал, что я чуть не описалась со страху! Я уже собиралась кончить, но ты всё испортил. От одной прелюдии чуть не кончила, представляешь?! Раздевайся!
– Извини, у меня живот разболелся. Я пойду.
Я никогда не видел таких впечатлительных женщин. Катенька безмолвно захлопала ртом, потом закатила глаза и стала заваливаться на бок. Я не успел ее подхватить и она шмякнулась на пол. Приподняв безжизненную руку, я проверил хозяйке пульс. Жива.
Выйдя из лифта, я хотел поковыряться в носу но, увы, старушенция спала как убитая током и не могла видеть столь стремного действа с моей стороны. Интересно, а как ковыряются в носу барышни с наклеенными ногтями? Я громко кашлянул, но бабка так и не проснулась, лишь прошамкала что-то во сне, и тут ее верхняя челюсть наполовину вывалилась изо рта! Я содрогнулся и прослезился – как же хорошо быть молодым!
Я недалеко ушел от дома Катеньки – успел выкурить лишь полсигареты, – когда позвонила Маргарита и пару минут ругалась такими словами, о которых я даже и не подозревал. А потом предложила два варианта: или увольнение, или возвращение к несчастной Катеньке. Я выбрал второй вариант – слишком слабохарактерный.
Мы расцеловались как помирившиеся любовники, но от кокаина я отказался, выкурив родную, пусть и не менее вредную, сигарету. Прикинув, что хватит Катюше и предыдущих сюрпризов, я просто отмахал ее, как и мечтал. Получив достойный гонорар, отвалил с чувством качественно выполненного долга.
Глава 7
Утром я решил прогуляться на фирму. Кристина по-прежнему была красива, приветлива и еще молода. Показала пальчиком на настенные часы. Тут я вспомнил, что если телка сама напрашивается на блядки, то времени у мужика не столь уж и много для раздумья. Я пообещал в самое ближайшее время позвонить. Кристина томно вздохнула, поправила типа сбившуюся челку, встала из-за стола и сладко потянулась: «Эх, мужика бы!» Я рванул к двери в кабинет – подальше от соблазна.
– Почему ты пришел сюда? – спросила Маргарита. – Думала, вечером ко мне заглянешь. Надоела я тебе?
Я целых пять раз спал с тобой, подсчитал я в уме. Нет, четыре. Пятый – в кабинете – не считается. Нездоровая тенденция на лицо: как можно ходить к женщине чуть ли не каждый день?!