– Знаете, я впервые одна сюда приехала. Раньше мы приезжали с подругой.
– А где сейчас ваша подруга? Не страшно вам одной в лесу?
– Нет, Пётр, не страшно. А Марго сейчас в отпуске, – сказала недоверчивая дама и засверлила меня карими очами.
Хм, а ты не так проста, девонька. Никак не можешь разобраться, исполняю я заказ или являюсь случайным прохожим?
– Марго? Редкое имя. Как вы думаете?
– Наверное, да, – проговорила Настя.
Вот ты уже и успокаиваешься. И чувствуешь себя хозяйкой положения. Ах, Настенька, Настенька, дурища ты моя сладенькая!
– Дождь усиливается. Давайте еще по чуть-чуть? – предложил я.
– Вы курите-курите, Петя, я сама налью.
Уже Петя? Всё идет как по маслу, и ее бдительность потихоньку притупляется. Через некоторое время Настя встала и сладко потянулась, сощурив глазенки.
– Хорошо-то как здесь, – она провела рукой по груди.
– Просто восхитительно! – Мне еле удалось себя сдержать, когда Настя стала гладить себя по лобку.
– Дождь не перестает. Ой, мне капля упала за шиворот! – рассмеявшись, взвизгнула Настя.
– У меня есть дождевик!
– Какой вы, Петя, пре… предусмотрительный.
А язычок-то уже заплетается!
– Становитесь ко мне поближе. Еще ближе, а то не натяну его на нас. – Насте пришлось прильнуть ко мне, и мы оказались в полиэтиленовой ловушке. Капли с прохудившейся крыши зашлепали по дождевику. Настя обняла меня, почувствовала мое возбуждение и осторожно прижалась животом. На мгновение замерла, ожидая от меня реакции, но я стоял как телеграфный столб. Тогда стала медленно тереться о низ моего живота. Я дал волю рукам, но в какой-то момент решил прекратить ролевую игру «Тисканье подростков в подъезде».
– А они не сбегутся сюда? – спросил я, снимая с нас дождевик.
– Гадские грибники, – недовольным голосом ответила Настя. – Я сейчас посмотрю в окошко. И если кого-нибудь увижу, я его убью!
Наши разгоряченные лица говорили об одном – остался один шаг! Настя согнулась, просунула голову в отверстие среди веток.
– Никого нет, – не оборачиваясь, пьяно хихикнула она и хотела выпрямиться, но я был тут как тут.
– Это хорошо, что никого нет, – промолвил я ласково.
– Петя! – дернулась для приличия Настя и застыла, когда я прижался к теплой попке. – Что ты делаешь? – спросила зачем-то она, когда я просунул ладони меж ее сжатых бедер. – Ой, я кого-то видела! – воскликнула она, продолжая всматриваться в окошко.
– Тихо, моя хорошая, тихо. – Я задрал юбку, нащупал краешек трусиков и сдернул их вниз. – Не отвлекайся, – посоветовал я, наводя прицел.
– Да подожди же ты, – засуетилась попой клиентка, но конец был близок, и я всадил его Настеньке под аккомпанемент обрушившегося на лес ливня. – Петя! – крикнула Настя, забыв, что стоит на страже. – Пе-пе… – залепетала она под мои ритмичные удары. – Ай! – вдруг заорала Настя, задергавшись на конце и убрав голову из амбразуры.
Откуда я знал, что она увидела тетку, которая, как оказалось, давно уже подслушивала за углом и в ответственный момент выглянула. Я вдарил Настюхе в последний раз так, что лоб клиентки вопреки ее желанию врезался прямо в нос вуайеристке!
Когда мы покидали уютный шалаш, дождь уже прошел.
– Сходила, блин, за грибочками! – вопила тетка нам вслед.
Настя неслась так, что я, продолжая исполнять роль несчастного слепца, запросил пощады.
– Да хватит уже притворяться! – Настя остановилась и гневно выдала: – Я давно всё поняла!
Какая же она смешная, пьяненькая и одновременно ужасно симпатичная: глаза горят, раскраснелась, а во лбу – нет, не звезда, а шишка размером с девичью грудь. Ей очень хотелось меня «расколоть» и она задавала каверзные вопросы о моей работе и жизни. Я стойко держался, изображая простого, но чертовски обаятельного водилу. Мое спокойствие вывело Настю из себя, и она завопила:
– Признавайся, Марго тебя заслала?! Ты Солист? А трость тебе зачем в лесу? Бинокль зачем? Зачем слепым притворялся?
– Не знаю я ни Марго, ни Солиста! Трость прихватил, потому что спина болит, нагибаться тяжело. Бинокль? Так это… Когда гуляю, фотографирую птиц и зверей. Они ж прячутся, вот с помощью бинокля ищу.
– А фотоаппарат дома забыл? – ехидно поинтересовалась Настя.
– Не фотоаппарат, а камера, – похвастался я. – Не веришь, посмотри: в рюкзаке лежит. А слепым притворялся, потому что посмеяться люблю. Прикольно получилось?
– Камера на месте, – хмыкнула Настя, пошарив в рюкзаке. – Куда ты сейчас поедешь? – не успокаивалась она.
– В город. Домой. А куда ж еще? Не понимаю тебя, – я улыбнулся ей как ребенку.
Настя всё рассчитала правильно. По всем законам жанра, я должен был предложить закончить свидание в более интимной обстановке. Что ж это за заказные блядки в количестве одной палки? Шишка на лбу не считается. Это если я от Марго. Но я не хотел признаваться в том, что являюсь засланным казачком. Она так смотрела на меня в лесу, так хотела, чтобы случайность встречи оказалась правдой! Что ж я, худший из худших, в самом-то деле?!
– И как я теперь на работу пойду? – Настя погладила здоровенную шишку.
– Скажи, что муж побил.
– Нет у меня мужа!
– Правда, нет?
– А что? – Настя опять попыталась просверлить меня взглядом, но броня была непрошибаема.
– Проводить хочу, если ты не против. Осталась пара глотков коньяка.
Настенька купила мне билет, но я всё равно ни в чём не признался. Зачем портить настроение человеку? А денег я еще заработаю!
Дома у Насти я продолжил исполнение заказа. Настеньке всё понравилось, но вскоре заподозрила меня в принадлежности к когорте бабников. Так происходит часто – нажрется дама вдоволь секса и начинает дерзить: «Отчего мы такие козлы? Почему нам – кобелям – не достаточно одной единственной женщины?» Потом расхныкалась, и я принес ей водички, с «конфетой», разумеется. Воспрянув духом и телом, клиентка разбушевалась. Нахамив кому-то по телефону, отказалась завтра выходить на работу. Что я мог сделать? Только успокоить новой порцией секса. Можно было бы сказать, что теперь она порноактриса, но тогда пришлось бы делиться выручкой, и я благоразумно промолчал.
Позже написал Маргарите смску о проделанной работе: предупредил, чтобы не удивлялась, если позвонит Настюха с жалобой на неисполнение заказа. Маргарита поинтересовалась насчет прошляпленного гонорара, но я ничего не ответил. Кто знает, может быть, Настенька захочет встретиться второй раз и тогда уже расплатится?
Вечером приехал Санёк. Мы занялись монтажом ролика, сделали неплохую подборку фотографий. Потом слегка выпили и неожиданно разругались. Санёк никак не мог понять, почему я глупею с каждым днем? Почему не сказал правду клиентке и отказался от денег? Я пытался было оправдаться, но запутался в показаниях.
Ночью я часто просыпался, но прогнать кошмар не удавалось ни чаем, ни сигаретами. Пришлось смотреть почти до конца. Начинался сон очень даже позитивно: вышел я ночью на любовный тракт да иду себе к милой фройляйн. Бурдюк с вином при мне. Иду, бухаю и мечтаю. Мечты мои красивые неожиданно прерываются нападением оголтелой толпы девушек, с которыми нас когда-то объединил секс. И вроде рад я нежданной встрече, но неприятно, когда тебя мутузит банда обнаженных нимф. А дальше был суд. Мол, если не вспомню всех поименно, будет мне жуткая казнь. Что за казнь – не сообщили, но сиськами затрясли весьма красноречиво. Память у меня превосходная, и я перечислил три с лишним сотни имен. Увы, толпа расхохоталась. Я клялся и божился, что упомянул всех и был поражен, когда бывшие партнерши напомнили о той, первой. Я рассмеялся: ведь я ее не трахнул, то есть не успел донести сперму по назначению и кончил на пузо, а потом стыд меня взял, и я утек от девушки. Ведьмы завопили, что дело совсем не в том, что я обкончался преждевременно, а в том, что обманул надежды красотки. Я был оскорблен несправедливым судейством и потребовал смягчения приговора. Ведьмочки согласились: назови хоть имя несчастной. Да где это видано, вскричал я, помнить имена тех, кого не трахал?! Тут бы ваши упомнить, сказал и подумал: «Шкуры». Зря подумал, зря. Услышав «Казнить!», я проснулся и больше не ложился. Сон сном, но вдруг он вещий?