– Я вас подожду здесь, – Римма, довольная произведенным эффектом, показала рукой влево.
– А как мне раздеться? – Член тоже не хотел далеко уходить от загорелого тела женщины.
– Как и я, – простодушно ответила хозяйка. – Да идите же!
Уклоняясь то головой, то плечом от свисающих с потолка листьев и веток, я остановился перед входом в комнату. Дверей в спальню не было. Боком, стараясь не задевать растения, я протиснулся в комнату. Хорошо, что кровать мхом не покрыта, искренне порадовался я. И где только Марго выискивает этих пришибленных? Ведь тут заросли как в джунглях. Не заблудиться бы. Ха, зато есть куда спрятать камеру! Раздевшись и выпустив на волю обрадованный член, я прихватил сигареты и двинулся навстречу неизвестности. Остановившись в огромном и длинном коридоре, решил доставить удовольствие клиентке. Сняв с шеи золотую цепуху, повесил на член.
Римма сидела за столом, закинув ногу на ногу.
– Никогда такого не видела, – пробормотала она, медленно приподнимая ногу. Наверное, у нее любимый фильм «Основной инстинкт».
– Я тоже им очень горжусь, – без ложной скромности сказал я, осознавая, что естественность, сыгранная Шерон Стоун, мне тоже нравится.
– Членов-то я повидала, – сдвинула ножки Римма. – Я о том, что ни разу не видела, чтобы на него что-то вешали.
– Хотел вам угодить, – я почувствовал себя предпоследним идиотом.
– Угодили. – Римма встала, сняла цепь с члена и повесила мне на шею. Потом присела на колени и поцеловала конец в головку: – Привет, дружок! – я дернулся, она рассмеялась. – Подружимся, обязательно подружимся. Но позже. Садитесь. У меня есть чем утолить вашу жажду, – сказала она, и я вспомнил, что от сорокоградусной жары действительно хочу пить. – Вот…
– Что это? – спросил я, глядя на мутную жидкость в стакане.
– Дары природы. Не обращайте внимания на цвет, природа красива в любом виде. За вас, мой Солист! Нет, Тарзан!
– Тарзан? Тогда я буду называть вас Флорой!
– Принимается!
Сделав последний глоток, я представил, как горят мои кишки. Но самое страшное я увидел воочию: член опал, как пожелтевшая листва.
– Не печальтесь, мой друг. Скоро к нему вернется былая сила. И даже больше! Можете курить. Мои растения расправляются с табачным дымом на ура.
– Спасибо… Мне кажется, что я пьянею…
– Кажется или пьянеете?
– Кажется. Или пьянею? Не пойму.
– Естественная реакция. Не пройдет и пяти минут, как вам станет очень и очень замечательно. Надеюсь и мне. – Римка потрогала кричащие соски. – Наверняка у вас есть вопросы?
– Да, – наблюдая за пальцами хозяйки, ответил я. – Что это вообще такое? – Я развел руки в стороны.
– Люблю природу. Животных, насекомых. – Клиентка тоже захмелела. – Они у меня есть.
– Да? Не встречал по пути никого, – я усмехнулся.
– Еще встретите. Хотите добавки?
– Да! Убойная штука! Как называется?
– «Здравствуй, молодость!». Вам-то для удовольствия, а мне по возрасту рекомендуется. Удивлены? Мне, Егорушка, уже сорок девять.
– Да иди ты! – не поверил я. – Ой, простите!
– Ничего страшного. Зелье развязывает и язык. Вы тоже не обращайте внимания, если буду что-то лишнее говорить. Хорошо?
– Без проблем, Флора! Можно еще капельку?
– Нам сегодня можно всё.
– Ай, меня кто-то цапнул за пятку!
– Это моя черепашка, она безвредная.
– А есть вредные? – я попытался сфокусировать зрение, но черепах всё равно было две.
– Кто, черепахи?
– Не-а. У вас, у вас есть еще вредные животные?
– В природе ничего вредного нет. Лучше посмотрите сюда. Да не на меня, еще успеете! – хохотнула Римма. – На дружка своего гляньте!
– Их что, у меня два?! – я схватился за член. – Тьфу ты, один!
– Два конечно лучше, но что есть, то есть. Пойдем, Тарзанчик, сольемся с природой!
– С огромнейшим удовольствием! Вот глоток сделаю и…
– Силен, бродяга! А вот я уже не могу идти.
– Я отнесу тебя на руках! – предложил я, но понял, что встать со стула не могу. – Что такое? Флора, что со мной случилось?!
– Ползи за мной. Тут недалеко…
Доползти до кровати мы не успели. Правду сказать, я не захотел. Двигаясь на четвереньках, я наблюдал за виляющей попой Риммы. Изредка пытался склонить голову и узреть кое-что куда более интересное. В какой-то момент разум подчинился естеству, и я, схватив Римку за бок, превратился в пещерного человека. Во время длительного полоакта мелькала мысль, что за мной кто-то наблюдает. Увы, пот от жары заливал глаза, и я продолжал натирать колени, списывая подозрения на галлюциноген в зелье. Затем мы кое-как доползли до кровати, и было три в одном: я пил, закусывал дымом, а на мне резвилась прекрасная амазонка. А потом я затерялся во времени. Очнулся уже в кошмаре. Я дрался с каким-то неандертальцем, претендующим на ночь с Флорой. Бились мы насмерть: ломались кости, рвалась плоть, вылетали зубы. Когда я стал ослабевать, противник принялся меня душить. Все же мне удалось оторвать его руку от горла, и я тут же услышал ободряющий визг Флоры – двуличная пещерная дикарка была на моей стороне. Я вывернулся и сунул руку противника прямо в костер! "Ура!" – заревел я, но оказалось, что ору не я. Открыв глаза, убедился, что блажила не пещерная проститутка, а клиентка собственной персоной. Оказалось, меня душил Римкин любимец. Как она ни убеждала, но я так и не поверил, что двухметровый питон видел во мне лишь старшего брата и хотел просто пообниматься. У меня от его «дружеских» объятий до сих пор глаза навыкате. Вот и получилось, что я не руку противника сунул в костер, а голову питона аккурат в спящую рядом Римкину грудь. Он и укусил ее за сиську. Римка, зараза такая, видимо, знала о шутливом характере питомца не понаслышке: орать-то орала, но шприц с какой-то отравой с тумбочки схватила и всадила твари земной прямо в глаз. Вскоре я смог дышать. И одеваться. Побил собственный рекорд, поставленный в гостях у лесбиянок.
– Ну куда же ты уходишь, Тарзанчик? У меня горе, а ты…
– Считаешь, что сдохнуть должен был я?! – крикнул я. – Почему ты радовалась, когда меня душил этот козел? С меня довольно! Я не Тарзан, а обыкновенный парень и не могу противостоять твоим убийцам. Признавайся, кто кроме черепахи есть в квартире?
– Никого. Ты же убил Коленьку-у-у!
– Или ты прекращаешь ныть или…
– Всё-всё-всё! Пошли на кухню!
Завис я у Римки еще на несколько часов. На прощание подарила пузырь зелья. Впрочем, хрен бы дала, если бы не согласился похоронить питона. Рыть могилу посреди перекрестка я, естественно, не собирался и планировал оставить сумку со змейкой в каком-нибудь безлюдном месте. Например, на детской площадке. Может быть, кому-то на чучело пригодится? Даже в таком приличном доме случаются неприятности – лифт не работал. Пришлось топать пешком. Сумка тяжелела с каждой ступенькой, и я проклял Римку. На полпути послышалось злобное тявканье сверху. Я ругнулся, когда лай стал приближаться. Добавились крики: «Муся! Муся!» Решив передохнуть, я бросил сумку на пол. Женский крик приближался, но собака тявкала уже этажом выше. Видимо, песик хочет на улицу, ухмыльнулся я. Тщедушный терьер заткнулся, увидев меня. Остановился и по-настоящему зарычал: мол, пропусти.
– Ты куда бежишь, родимый? – спросил я его. – Хозяйка тебя зовет. Не слышишь?
Показалась взъерошенная женщина и песик решился: метнулся меж мной и сумкой.
– Ловите! – заорала хозяйка.
Что оставалось? Я и поймал искавшее свободу животное.
– Ай! – завопил и я, когда псяра цапнул меня за палец. Не везет мне что-то с пальцами! Я с удовольствием закатил ему по макушке щелбана.
– Что вы делаете?!
– Он меня укусил!
– Не он, а она! Отдайте… Ах ты, моя красоточка! Куда ты собралась без меня, а? Позже пойдем гулять, позже. Ой, спасибо вам большое, молодой человек!
– Ну что вы, не за что.
– А что это вы тут делаете? – спросила женщина. – Я вас не знаю.
– Давайте познакомимся, – предложил я, окинув взглядом даму с собачкой. Муся зарычала.
– Ой, ведь я не одета, – засмущалась женщина. – Зоя Павловна.
Как мне надоели эти домашние халаты. Шкафы завалены одеждой, а к кому ни приди, все в халатах! И животные надоели.