– Помнишь, ты как-то говорил о сексе на сеновале?
– Ну…
– А ты сам когда-нибудь отдыхал с девушкой на сеновале?
– Было у меня одно такое свидание.
– Как интересно! Расскажи! И вообще про жизнь деревенскую расскажи.
– Только ты не смейся. Знаешь, я ведь часто вспоминаю годы, прожитые там... – Я лег на спину, сцепил руки за головой и уставился в потолок. – Когда учился в старших классах, я пошел работать на трактор. Да-да, не перебивай. Девок катал… Зашибись! Треснешь стакан самогонки и погнал по деревне! И на комбайне работал. Зерна стырю и домой. Не закатывай глаза. Не своруешь, не проживешь. Воровали всё подряд: от молока до морковки. Коровы, телята, три порося, два гарема гусей, полсотни курей, три кошака, Жулька со щенятами. Кормить их надо? То-то… Осенью надо погреб забить. Картошка, овощи, соленья-варенья. Тяжковато…
– Бедненький мой… – Маргарита погладила меня по груди. – Про сеновал расскажи…
– А, ну да. Было это в восьмом классе. Мне тогда пришла пора пройти обряд инициации.
– Чего?!
– Инициации. Батя так решил. Нашел, значит, мне девку деревенскую. Она всех тогда принимала в мужики.
– Ну и батя у тебя.
– Глупая ты, Маргарита. Я ж тогда уже весь издрочился. Вот батя и подсуетился, чтобы я какую-нибудь соседку-одноклассницу не обрюхатил.
– Ой, мамочки мои…
– Не смейся! Девке на тот момент было лет тридцать. Хорошая такая…
– Не молчи, рассказывай!
– Ах да, извини, задумался. Родители ушли о греха подальше из дома. Она пришла, а у меня уже всё готово. Полезли на сеновал. Она первая, так я попросил.
– Бесстыжий!
– Ага… Лезу и тащусь! Она, естественно, без трусов. Мы выпили алкмикстуры – батя целый литр дал! Соловейка поёт, запах клевера, солнышко сквозь щели. Мы закусили и началось…
– Ну же, не молчи!
– Она вся чистенькая была, побритая… Коса у нее роскошная была и глаза с поволокой. Грудью тяжелой прижимается ко мне, обнимаемся, что аж кости у нее хрустят! Тело у нее горячее, а губы холодные… Лобызаемся взасос, ух! Разлеглась веером… А у меня уже спермы в ухе, как самогона в стакане! Ну я как дал!
– Без презерватива?!
– Ты что, инициация должна быть только вживую! А про триппер тогда в деревне никто и не слышал. Появись кто заразный или заразная, убили бы на месте! Это тебе не город! Короче, она подмахивала офигительно и так орала, что соловей дуба дал от зависти!
– Врешь!
– Ну, не дал, но заткнулся. А потом она ушла, огородами… Когда я проснулся, хотел похмелиться, но пузыря с самогонкой не нашел.
– Украла? – изумилась Маргарита.
– Почему украла? Это ее заработок.
– Не маловато ли?
– Так она ж и удовольствие получила! В самый раз, в общем. Вот и вся история.
– А мы с тобой могли бы когда-нибудь ну, это… на сеновале?
– Хватит болтать, мне пора выдвигаться.
– С ума сошел?! Ну-ка покажи, что ты с той девушкой делал!
За завтраком Маргариты сказала:
– Извини, не подброшу тебя домой. Мне нужно съездить в одно место, за город.
– Сегодня ж выходной. Куда тебе надо ехать?
– Тебе и вправду интересно? – спросила она, и я кивнул. – Давно хотела завести какое-нибудь животное. Вот решилась на кошку.
– Не люблю кошаков. Купить, значит, хочешь?
– Нет. Я просматривала сайты и хочу взять кошечку именно из приюта. Сейчас и поеду.
– Шутишь? – спросил я. Маргарита покачала головой. – Хочешь, поеду с тобой?
– Хочу… – Она не сдержала улыбки.
Вот надо мне эти кошечки-херошечки, подумал я и почему-то именно сейчас решил сказать Маргарите всю правду. Она, к моему удивлению, спокойно восприняла услышанное, но уговорила не уходить из фирмы. Какой же я слабохарактерный! Тьфу на меня!
Больше никогда не поеду в приют для животных: смотреть в их глаза было невозможно. Никогда не думал, что я такой чувствительный. Мне хотелось спасти всех этих бедолаг и убить тех, кто причастен к их нынешнему существованию. В итоге Маргарита выбрала трехмесячную худющую животюгу. Так как она была за рулем, пришлось взять кошку на руки мне. Эта дура впилась в шею когтями, и отодрать ее не представлялось возможным.
– Смотри-ка, а ты ей понравился!
– Надо обстричь ей когти. Чего она так колотится? Может больная?
– Ты же слышал, ветеринар сказала: здорова!
– А почему она такая дохлая?
– Тебя бы не кормить. Как мы ее назовем?
«Мы?!»
– Мурка.
– Какая к черту Мурка? – рассмеялась Маргарита.
– Мурка, ты мой Муреначек! Мурка, ты мой катеначек! Мурка, Маруся Климава, прасти люби-ма-ва! – запел я.
– Егор! – закричала Маргарита. – Избавь меня от шансона!
– А Мурке нравится. Смотри, как слушает.
– Ладно, Мурка так Мурка!
Дома у Маргариты я еле отодрал от себя полюбившую меня кошку. Мы помыли ее, покормили, и счастливая животюга завалилась спать прямо у своей тарелки. Мы тоже пообедали и прилегли типа покемарить. Только и успели разок полюбиться, как Мурка стала скрестись в дверь. Маргарита захныкала, пришлось котяру впустить. Спал я без сновидений: Мурка дрыхла на моей подушке, исправно отгоняя кошмары.
***
Прошел месяц. Я отдыхал от блядок и даже вечерами засиживался допоздна в офисе. Несколько раз мы встречались с Маргаритой по ее же просьбе. Сам я решил больше не идти у нее на поводу. Мы спокойно трахались и я уходил, не оставаясь ночевать. Маргарита не противилась и всё нас вроде бы устраивало.
Но однажды вечером ошарашила звонком:
– Помнишь, ты обещал свозить меня на курорт?
– Ого, когда это было?
– Так и знала, что забыл. А еще ты жадина. Но я-то не жадная и решила сделать тебе сюрприз: заказала путевки! Билеты в кармане!
– А Мурка?
– Приятно слышать, что беспокоишься о ней. Мурку завезла в кошачью гостиницу. Короче, жду с чемоданом сегодня вечером. Вылетаем в шесть утра, – добавила Маргарита и отключилась.
Вот и пойми этих женщин!
Поужинав, мы легли в кровать. Прильнув ко мне, Маргарита предложила:
– Давай перед отъездом сделаем это несколько раз, чтобы ты хотя бы в первые часы отдыха не искал, куда свою колбаску приткнуть.
– Не ожидал от тебя такое услышать. – Я действительно обиделся. Мне бы промолчать, но язык мой – враг мой, и я по привычке ляпнул: – Как бы то ни было, но трахаться впрок я не умею, потому что ягод не наешься на год.
Маргарита пожелала спокойной ночи и отвернулась к стене.
– Извини, глупость сморозил, – я погладил ее по спине, и она тут же повернулась. – Знаешь, хочу сообщить тебе кое-что важное.
– И ты меня извини. А о важном скажешь, когда будем на море. Кстати, я тоже тебе что-то сообщу. Сейчас же мне совсем не хочется спать, – промурлыкала Маргарита.
– Пусть так и будет, – сказал я и накрыл нас одеялом с головой.
До аэропорта мы не доехали каких-нибудь пары километров. Пьяный ублюдок не справился с управлением и столкнулся с нами лоб в лоб. Он погиб сразу, но туда ему и дорога. А вот Маргарита, как всегда, была не пристегнута и ударилась головой о стекло. Сколько раз говорил: пристегивайся, пристегивайся! Потом была скорая, гаишники и кровь. Кровь Маргариты на моих руках...
К вечеру она так и не пришла в сознание. Врач и Санёк уговорили не ночевать в больнице. По дороге домой товарищ молчал. И правильно делал: я был на взводе.
– Что теперь? – спросил он, когда мы вошли ко мне в квартиру.
Я стоял как дурак в коридоре и не знал, что ответить.
– Иди в ванную, – предложил Санек. – А я пошарюсь в холодильнике.