– Езжай домой. Скоро утро, тебе ж на работу.
– Отпрошусь, а завтра повожу тебя. Ну?
– Ты прав, – согласился я. – Оставайся.
Когда я вышел из ванной, Санька на кухне не обнаружил. Шлепая босыми ногами по полу, пошел в гостиную. Товарищ спал одетый на диване. Будить я его не стал. Открытая бутылка водки, хлеб и колбаса, приготовленные другом, вызвали рвотный позыв, но я заставил себя выпить. Закурив, откинулся на спинку стула. Вот и всё. Отдохнули. Всё рухнуло в одну секунду. Что будет с Маргаритой? Врач толком ничего не объяснил. Сказал лишь, что других повреждений, кроме как от удара головой о лобовое стекло, нет. Остальная информация будет позже. А это что еще такое? Я махнул рукой, и муха, сидевшая на куске хлеба, отлетела в сторону. Я налил еще водки. Выпил. По привычке всё убрал в холодильник. Опять закурил. Нет, думать сейчас невозможно. Надо лечь и попытаться заснуть.
Проснувшись, я выругался: надо же было кому-то сообщить о Маргарите. В ее сумочке нашел мобильник, стал просматривать контакты. Странно, но никого похожего на родственников не обнаружил. Лишь имена да какие-то прозвища. Ни хрена не понимаю. Ага, вот и Кристина. Было семь утра, но я решил позвонить.
– Кристина?
– Егор Борисович? – голос секретарши налился тревогой. – А…
– Подожди, не перебивай. Мы попали в аварию. Маргарита в больнице. Без сознания.
– Боже… А с вами всё в порядке? Что теперь делать? – Кристина расплакалась.
– Ни хрена со мной и ничего не в порядке! Кристина, успокойся. А что делать, я и сам не знаю! Чего ты мне дурацкие вопросы задаешь?! Черт, да что ты прицепилась-то ко мне?!
– Я не поняла, Егор Борисович…
– Это я не тебе, а мухе! Значит так. Адрес больницы сообщу позже. Кристина, у Маргариты есть родственники? Что-то я никого в телефоне не нашел.
– Насколько я знаю, никого у нее нет.
– Понял. До встречи.
Отключив телефон, я прицелился и шваркнул ладонью по столу. Хренушки я попал. Муха преспокойно улетела. Странно, они же вроде в спячку впадают по осени?
– Ты чего шумишь? – Я оглянулся и увидел заспанного Санька.
– Муха достала.
– Какая муха?
– Обыкновенная. Сань, давай собираться. Завтракать будешь?
– Не откажусь, но ты занимайся своими делами. Я сам справлюсь.
– Спасибо. Слушай, а что брать в больницу, а?
– Для Маргариты?
– Да для кого ж еще?! – заорал я.
– Не кричи. Не знаю я, что брать. Давай не будем гадать. Съездим, всё разузнаем, а потом и привезем, что понадобится.
В больнице ничем не обрадовали: в сознание Маргарита не пришла. На вопрос когда придет, врач посоветовал ждать.
– Сколько ждать? – спросил я.
– А вы вообще кем пострадавшей приходитесь? – поинтересовался он.
– Друг.
– А муж у нее есть?
– Считайте, что я ее близкий друг.
– Видите ли, в чем дело… – замялся врач. – Впрочем, пойдемте в мой кабинет и там всё обсудим, – предложил он.
Разговор был короткий: если я платежеспособен, то Маргариту надо срочно перевозить в более подходящее место: так будет лучше не только для нее, но и для ребенка. Я чуть не потерял сознание от этой новости. Обсудив детали предстоящего переезда, я покинул больницу.
– Ну что? – спросил Санька, когда я сел в машину.
– Маргарита всё так же без сознания. Надо перевозить в платную.
– Ого…
– Да что, Саня, ого? У меня есть сбережения, но их хватит ненадолго. В общем, мне нужны деньги.
– Чем смогу помогу.
– Спасибо, Сань. Должны быть деньги и на фирме, и у нее лично, но я пока не в курсе всего этого.
– Ты мне одно объясни. С чего вдруг так беспокоишься о ней?
– Сам еще не разобрался. Но если честно сказать, Маргарита беременна.
– От тебя?! Поздравляю, дурья твоя башка!
– Да иди ты…
Навестил я Маргариту уже в частной клинике. Когда сиделка вышла, я подошел к кровати. На Маргариту было страшно смотреть: бледное, всё в порезах, лицо.
– Маргарита… – Прикоснувшись к ее щеке, я не смог сдержать слез. Кое-как вытерев рожу, выбежал из палаты.
– Что-то случилось? – сиделка вскочила со стула, и я мотнул головой. – Присядьте. Не волнуйтесь, здесь за ними будет полноценный уход. Даже не сомневайтесь.
– За ними? Ах да… Спасибо. Поеду я.
– Конечно-конечно. – Сиделка встала. – Сходите в церковь.
– Что? Да, наверное, вы правы.
Возвратившись из храма, в котором никогда раньше не бывал и где, как мог, помолился, я решил перекусить, а заодно и напиться: случившееся утомило и морально, и физически. Отварив сосисок, макарон и поджарив яичницу, уселся за стол. Налил граненый стакан водки, залпом выпил. Показалось, что опьянел, не успев и допить. Быстро, не пытаясь особо и разжевывать, стал есть.
– Ты опять здесь, – я прищурил глаз, увидев муху, ползающую на другом конце стола. – Жрать хочешь?
Отщипнув крошку хлеба, потянулся к мухе. Она припала на лапки и замерла.
– Не бойся, – пьяно ухмыльнулся я. – На, жри, – крошка полетела в насекомое. Муха испугалась, отлетела к окну. Я хлебнул водки прямо из горла. – Егор, – сказал я, глядя мутным взором на осмелевшую муху, приземлившуюся возле крошки. – А тебя как звать? – Муха не отвечала, лишь усердно тыкала хоботком. – Знаешь, а у меня крыша поехала. Уже с насекомыми разговариваю. Ты будешь представляться или нет, а? – рявкнул я, выдыхая дым прямо в муху. Та вновь шарахнулась от стола. – Не нравится, да? – Я поднялся, муха от греха подальше взлетела к потолку. – Ща будем проветривать помещение! – сказал я и открыл форточку. – Можешь выметаться, если не нравится, а я пошел спать.
Голова после тяжелого, мутного сна раскалывалась, и я поплелся на кухню. Зрелище застал не из приятных: пепельница с бычками, недоеденная жратва. Я брезгливо поморщился, но совсем не от этого. Чиркнув мне по голове, пролетела муха. Или показалось с похмелюги? Значит, решила остаться? Ну-ну. Убрав бардак со стола, я приготовил кофе. Размешивая в кружке сахар, некоторое время молча наблюдал за ползающей по столу нахлебницей.
– Условия такие. Если остаешься, беру на довольствие. Но! Форточка всегда открыта. Как понимаешь, я не собираюсь задыхаться в дыму. Если улетишь, искать не буду. А звать тебя буду Фрося. Будем знакомы! – я попытался улыбнуться, но помешали набежавшие слезы. – Эх, Фрося, Фрося. Херово мне… – Муха замерла. Я послюнявил палец, макнул в сахарницу. Затем медленно стал протягивать руку к мухе. – Выбора у тебя нет. Или жри, или… – Я стряхнул сахар с пальца, Фрося метнулась в сторону. – Ну и дура. – Облизав палец, я взял телефон и вызвал такси. Собираясь выходить из квартиры, заглянул в кухню. Муха хрумкала сахар.
В квартире Маргариты было темно и тихо. На душе заскребло, и я, пытаясь отвлечься, потащил чемодан Маргариты в спальню. А стоит ли разбирать вещи? Кому это нужно? Во всяком случае, не ей. Кому же тогда? Черт меня возьми. Разобравшись с чемоданом, я позвонил Саньку и попросил помочь с переездом на квартиру к Маргарите.
– А она не вышвырнет тебя, когда вернется?
– Пусть лучше вышвырнет, но выживет.
– Извини, брат. Завтра после обеда устроит?
Расстелив кровать, я забрался с головой под одеяло. Без Маргариты было неуютно, холодно и тоскливо.
Утром, после душа, я сидел на кухне и пил кофе. Казалось, что сейчас подойдет Маргарита, обнимет. Я приласкаю ее… Стоп, а почему ей никто не звонит? Я достал из сумочки телефон Маргариты – мертвый. Подключив зарядное устройство, включил аппарат. Смс-сообщений не было, всего лишь несколько пропущенных звонков. Последний был несколько минут назад от некой Ирины. Я дернулся от неожиданности, когда телефон задрожал в моей руке. Опять звонила Ирина. Видимо, она была наслышана обо мне и поэтому разговаривала, не стесняясь в выражениях. Мол, не устроил ее такой же ухарь, как и я, и теперь ей необходима замена. Я ответил, что не занимаюсь этими делами, а Маргарита не может по известным обстоятельствам. Ах, вы не слышали? Незнакомая клиентка посочувствовала, но пригрозила уничтожить фирму, если я не решу вопрос положительно.
Через час мы с Кристиной сидели в кабинете Маргариты. Секретарша грузила какой-то текучкой.