– Стоп, Кристина. Мне глубоко наплевать на твоих яйцеголовых переводчиков, их гребаные переводы и все языки мира, вместе взятые! Кстати, Кристина, возникла проблема. Сегодня утром звонила клиентка, какая-то Ирина. Жаловалась, что кто-то из наших не выполнил заказ. Короче, я ее послал.
– Егор Борисович, что ж вы сразу не сказали?!
– Ты о чём, Кристина?
– Ну что вы как маленький, в самом-то деле? Маргарита Иннокентьевна мне очень доверяла, и я в курсе всего. Конечно, она лично договаривалась с клиентками, но когда она в отлучке, все вопросы я решала сама.
– Так почему эта Ирина тебе не позвонила?!
– Я телефон вчера потеряла… Думала, схожу в обед и куплю…
– Кристина, держи телефон Маргариты и звони! Найди этой шкуре замену!
– Я быстро, Егор Борисович!
Кристина вылетела из кабинета, а я глянул на сейф. А почему и нет? Ключ от сейфа на связке, где и ключи от квартиры. Надо посмотреть, решился я. В сейфе были деньги – много денег, – какие-то папки, несколько бутылок с дорогим спиртным. Прервав осмотр, в кабинет заглянула Кристина, сообщила, что вопрос решен положительно.
Минут через пятнадцать я молча пил кофе. Секретарша сидела напротив и терпеливо ждала.
– Кристина, Маргарита и я больше не будем заниматься блядками, – сказал я, отставляя чашку.
– А на что вы собираетесь ее лечить, а? На что, я вас спрашиваю?! – вдруг заорала секретарша. – Ну есть там некие деньги, – она кивнула на сейф. – Но надолго ли хватит? Вы же нищий! – Кристина презрительно скривила соблазнительные и настоящие губки. – Кроме того, что болтается между ног, у вас ничего нет! А через десять лет и этого не будет.
– Тьфу на тебя.
– Я давно знаю, что вы любовники. Предполагаю, вы воспылали чувствами, но на какие шиши вы будете оплачивать содержание в клинике через полгода? Она жила на широкую ногу, и нет у нее громадных сбережений. Скажи мне, Егор, – она перешла на ты, – зачем тебе всё это? А если она останется инвалидом? Зачем тебе это нужно?!
– Ты не поймешь.
– И не хочу понимать. Но как ты собираешься жить?
– Буду продолжать заниматься переводами, наберу еще людей. А сейчас хочу, чтобы ты ушла из фирмы и забрала с собой всех этих… таких как я. В общем, забирай этот блядский бизнес себе.
– Ты шутишь?! – Кристина чуть не упала со стула. – Но что скажет Маргарита?!
– Это уже мои проблемы. Во всяком случае, я постараюсь с ней договориться. Ты поможешь мне разобраться во всем? – Я обвел рукой кабинет.
– Конечно! Я даже приглашу тебя к себе в гости, сегодня! И ничего не потребую взамен.
– Спасибо, нет.
– Ты отказываешься?!
– Да. Иди, Кристина. Мне нужно побыть одному.
– Какой же вы, Егор Борисович, дурачок.
– Иди, Кристина, знаешь куда? – улыбнулся я в ответ. – И приготовь мне еще кофе.
– Дай хоть поцелую тебя на прощание…
– Губы вытри. Ненавижу помаду. Не надо в губы целовать, достаточно с тебя и щеки.
Чмокнув меня, Кристина так и осталась стоять, виновато улыбаясь.
– Что еще? – спросил я недовольно.
– Ты забыл дать мне папку.
– Какую еще папку?
– Зеленую. Лежит в сейфе. Да-да, в самом низу, – подсказала она. – В ней информация о клиентках и наших парнях.
– Найди прямо сейчас мои данные!
***
С утра пропадал на фирме. После обеда навещал Маргариту, затем возвращался домой, где меня поджидало неполное мое семейство Муха Фроська да кошка Мурка. Фроська так и не заснула, и мы сдружились с божьей тварью: встречала как самый настоящий друг. Летала вокруг, задевая волосы на моей голове лапками. Иногда была не в настроении и тогда кусалась. Причину такого неуважения я сначала не понимал. Однажды после очередного укуса попробовал ее покормить. Тут до меня и дошло, что грызется она исключительно голодной. Снимая кормежку на планшетник для друга – Санёк не верил в дружбу насекомого и человека, – я и сам поражался происходящему. Фрося практически перестала меня бояться. Положив на палец кусочек мяса, измазав вареньем или мороженным, я приближался к ней. Она забиралась на палец и преспокойно ела. Удивительно. Когда работал, ползала по монитору ноутбука. Однажды я, откупорив пузырь шампанского, сидел на кухне. Фроська решила составить мне компанию: ползала по влажному горлышку бутылки и наяривала хоботком без всяких тостов. Включив планшетник, я положил палец на край горлышка. Муха замерла, но, не узрев никакой опасности, продолжила приятное действо. «Фрося, залезь на палец, – попросил тогда я муху. – Докажи, что ты меня понимаешь. Ну же, давай, а то Сашка не верит». Фрося и залезла! «А ну, еще разок! Докажи, что это не случайность!» Если бы не запись, я бы и сам никогда не поверил. Нахлебавшись шампанского, насекомое обнаглело и, перебравшись на мою ладонь, принялось за вечерний туалет. Надо было видеть, как она чистила лапки и крылышки. Уж не знаю, почему, но я тогда сказал: «Фрося, прошу тебя, не умирай, пока Маргаритка не выйдет из комы, а? Для чего ты мне послана, обыкновенная муха обыкновенному человеку, я не понимаю, но прошу, не умирай, пожалуйста!» Мурка, видя мое отношение к мухе, ревновала и всё пыталась ее поймать. В конце концов, получив пару раз под зад, оставила Фроську в покое.
Я был дома, когда зазвонил мобильник. Из клиники сообщили: Маргарита пришла в себя.
Вскоре я сидел перед ней и держал за руку.
– Привет. Ты не представляешь, как я рад, что ты очнулась!
– Привет… Я плохо выгляжу? – спросила Маргарита.
– У тебя такой же ежик, как и у меня. Все женщины одинаковы. Думают лишь о внешности.
– И я такая же, как все? – улыбнулась Маргарита.
– Нет. Ты особая, – ответил я и, наверное, слегка покраснел.
– Что ты хочешь этим сказать? – она тихонько сжала мою руку.
– Пока ничего, – сказал я и оглянулся на дверь.
– Стесняешься? – улыбнулась Маргарита.
– Не-а, – ответил я и полез рукой под одеяло. – Тепленькая ты…
– Ой, щекотно! Лучше расскажи, что в мире творится.
– Кое-что действительно произошло, – я убрал руку с живота Маргариты. – Фирма под моим руководством процветает. Но вот Кристину я уволил.
– За что?!
– Я отдал ей твой бизнес.
– Теперь я нищая, – хмыкнула Маргарита.
– И сам ушел, но намного раньше.
– Врешь… – Маргарита прищурилась.
– Помнишь, хотел о важном тебе сказать перед отъездом на курорт? И справку еще показал? За неделю до справки и решил покончить с такой жизнью. А еще я переехал жить к тебе. Думаю, у ребенка должен быть папка.
– Так ты знаешь?!
– Ага… Так рад, ты даже не представляешь!
– Я тоже! Но ведь ты хочешь еще что-то сказать?
– Хочу… Наклонись… Я тебя люблю!
– Боже, и я тебя люблю…
Дома я стал прыгать и орать прямо в коридоре: таким мне представлялся танец охреневшего от счастья мужика. Мурка испуганно таращилась на меня. Внезапно я остановился, почуяв неладное.
– Мурка, где Фрося?– не разуваясь, я метнулся в кухню. Мушки там не было. Обыскав всю квартиру, вернулся на кухню. Вот где она может быть? Вспомнив, что не осмотрел еще одно место, опять побежал в гостиную. Банка, в которой я привез Фросю в квартиру Маргариты, стояла на подоконнике. Несколько секунд я не двигался, боясь приблизиться. Когда же подошел, увидел на дне банки Фроську. Вспомнилось не к месту, что мне пришлось изрядно помучиться, когда она не желала переезжать на квартиру к Маргарите. То есть никак не хотела залезать в банку из-под кофе. Всё же я тогда изловчился, и мы благополучно доехали до нового места жительства под хохот Санька. Я сел на пол и уставился на муху, которую просил не умирать до выздоровления Маргариты. Неужели это произошло на самом деле? Маргарита выкарабкается, но Фросю-то как жалко. Тут мне показалось, что она шевельнула лапкой. Живая?!
– Фрося,– прошептал я,– выполни еще одну просьбу, а? Пусть будет так, что ты не умерла, а просто уснула! Пожалуйста...