— Вы серьезно решили позволить слепому гоняться за вами в одиночку? — Шрамы, покрывавшие половину его лица, натянули его ухмылку, сделав ее кривой.
— Ох, бедненький. — Ноэль взяла его за локоть. — Вот, позволь мне помочь тебе.
— Благодарю тебя, прекрасная дева.
— И ни прекрасная, и ни дева. — Ноэль ухмыльнулась. Дюко, казалось, не знал, что на это ответить. Эйра восприняла его молчание как возможность.
— О чем это ты хотел поговорить? — Она сгорала от любопытства весь последний час.
— Не здесь. Могу ли я войти?
— Конечно. — Ноэль ответила за всех, когда открыла дверь.
Дух благовоний обрушился на них, несущий в себе аромат ночных цветов и умиротворения. Светильники были подвешены по центру зала, лампы с биолюминесцентным наполнением отбрасывали на стены и потолок холодное голубое сияние. Плюшевая дорожка провела их по коридору в общую комнату, которая была полностью преобразована. Исчезли скамейки и стол, а на их месте в левой части комнаты стоял полированный обеденный стол на шестерых. Справа по-прежнему стоял диван, но теперь он был покрыт мехами, одеялами и подушками.
— У нас даже есть удобные кресла! — сказала Элис, выглядывая из задней двери.
— Меня не волнует, что тут, надо срочно подняться наверх. — Ноэль преодолевала по две ступеньки за раз.
— Я полагаю, все чудесно? — Дюко спросил Эйру. — Даже если я могу ощущать грубые очертания вещей с помощью магии, я не могу определить точный материал или форму. Все, что я могу сказать, так это то, что здесь пахнет лучше, чем в нашем доме.
Она тихо рассмеялась.
— Значительно лучше. Много шелковых гобеленов в красных и золотых тонах.
— Красное и золотое для меня ничего не значат, — сказал он с легкой усмешкой.
— Ах да. — Эйра покраснела от смущения. Дюко сказал ей, что родился почти полностью слепым, шрамы тут были не причем. — Прости, я…
— Нет причин для волнения. Такое случается постоянно. — Он похлопал ее по плечу. — Я не грущу из-за того, что упускаю что-то, чего никогда не знал. Но, что более важно… думаешь, я могу лично проверить, есть ли у нее то одеяло? — Затем Дюко добавил, покачивая светящимися точками на бровях: — Я очень в этом заинтересован.
— Я закатываю глаза, глядя на тебя, — сухо сказала Эйра.
— Спасибо за подсказку. — Он усмехнулся. — Хотя я слышу это в твоем голосе, когда ты так делаешь.
Они последовали за Элис и Ноэль на их второй этаж. Наверху было три комнаты для девушек из команды (Элис даже выгравировала имена на дверях). Комната Каллена находилась внизу, сбоку от входа. Предоставить ему отдельную спальню внизу, без сомнения, было задумано специально.
Ноэль была в процессе взволнованного рассказа о четырех новых подушках, которые она получила вместе с шелковым ковриком и шкафом для своей одежды.
— Все это немного стеснено дополнительными вещами, — пробормотала Элис.
— Тесновато, но с комфортом, — мечтательно произнесла Ноэль. — Теперь эти испытания будут не такими уж плохими.
Элис засмеялась.
— Тебе так легко угодить.
— Я ставлю на это свой успех. — Дюко прислонился к стене. Ноэль фыркнула, но не возразила. Эйре стало интересно, действительно ли он не замечал искренней, зарождающейся привязанности Ноэль или просто притворялся, скрывая это под шутками и забавами. Она бы поставила на последнее. Дюко всегда был точно осведомлен о том, что происходит вокруг него. Выражение его лица стало серьезным. — Теперь, когда мы исследовали ваши подушки, нам следует поговорить, Эйра.
— Все, что ты хочешь мне сказать, может быть сказано при Элис и Ноэль. — Эйра переступила с ноги на ногу, стоя еще немного по стойке «смирно». Дюко казался нерешительным. — Я все равно передам им все, что ты скажешь. Так что мы могли бы не утруждать себя фарсом и включить их в разговор с самого начала.
— Ты создаешь свой собственный Двор Теней? — Светящиеся точки на его лбу изогнулись дугой.
— Что-то вроде того.
— Очень хорошо.
Эйра ожидала большего сопротивления от Дюко и была рада, что его не последовало.
— Так в чем же дело?
— Двор… ну, то, что от него осталось… активно пытается вычислить Столпов на турнире.
— Значит, подтверждено, что Столпы здесь? — тихо спросила Элис. Милая подруга Эйры, вечная оптимистка, без сомнения, до сих пор верила, что худшего может и не случиться.