Ион вдруг сам покрылся искрами, окутавшими его словно броня и быстро повернулся для нового удара. Смотритель сумел увернуться и от второй волны, раскидавшей и так являющиеся в беспорядке вещи, подпалившей и покоробившей стену, на которой висела парочка весьма безвкусных картин. Произведения тут же отправились в небытие. То же самое ждало и старика. По его лицу было однозначно понятно, что противостоять такой силе он в данный момент не способен. Но иногда опыт, знания и мастерство берут верх даже над самой разрушительной силой. Арктур упал рядом со столом в углу комнаты и быстро смел с него льняную солфетку, использовав её вместо перчатки и обхватив пальцами камень на своем посохе. Скрипнув зубами он вырвал камень из паза и проговорил несколько слов, в то время как над рукой просверкали несколько заранее подготовленных магических ореолов с рунами. Ион приготовился нанести третий ужасающий удар, смотритель был загнан в угол и уворачиваться было некуда. Но он был готов. В отчаянном рывке, благодаря тому, что парень и так сократил дистанцию между ними, он откинул посох и, переложив камень в другую руку, прикоснулся им к Иону. Волна энергии потоком вырвалась из рыжего мальчика и перешла сначала в камень, а потом и в Арктура. Молодой чародей закрыл глаза и повалился пол совершенно лишённый сил. Он все еще мог слышать, хоть и не мог ни пошевелиться, ни открыть глаз. Раздался уже знакомый кашель, а парень слышал как его источник, отдышавшись, поднимает что-то с пола и крехтя от боли возвращается к нему.
– Я бы этого не хотел, правда… – говорила черная пустота, что висела у Иона перед глазами. Голос словно прорывался через завесу и затухал с каждым последующим словом. – Но я слишком долго к этому шел, чтобы отступать. Раз ты не желаешь мне помочь, то придется убрать тебя с пути. Для тебя магия это жизнь… не повезло тебе…
Тирада смотрителя кладбища прервалась, расплываясь в вереницу непонятных гулких звуков и наступила тишина, а вместе с ней исчезла и всякая связь с реальностью.
***
– Что это такое? – спросил Финред в полном недоумении глядя на картину.
Тортон, явно ожидавший вопроса и даже специально приготовившийся наблюдать озадаченное лицо рыцаря, ответил: – Очень возможно, друг мой, мы наблюдаем настоящее чудо.
Финред немного сдвинулся в сторону, потом в другую, а затем вернулся на прежнее место прямо перед почти двухметровой картиной в черной блестящей рамке. Поверхность холста блестела так, что, казалось, была посыпана очень мелкими кристалликами. В зависимости от угла, с которого ведется обзор, изображение переливалось и словно оживало, начинало двигаться и видоизменяться.
– Что ты тут видишь? – спросил археолог, прикрыв один глаз, а вторым уставившись в картину.
Рыцарь почесал бороду и честно ответил: – Ну… даже не знаю, что сказать.
Сказать что-то определенное действительно было трудно, потому что изображение на холсте являло собой некую абстракцию или кляксу. Это было переплетение пятен на белом, блестящем как снег на солнце, фоне. Было похоже, что настоящую картину закрывает очень толстое матовое стекло. В этом калейдоскопе проглядывались еле различимый силуэты. Или же это было обычное человеческое воображение. Но что-то в этой кляксе привлекало рыцаря, что-то смутно знакомое и, как ни странно, до боли пугающее. Казалось, оно пыталось ему что-то сказать, но завеса предательски мешала.
– Все так и отвечают. Члены этой импровизированной экспедиции считают, что это самое настоящее Полотно судьбы. Можешь в это поверить?
– Мне об этих полотнах в детстве в сказках рассказывали. – ответил рыцарь сдвигаясь в разные стороны и не отводя взгляда от переливающихся пятен.
– Не тебе одному.
– А почему вы решили, что оно настоящее? – он подошел ближе к картине, надеясь вероятно, что картина явит ему больше, но это не помогло. К тому же света от ламп явно не хватало для надлежащего изучения полотна. – И почему вы его не вынесли из этих развалин? Тут того и гляди, всё обвалится.