– Мы пытались, но его не поднять. – Тортон тоже подошел к картине. Она висела над землей на специальных креплениях, подсоединенных к большому обелиску и его голова была на уровне нижней четверти холста. Он погладил рукой раму. – Найти такое для археолога, это. – он тяжело вздохнул, отчего его скрипучий голос на несколько секунд выровнялся. – Жаль, что я никак не могу повлиять на ход дела. У меня нет документов, повезло хоть, что несколько проходящих коллег меня узнали и пустили понаблюдать.
– Какого?! – заорал появившийся из полумрака, вероятно, один из тех самых коллег. – Тортон, кого ты сюда привел? Территория закрыта для постортнних! Да еще и к полотну! Совсем сбрендил?
– Угомонись, Балмут! – задребезжал в ответ Тортон. – Это же сир Финред, настоящий рыцарь. Я привел вам лучшего охранника. А то на мой взгляд те наемники никуда не годятся. – он указал на слоняющихся от безделья молодцов, наспех нанятых для охраны столь ценного артефакта.
– В этом уже нет необходимости. – протрубил археолог. – Граф великодушно прислал сюда почти два десятка обученных людей, так что и эту шелупонь мы тоже распускаем.
– Вот оно как. – скрипнул Тортон.
– Похоже, этот ваш граф очень заботится о безопасности. – высказал наблюдение Финред.
– Так что давайте, проваливайте все отсюда! – трезвонил Балмут. – И вас двоих это тоже касается!
Теперь уже безработные охранники толпой потопали наружу. За ними в хвосте колонны по узким проходам шахты шли и Тортон с Финредом.
– Я рад, что снова встретил тебя, Тортон. – говорил рыцарь. По пути ему приходилось постоянно нагибаться и уворачиваться от кусков породы, норовящих прилететь ему в голову. – Приятно поболтать с человеком своих интересов. Я столько времени провел с Лентрит, пытаясь уберечь её от всего, что забыл, какого это – просто приятно проводить время. Я так устал, Тортон. Она сводит меня с ума.
– Правда? – удивился археолог. – А я думал у вас все отлично, не считая ее привычки сбегать и вляпываться в неприятности.
– Нет, ты не подумай. Мы хорошо ладим. А эти события, кажется, внесли еще больше ясности и понимания между нами. Но я хорошо её знаю, ей нужно гораздо больше времени, чтобы поумнеть. Не могу избавиться от этого чувства, даже сейчас не могу успокоиться.
– До Лотнира уже, можно сказать, рукой подать. Пора бы уже расслабиться, Финред. Завтра прикрепимся к каравану и все… А что собираешься делать, когда вернешься домой?
– Как раз об этом. Я думаю, что пора мне оставить службу. Возраст и выслуга позволяют мне уйти из ордена с почетом. Я по прежнему буду приглядывать за Лентрит, если король позволит, мне для этого не нужны никакие клятвы. Но доспехи больше не надену, без них я словно помолодел, чувствую некую свободу, если можно так сказать. Да и кости не хрустят.
– Вот уж не думал. – закивал археолог и хохотнул. – Но я тебя понимаю! Знаешь что, я бы предложил тебе взять отпуск и сгонять в пустоши Бездны.
– Ты шутишь?
– Не шучу. Гильдия планирует большой выезд для раскопок. Артильцы нас поддержат, так что никаких проблем не будет. Начнем мы с берегов реки, это совсем рядом с Грайтоном.
– Знаешь, неплохая идея, я это обдумаю.
– Я пришлю тебе депешу, когда экспедиция будет готова выдвигаться.
– Благодарю. – лицо старого рыцаря вдруг сильно изменилось, на миг утратило свою исключительную суровость и стало мягче. Он искренне обрадовался открывающимся возможностям. День и ночь, каждый миг сохраняя твердость, поневоле становишься невосприимчив к простым радостям жизни. Финред был рад, что ему ещё удается о чем-то мечтать и на что-то надеяться.
***
Ион очнулся, пришел в сознание, но еще не мог хорошо видеть. Было темно, а уши улавливали спокойный бархатистый баритон. – Да не дергайся ты. Будешь метаться как рыба, выброшенная на берег? Хватит. Иначе я не смогу тебе помочь.
– Ннннгггккнн…. НнНнннгх… – также слышались и стоны боли. Они продолжались и продолжались.
– Вот так. – сказал баритон.
Ион наконец сумел продрать глаза, подняв тяжелые веки, хотя все еще видел через плывущую завесу. Ему еще никогда не доводилось ощущать такого тягостного бессилия, как в этот момент. Но это меркло перед другим пугающим фактом – он не чувствовал связи с магией. До сих пор он всегда видел в себе эту незримую нить. Но теперь её не было. Настолько непривычное состояние привело его в ступор и заставило паниковать. Зрение догнало сознание, и картина окружающего стала яснее.