– Не сможешь. Не будь как они. Не решай за меня. Я решила.
Ион не смог поднять её на руки и закричал в приступе ярости и бессилия. Секунду спустя он внезапно отскочил назад, будто по нему выстрелили пушечным ядром и ударился спиной о стеклянный саркофаг. Трещины от места удара расползлись паутиной по крышке гроба.
– Нет! – крикнула мадам Торино.
Ион подскочил на ноги. Его глаза засветились, по рукам и ногам прошлась магическая волна энергии, а болезненный вид на глазах уступал место здоровому румянцу. Он отдышался, чувствуя возвращение силы, схватился рукой за поврежденный край саркофага, и повернулся, ещё раз взглянув на тело женщины.
– Я не позволю тебе ничего испортить, чародей! – кричала мадам Торино, взяв со стенда раритетный меч в малахитовых ножнах, направилась прямо на него. – Моя сестра будет жить!
– Ваша сестра… – неожиданно сказал чародей, удивленно выпучив глаза. – Не мертва…
Лицо мадам Торино перекосило от немыслимого изумления. Волна землетрясения тут же встряхнула музей и всех, кто в нем находился.
***
– Что ты натворил. – сказал Мастер и это не было вопросом.
Полотно, секунды назад переливающееся разными абстрактными формами цветов, будто сбросило пелену. Матовое стекло разбилось, явив миру изображение. Финред очнулся, открыл глаз на здоровой половине лица. Ему требовалось немного времени прийти в здравый рассудок. Он увидел слабо освещенный зал. Рядом, спиной к нему, стоял человек в черных обносках, держащий в руке дымящийся меч. Повернув голову налево, рыцарь увидел скорченное в страшной искореженной позе тело старого археолога и в ужасе отшатнулся. Он снова повернул голову. Впереди посреди круга, подогнув колени сидел смотритель кладбища. Финред припомнил, как этот человек пришел в лагерь с намерением забрать Полотно, и как против него вышла целая орава стражников и молодых городских ополченцев, и как жестоко он расправился с ними при помощи неистовой магии. Затем он припомнил и другие события, последовавшие за этим, как они с Тортоном побежали назад в шахты вместе с остатками стражи. Тортон хотел во что бы то ни стало уничтожить Полотно. Но они не успели. Он посмотрел на картину и охнул: на холсте была изображена… Лентрит! Сюрреалистичная картина, раздираемая на части девушка, будто бы состоящая из двух половин – бледной и безжизненной и яркой и лучезарной, а по середине черная пустота. Вокруг неё ночь и звездное небо, и черный диск луны, как бездонная дыра на темно-синем фоне.
– Боги… – прошептал рыцарь.
– Ну что теперь все случилось. – сказал Арктур, поднимая голову. Слезы катились по его старым щекам. – Она жива, правда ведь?
Тишину разорвал ужасающий смех. Его источник определить было невозможно, словно он был повсюду.
– Одорн? – нервно спросил смотритель. – Она жива? Одорн, ты обещал! Она жива?!
– Жива, малыш Арти, конечно жива. – гремел голос. Он оглушал, внедрялся в подсознание и наводил там хаос. Его слышали все, кто был рядом, и он был настолько гнетуще чужым и чудовищно кошмарным, что от него хотелось незамедлительно избавиться и вырвать себе уши. От проникающего звука этого голоса Люциус и Финред схватились за головы. Мастер тоже ощущал эту силу, но стоял неподвижно. Наконец он вернул черный клинок обратно в ножны и тот перестал шипеть и испускать дым.
– Но она и не была мертва. – дополнил голос и расхохотался пуще прежнего.
Слезы застылим на щеках Арктура, и он бессильно поник в осознании, что вся его жизнь была чьей-то жестокой шуткой.
– Ты идиот, Арти. Верить богам? Их обещаниям? – усмехнулся Мастер. Он вернулся к своему прежнему невозмутимому спокойствию. – Он тебя обманул. А нам теперь расхлебывать, так что-ли?
– Убей меня. – сказал Арктур. – Ты ведь можешь? Ты мог это сделать, когда стоял рядом. Покончил бы со всем ещё в ту минуту.
– Чтобы ты ушел на покой и не ответил за свою тупость? – Мастер ухмыльнулся. – Да и не уверен я, что ты вообще способен умереть. Ты игрушка в его руках, кукла. Но он не может дергать за ниточки постоянно, если бы ты хотя бы подумал о том, чтобы сопротивляться, эхх. Ну что случилось, то случилось. Эта девчонка на Полотне. Я её знаю.
– Она… – Арктур только сейчас присмотрелся к холсту.
– Лентрит! – зарычал рыцарь, вставая с колен. Он был связан, но ноги у него были свободны.
– Твоя? – спросил Мастер.
– Что все это значит? Где она? Что с ней?
Могильный холод вдруг поглотил все помещение. За каменной аркой послышались пугающие звуки голосов, не похожих на голоса живых людей.