– Я всего лишь случайный прохожий, сир. – Странник в черном прошелся по кругу, заставив бойцов в красном занервничать, и остановился между Ионом и Габернером. На руках у него были коричневые кожаные наручи, на ногах такого же цвета сапоги на застежках. Мешковатый плащ скрывал за поясницей два коротких меча в двойных ножнах. Толстые черные волосы он скрутил в тугой хвост. Он держал в руке охотничий нож и спокойно отрезал кусочки от яблока, которое держал в другой руке.
– Тогда я посоветовал бы тебе идти по своим делам дальше. – слегка повысил голос Габернер.
– Не могу пройти мимо подобного суда, ваше превосходительство – странник наигранно неуклюже поклонился, снимая шляпу, которой у него не было, чем просто выбесил инквизитора. – По законам царства Нарау, в котором мы сейчас находимся, для публичного обвинения… в чем бы то ни было следует предоставить доказательства. Если вы мните себя представителем власти, то вам должно быть об этом известно, не так ли? Но я полагаю, раз вы принадлежите к организации не признанной в данной стране, то вы действуете как вторженец, вершащий свои законы на этой земле без ведома еë владельца и покровителя. А еще, вполне возможно, вы и вовсе не тот, за кого себя выдаете?
На лице Габернера проступили жилы.
– Вы утверждаете – продолжил говорить странник надменным тоном – что этот паренек каким-то образом связан с черной магией, хотя не предоставили никаких доказательств. Откуда же нам знать, что вы не «изничтожаете», как вы изволили выразиться, безобидного мальчика, у которого возможно есть родители, которые за него беспокоятся.
Габернер покраснел от ярости, никто ещё так открыто не вставал на его пути, да ещё и в такой наглой форме.
Толпа снова начала перешептываться. Ион в тисках очень сильных рук не мог ничего поделать, кроме того он не чувствовал связи с магией, как будто её вовсе не было. Опять это странное чувство. Мальчик в растерянности переводил взгляд то на странника, то на Габернера.
– Мне не нужны доказательства, сеньёр случайный прохожий. Меня направляют сами боги, по их истинной воле я караю нечисть, вроде этого мелкого отродья. – Габернер проявлял невероятную для него сдержанность, но с каждым словом голос его становился более раскатистым. – Но это не значит, что я основываюсь на домыслах. – он показал браслет на своей руке. – это помогает нам выявлять нечестивцев. Так что можете не сомневаться в обоснованности наших обвинений!
– Хотите сказать, боги заставляют вас убивать невинных детей без суда и возможности отстоять своё право на жизнь? – продолжил странник, не скрывая своего презрения и насмешки, невозмутимо закинув очередной кусочек яблока в рот и тщательно его пережевывая. – Разве мы можем как-то удостовериться, что ваша побрякушка действительно работает? Разве боги не учат нас, что всякий имеет право на справедливость? Или ваши боги вовсе не те, кого почитают и уважают добрые люди, которым вы здесь вешаете лапшу на уши?!
– Да как ты смеешь, оборванец! – зарычал Габернер в бешенстве, но странник снова прервал его.
– Может я и оборванец, но я не наряжаюсь в шутовские наряды со священными письменами, которых не понимаю, и не скитаюсь по миру изничтожая невинных людей без разбора, чтобы всего лишь утолить свою врождённую жестокость и жажду убийства.
Толпа вдруг замолчала. Габернер казалось взорвется от переполнявшего его бешенства и наконец яростно закричал:
– Прикончить его!
Бойцы прицелились и выстрелили из арбалетов прямо в черноволосого. Он крутанулся вперед, так быстро и ловко, что за ним было невозможно уследить. Два болта пролетели у него под мышкой и продырявили плащ. Еще один просвистел рядом с лицом, оцарапав щеку и задев часть уха. Еще один прошел по касательной, задев руку. Следующий болт расквасил на мелкие ошметки яблоко, которое он держал в руке. Два других летели почти рядом прямо ему в грудь и оба он отбил широким лезвием ножа, подставив его плашмя.
Все ошеломленно смотрели на бродягу, который только что выжил в условиях, не совместимых с жизнью. Мастер приземлился на четыре конечности, встал, отряхнулся. И заглянув в глаза Габернера удивленно произнес: – Не, ну ты видел?!
Казалось, что именно он был больше всех потрясен собственным перформансом. – Эхх. Добавлю этот день в календарь. Отмечать буду. – он посмотрел на руку, с которой стекал яблочный сок. – Жаль только яблочко, уж больно вкусное было. – Его улыбка на заросшем щетиной лице была такой невинной, что еще больше казалась издевательской. Он повернулся, посмотрел на Иона.