– Это не твое дело, Джастин. – мягко отрезал Мастер.
– Это правильно, да. Но я не из любопытства спрашиваю. Если вы намерены идти на запад, то у меня для вас плохие новости – пути больше нет.
– Что значит пути нет? – взволновался Ион.
– А то и значит, юнец. Нет его больше. Из-за недавнего землетрясения опоры под Черной галью лопнули. Мы как раз там проходили. Едва успели на эту сторону перебраться. Так что теперь только в обход по северной стороне, либо спускаться в каньон и идти по дну. Но туда еще никто не спускался, по своей воле. А еще можно назад повернуть и идти по пустыне.
Эта новость Иона не обрадовала, он кинул беспокойный взгляд на своего спутника, но тот был по обыкновению расслаблен и даже навеселе.
– Кто эти “мы”, Джастин? – спросил Мастер. – Ты же говорил, что один.
– Эхх. – путник сверкнул улыбкой и виновато погладил шею. – Подловил, да. Был я в компании. Но теперь уже нет. Давайте так. У вас свои секреты, у меня свои. – Джастин отошел в сторону, поднял с земли и закинул на спину рюкзак. – Ну, мне пора. Удачи вам. – он немедля покинул каменистую поляну оглянувшись пару раз. Инферно лениво повернул морду, чтобы проводить его взглядом.
– Подозрительный какой-то тип. – констатировал Ион.
– Забудь о нем, малец. Нам надо двигать. – Мастер выкинул палку, быстро подошел к коню, забрал ножны с мечами и шустро запрыгнул в седло.
– Двигать? Но как… мы теперь не успеем! Он же сказал, что…
– И ты ему поверил?
– Ну, я…
– Что бы он не сказал, нам все равно в другую сторону, малец. И этот случайный прохожий об этом знает.
– Подожди, я ничего не понимаю.
– В одиночку тут ходят те, кто хорошо знает пути. – странник облокотился на луку, серьезно взглянув на чародея. – Иначе никак. Давай уже прыгай на чертова коня.
Ион не торопился исполнять приказ.
– Слушай, парень. – вздохнул Мастер. – Ты же помнишь наш разговор в Аллиснире?
Ион не забыл о их со странником договоре, но все никак не решался заговорить об этом. Возможно он надеялся, что о нем забыл Мастер. Но тот быстро опроверг эту мысль.
– Настало время тебе оплатить мои услуги, малец. Идем на юг.
– Постой, может объяснишь, что именно я должен делать?
– Увидишь.
***
– Таак! – протянул Рольфор – низкорослый, но вовсе не маленький, как и все жители северного Генорхада, человек с густой бородой до пояса. Он снял панаму и вытер ею пот со лба и лысой головы. – Эхх! Чертова жара! Так! Брайди!
– Ну чего? – отозвался второй такой же мужичок только значительно более молодой, сидящий на камне и старательно вычерчивающий что-то на куске бумаги, положенном на плотную деревянную дощечку в качестве опоры.
– Что скажешь насчет этого?
Перед Рольфором торчала из песка одна из нескольких каменных плит, идущих длинным рядом вдоль стены. На каждой из них были выбиты руны.
– Что скажу, что скажу… да ничего не скажу.
– Ты чем-то вовсе не тем занят! Я тебя зачем вообще взял в эту экспедицию, оболтус ты эдакий?
Молодой генорхадец продолжил молча рисовать. Его интерес целиком и полностью занимало скрюченное дерево, непонятно как растущее из огромного черного камня. – Вот и мне интересно, зачем… повезло что тут хотя бы есть что запечатлеть.
– Ооо… – Рольфор схватился за голову. – Ты бы лучше нарисовал вот это! Это же история! Вот что действительно важно! Хотя бы не тратил впустую свои таланты.
– Да кому это надо, папа? – ответил Брайди. – Эта твоя история, находки и древние языки, которых не понять, никому нахрен не сдались. Ну кроме нескольких старперов из вашей дурацкой гильдии. И этим типам, с которыми мы сюда приперлись, тоже все это до жопы.
– Боги, действительно, о чем я только думал! – вскинул руки к небу Рольфор. Он вернул свою панаму на голову и вздохнул, повернувшись к плите. – Ладно. Еще не вечер. Однажды ты возьмешься за ум. Ухх, ну и пекло! Обедать пойдём? Пора бы уже и подкрепиться… – он все еще разглядывал руны. Плиты были абсолютно черными и блестящими, словно отлитые из черного стекла. Опытные исследователи легко угадывали в этом материале обсидиан. – Брайди? – он повернулся, застав сына в состоянии безмолвной паники. Молодой человек не мог говорить, поскольку его челюсть судорожно дрожала и сам он весь трясся от страха, смяв часть бумажного листа в руке и выронив кусочек уголька, которым рисовал.