– Нет, Онай, ты совершенно точно не спишь. Но я могу ущипнуть тебя, если хочешь. – осклабился нагловатого вида мужчина, зашедший в комнату и развалившийся на стуле, закинув ноги на круглый столик. – Ты его до дыр хочешь зачитать? От этого нихрена не поменяется.
– Я не могу поверить. Это явно дезинформация.
– Печати и пароли на месте. Это правда.
– Да какая правда, Гиллес? Нет, что-то тут не так!
– Давай потише.
Они находились на втором этаже заброшенного здания, некогда бывшего магазином, но покинутого ввиду неустойчивости грунта. Разведка часто использовала в своих целях такие строения, сильно рискуя своими агентами.
На улице не останавливалась городская жизнь. Совсем рядом распластался обширный рынок, занимавший почти все пространство у главных входных ворот. Песок летел во все стороны, его было больше, чем воздуха. Жарко, душно и невероятно шумно. Повозки неостановимым потоком ломились в город через проверочный пост, на котором внимательные досмотрщики выявляли контрабанду и подозрительных людей. Также тут проворачивали и различные махинации, недоступные глазам и ушам обычных людей.
Это место, как и многие подобные в других крупных городах, было одним из важнейших точек интереса для шпионов. Причем там орудовали ищейки из разных стран. Иногда доходило до того, что, рассевшись по укрытиям, команды следили за одними и теми же целями и все это превращалось в некую игру, выходящую из-под контроля. Часто шпионские организации в местах таких стычек пытались устроить подлянки друг другу и чаще всего никому не удавалось добиться своих целей. Все мешали всем. Когда в крупном городе намечались знаменательные события, этот цирк еще больше поражал своим размахом.
Скрип прогнившей лестницы с площадки привел двух шпионов в настороженное ожидание. Следом за чередой скрипов в комнату вошел тощий парнишка в рванье и с улыбкой во все лицо. Агенты расслабились.
– Снова здрасьте! – сказанул мальчик вполголоса.
– Ну как, Есть что для нас? – спросил Гиллес скинув ноги со стола и усевшись на стуле лицом к спинке.
– А как же! Всех высмотрел! Как вы и сказали!
– Так, ну давай выкладывай. – нетерпеливо бросила Онай.
Мальчик в течение двадцати минут рассказывал о своих наблюдениях и замечаниях и даже указал на ориентиры через узкую щель ставня. Получив горсть монет, снова растянувшись в счастливой улыбке, он удалился.
– Я почти на двести процентов уверен, что он точно также собрал кассу со всех тех, кого для нас вычислил. – заметил Гиллес.
– А я на триста. – улыбнулась девушка, смотря осматривая улицу и ворота. Она накручивала на палец одну из прядей, свисающих спереди перед ушами. – Но это неважно. Нам это не помешает.
– Тогда я в который раз повторю вопрос. Зачем это все?
– Выполняем задачу.
– Ты же читала распоряжение, Онай. И не раз. Я конечно не образец благородства, но даже я понимаю что такое долг и преданность делу. Не хотелось бы увидеть свое имя в таком вот письмеце рядом с размером награды за голову.
– Да кому ты нужен.
– Я серьезно. Мы нарушаем прямой приказ только потому, что ты не веришь. Причем не в первый раз. Пока нас не уличили. Но мне это не нравится.
– Если ты не согласен со мной, тогда зачем за поплелся сюда?
Он повернулся, снова закинув ноги на стол и улыбчиво сказал. – Беспокоюсь за тебя, вот что! У меня ведь приказ! Мало ли чего вытворишь, а я буду тут как тут для подстраховки!
Девушка на секунду отвлеклась от наблюдений, но не повернулась. – Не стоит. Лучше о себе побеспокойся. Я могу за себя постоять.
Гиллес уже придумал очередную шутку, которыми он любил разбрасываться, чтобы не говорить о том, что его по-настоящему волнует серьёзными словами. Но он ничего не ответил, посмотрел на узкую полоску света, проникающую в помещение через щель и падающую ей на лицо. Они так к этому привыкли – сидеть в тени, прятаться у всех на виду, наблюдать за миром через замочную скважину. Никто не знал их имен и никого не интересовали их жизни. Агенты отрекались от своих семей, если они у них были. Они трекались от прошлого и от будущего, ради того, чтобы быть частью чего-то. Они отрекались от нормальной человеческой жизни. Но стоило ли оно того. Многие сомневались, многие об этом задумывались, но не многие решались озвучить свои мысли вслух.