В следующую секунду Сара уже развязала Шимейра.
– Мы отсюда живыми не уйдем, красотка! – нелепо улыбнулся штурман, оглядывая девушку. – А ты и правда очень красивая.
Она только сейчас обратила внимание, что еë одежда уже не выполняет свою функцию.
Ион вцепился в гарпун и поглядывал на дверь, с улицы доносились возгласы сынов гарпии.
– «Что теперь? Вот зачем я в это полез?» – думал чародей.
Шимейр встал, потянулся, проверил мышцы на работоспособность, подобрал одну из сабель, поднял с пола свой камзол отряхнул и протянул Саре: – Держи!
Девушка энергично завернулась в него. В длинном камзоле без рукавов она смотрелась вполне неплохо – как настоящая морская волчица.
Они встали напротив входа, готовые принять свою судьбу. Ион думал про себя и свою участь, предавшись полному пессимизму и отчаянию. Шимейр думал о Дереке, который несмотря на разногласия во взглядах был его единственным другом. Сара же думала о том, в каком порядке расправляться с нападавшими. Она всегда старалась жить только настоящим моментом. Яростные крики снаружи с каждой секундой становились все громче и ближе.
Глава 5. Волчий пир
Солнце только осветило небо рассветными тонами. Оно провозгласило раннее утро – время, когда мир просыпается, готовый ко всему новому. Именно в это время все начинается, работа кипит и в дикой природе, и в обжитых людских городах и деревнях. Шахтерский поселок Аллинсир не был исключением. Хоть впоследствии некоторых будущих событий ему предстоит прославиться. Но когда его посетили люди, сошедшие с борта Сирены, оно было ничем не примечательно и вело свою тихую и мирную жизнь.
«Берегись! У смерти есть ноги!» – так гласила табличка, встречавшая путников на входе в Аллинсир. Еще несколько подобных объявлений висело по пути к центру поселения. Путники остановились у последней, что была прибита к покосившемуся забору и кричала: «Убирайтесь! Здесь вас ждет кошмар, посланный нам самим Одорном, богом смерти, за наши грехи!»
– Как гостеприимно! – усмехнулся Тортон.
К табличке подошел мужчина. Судя по фартуку и молоту в руке, он был кузнецом. Он повернул молот обратной стороной, с которой виднелся зуб кирки. Одним движением и с яростным возгласом кузнец снес угрожающую табличку, так что та чуть ли не разлетелась на кусочки. Секунду спустя он повернулся к стоящим напротив чужакам. – Вы уж простите за это. Не воcпринимайте всерьез, это все мой младший брат развешивает. У него с недавних пор крыша протекает, в голове, стало быть. С тех пор как ночью по кладбищу погулял все еще хуже стало… – Кузнец, с ворчанием поплелся вниз по дороге, видимо с целью раздолбать оставшиеся таблички с предупреждениями.
Путники же не сочли нужным как-то реагировать на это происшествие и прошли дальше. Наконец они добрались до большого трактира. Это было старое, но крепкое здание. Прочные породы дерева из темных лесов загорья Нарау придавали ему строгий тяжелый вид. Резные вставки из более светлого и благородного дерева – вероятно из молодого бука – обрамляли углы и широкий вход. Несмотря на тяжелый, вросший в землю низ, трактир казался противоречиво легким, когда поднимаешь голову вверх. Этот эффект возникал из-за необычной формы его крыши. В целом силуэт трактира был похож на наконечник стрелы, устремленный острым концом в небо. Над входом висела такая же резная вывеска, на которой кривыми рунами было написано «Торра Мула».
Здесь отряд путешественников Сирены был расформирован окончательно. Финред надеялся отдохнуть около трех дней, прежде чем отправляться в дальнейший путь. Тортон же пошел на стоянку каравана, что должен был двигаться в Дарбар. С ним же отправились и другие бывшие пассажиры, потому как путешествие с караваном было наиболее безопасным. Боевая группа из пятнадцати человек во главе с Алландом, Кригом и Аламором готовилась выдвигаться в Ривес. Они договорились сопровождать несколько охотничьих обозов, везущих товары на «Волчий пир». Отправились они в тот же день. Алланд и Сэй ехали позади.
– Скажи мне, капитан…
– Мы уже не на корабле, Сэй. Можешь не называть меня капитаном. Можно просто Алланд или Ал. – капитан Сирены восседал на белом жеребце, идущем легкой рысью. Рядом с ним на гнедом коне ехал Сэй Аламор. Писатель то и дело одергивал своего коня, который не желал слушаться команд и явно был необъезжен должным образом. – Да чтоб тебя, кобыла проклятая!
– А ведь я говорил, надо было брать того угольного борманского.
– Теперь-то что об этом говорить. – с досадой сказал Сэй. – Вот что кап… Алланд. Мы вроде как торопимся, разве нет? Неизвестно, что там гнусный Вальбер задумал. Так почему бы нам не гнать во весь опор?