Вальбер зашел через парадный вход, снял шляпу, огляделся. В доме Мордера было полно предметов роскоши, говорящих об огромной состоятельности.
– На широкую ногу живет, чертов франт! – усмехнулся Вальбер.
Он прошел дальше по широкому корридору. У стен стояли доспехи на стойках, а в специальных витринах располагались образцы оружия. Вальбер останавливался возле каждой витрины, внимательно и с трепетом разглядывая мечи, кинжалы и топоры, изготовленные, вероятно, непревзойденными мастерами. Многие из них были изъедены временем, но хранились очень бережно. Он прошел дальше, где уже толпились несколько его людей. Один из них, выглядящий как гора мускулов, в белой рубахе и здоровенным боевым топором за спиной спешно подошел к Вальберу и заговорил: – Адмирал. У нас тут возникли проблемы.
– У тебя-то, Мико? Проблемы?! Не смог одолеть этого наряженного хлюпика?
– Если бы я мог до него добраться, проблемы бы не было. – он пропустил Вальбера к спуску в подвал.
Внизу в небольшом помещении стояли несколько сынов с лампами, свет от которых играл на гранях большой железной двери, расположенной в центре стены. Комната была винным погребом, судя по стеллажам с бутылками и бочкам. Вальбер спустился с лестницы, окинул взглядом дверь, неторопливо подошел и постучал. Гулкое металлическое эхо разнеслось по помещению.
– Ты там, Мордер? – крикнул адмирал.
– Незачем орать. Я тебя прекрасно слышу. – раздался приглушенный голос из двери.
Вальбер присел на бочку, на которой черной краской было начертано: «Берлингское мягкое. 1400 г.»
– Ну раз слышишь, то слушай внимательно, Мордер. Сейчас мои ребятки несут сюда с корабля пару бочек с порохом.
– Да ты спятил!
– Мне это часто говорят.
– Не посмеешь! Ты уже столько натворил, может уже пора остановиться?
– Ты меня за кого принимаешь? Признаться, я шел сюда с твердым намерением прикончить тебя с особой жестокостью и в назидание остальным идиотам, которым может взбрести в голову облапошить меня… Но, пока я прохаживался по твоему прекрасному дому, у меня было время поразмыслить. Я терпеть тебя не могу Мордер, но возможно это потому, что мы похожи. Так что я решил дать тебе шанс. Ты можешь предложить мне что-то, что сумеет перевесить мое недовольство твоими весьма глупыми действиями. Это что-то просто обязано компенсировать ту часть душевного здоровья, что мне пришлось из-за тебя потерять. Думай.
– А не пошел бы ты, Вальбер?!
– Ты упорно продолжаешь меня расстраивать. А ведь я делаю первый шаг к нашему взаимопониманию. Но раз ты такой упрямец, то я приведу другие аргументы. Я не шучу насчет бочек с порохом, Мордер. Если ты продолжишь упираться, я взорву нахрен все твое имение вместе с тобой, и гореть тебе пламенем Туура целую вечность! – минуту помолчав, работорговец закричал: – Где там этот чертов порох?!
– Стой! – сказал голос из двери. – Чего ты хочешь от меня?
Вальбер улыбнулся: – Я уже сказал. Думай. Но дам тебе подсказку. Ходят слухи о твоих рабах и том, как ты их контролируешь. В них же есть доля правды?
Голос из двери ничего не ответил.
– Надеюсь ты согласишься поделиться своими тайными знаниями. Взамен я тебя не убью. Даю слово. А мое слово закон, да будут боги мне свидетелями.
– Если бы боги существовали, ты давно был бы наказан, Вальбер.
– Все были бы наказаны. И ты в том числе, не надо из себя святого отшельника строить.
Из двери раздался раскатистый женский смех.
– Похоже госпожа Сориано считает это смешным, Мордер. – оскалился работорговец. – Ну что есть, то есть! Открывай эту чертову дверь! Ну давай же, не испытывай моë терпение еще больше.
Железная дверь начала издавать звуки отпирающихся засовов. Наконец после всех манипуляций, дверь со скрипом открылась. Открывалась она очень медленно, вероятно из-за большой тяжести.
– Ну что ж. – Вальбер потер руки, хищно улыбнувшись.
Он зашел внутрь и внимательно осмотрел убранство лаборатории, которой являлась комната за железной дверью. Само помещение было не очень большим, и имело шестиугольную форму, а в каждом из углов находились металлические стойки. На каждой стойке было по кристаллу, а от них по полу к центру комнаты тянулись начертанные руны. В центре комнаты стоял большой каменный стол со множеством полок внутри. На столе с краю, в специальном углублении покоилась широкая чаша. Вальбер подошел ближе, чаша была накрыта тканью.