Когда глаза адаптировались к темноте, я разглядела очертания изломанных колонн, уходящих в чернильное небо, сквозь которое не пробивался ни единый луч света. Статуи и барельефы были разрушены и изъедены черной плесенью, мозаичные картины исчезли под налетом мха и многовековой слизи. От массивной конусообразной люстры остался жалкий остов с тусклыми, зловеще мерцающими стекляшками. Ветви гигантских мертвых деревьев Иринтала пронзали каменную кладку, разрывая на части, словно живые щупальца монстра, уничтожающего все на пути. Тяжелый металлический воздух отдавал насыщенным запахом погребальных костров и темной энергии, гниющая аура которой проникала в тело и отравляла изнутри. Здесь царило древнее зло. Оно витало в каждом вихре костяной пыли, звучало предсмертными хрипами в каждом шорохе или скрипе раскрошившегося от времени камня.
Не зря Сихилл показывал мне дворец Темного короля! Наверняка, рассчитывал, что в этом разрушающем мраке я угадаю величественное сооружение, которым древний эльф его запомнил. Жаль только, что все усилия оказались напрасными, а надежды рухнули в одночасье, сломленные изменой человека, которому я безгранично доверяла. Вины Калима в том не было. Он наивный ребенок перед опытом могучего древнего эльфа.
Я лежала на плоском алтарном камне, обездвиженная магическими путами. Украшения и артефакты исчезли, как и пространственные хранилища, набитые оружием, зельями и другими полезными вещами. Я могла только крутить головой, чтобы осмотреться. Из-за ограничения видимости просматривались не все зоны помещения. Я кожей чувствовала присутствие нежити, источающей тяжелую ауру смерти и могильный холод.
Сгущающимся мраком, сотканным из тьмы, ко мне приблизилась могучая фигура Рийвана хин Тарена. Последний король эльфов, оживший кошмар, возвышался исполином, закованным в латный доспех. Вместо лица зиял провал, наполненный чернильной тьмой, в глубине которой горели два ядовито-зеленых огня. Не успела я ужаснуться видом противника, как рядом возник другой силуэт. Более хрупкий, изящный, но не менее зловещий — мертвая королева Лиурелия Алахаст, с которой довелось столкнуться в ледяной пустоши. Некогда прекрасная эльфийка, чья красота прогнила насквозь и растворилась в веках, оставшись болезненными отголосками истлевшей плоти.
Нежизнь в мертвых телах последних эльфийских правителей поддерживалась чудовищной искаженной магией, окутывающей королевскую пару невидимым саваном.
— Повелитель! Моя королева, я исполнил последний приказ. — Скрежещущий голос Калима разнесся по развалинам, поднимая легкие завихрения могильной пыли. — Избранная доставлена вместе с полным артефактным доспехом и кинжалом.
Я ощутила невольную дрожь, пронизанную безнадежностью и предчувствием скорой смерти. Темный король медленно повернул голову. Едва заметное движение наполнило воздух невыносимым давлением силы, вызывая ощущение, что передо мной распахнулась древняя гробница, разом выпуская скопившуюся тьму. Из груди короля вырвался низкий, хриплый звук, воплощающий тысячелетнюю боль и жажду разрушения.
— Добро пожаловать в Илигор, Таурелия Алахаст! — глубокий голос Рийвана, отдающий страданиями погребенных душ, проник в сознание, высекая каждое слово каленым железом. — Ты проделала долгий путь, и все же оказалась здесь, чтобы исполнить судьбоносное предназначение.
Уродливый череп Лиурелии с длинными закостенелыми отростками вместо ушей уставился на меня впалыми глазницами, наполненными гнилой силой Адесса. В этой гримасе смерти мне виделся практичный интерес, лишенный эмоций и транслирующий лишь высокомерное презрение.
— Ах, драгоценный потомок… — оскалилась она в мерзкой ухмылке. — Вот мы и снова встретились, но на этот раз при подобающих обстоятельствах. Твоя кровь чиста, а тело — совершенный сосуд, способный принять верную последовательницу Адесса. Я знала, что род Алахаст не угаснет и однажды дарует мне желанное возрождение.
Возрождение? — Спину прошибло ледяным потом. — Что она имела в виду? Что за жуткие планы дохлая эльфийка строила на мой счет?
Страх и бессильная ярость затапливали сознание, но я держалась из последних сил. Пусть эти твари не радуются раньше времени. Я еще жива, а значит, не все потеряно.
— Чего вы хотите? — крикнула, придавая голосу твердости. — Разве не понимаете, что Адесс уничтожит жизнь во всем Мирильсинде? Он уже истребил расу эльфов. Ваших подданных, которых вы оба клялись защищать. Что за безумие движет вами? Какое право вы имеете называться правителями?
В развалинах повисла гнетущая тишина. Рийван и Лиурелия обменялись безмолвными взглядами, полными древней злобы и недоумения. Очевидно, для личей, давно перешагнувших рубеж смерти, мои обвинения не имели никакой ценности. Люди для них — ресурс, пыль под ногами, продлевающая их вечное существование.