Илья Разумовский, кажется.
Он был Полузверем — ещё месяц назад я видел, как на его лице проявлялись звериные черты, когда он разозлился.
Илья был единственным, кто сейчас не шутил над тем, в кого я превращусь.
— Привет, факультативщик, — шепотом поздоровался он. — Ты вообще в курсе, что с тобой сегодня будет?
— Не совсем.
Он с сочувствием покачал головой.
— Ну тогда крепись. Неважно, кто ты по видологии, Полузверь или Следопыт, твоё тело всё равно будет меняться при первом перерождении. Башню сносит на всю катушку. Будь осторожнее. Смотри, не пришиби нашу новую училку. Такая холёная аристократка у нас в первый раз урок ведёт.
Похоже, он ещё не знал, кто такая Акулина Снегова.
Мой взгляд снова вернулся к её телу.
Ну да. Выглядела она хрупкой и холёной, но что-то подсказывало мне, что это была лишь видимость, иначе Акулу не пригласили бы на тренировку Охотников в лучшую Академию страны.
И будто подтверждая мои мысли, девушка подошла к вешалке у двери. Там, на крючке, висела женская сумка.
Акула достала оттуда... кнут.
Кнут, мать его!
Самый настоящий, вроде пастушьей плети. Кожаные ленты были свиты в косичку и обматывали рукоять.
Девушка опустила руку, лента соскользнула с рукояти, и конец кнута с кисточкой упал на пол.
— Да она издева-а-ается... — прошептал ошарашенный Илья, вытаращив глаза. — Такого наши учителя не применяют!
— А холёные аристократки применяют, — пробормотал я с очень паршивым предчувствием, тоже пялясь на кнут в руках Акулы.
Похоже, сегодня она решила поиграть во властную госпожу.
Девушка оглядела каждого студента и принюхалась, будто ещё раз определяя, «кто тут кто», а потом объявила:
— Сейчас будет разминка, господа. Ваше тело должно быть горячим, чтобы вы, как начинающие Охотники, могли с ним работать легче и быстрее. Тем более, группа слабая. Многие из вас жаловались, что не могут превратиться после своего первого раза.
— А вы сами будете с нами разминаться? Или умеете превращаться при холодном теле? — спросил один из студентов.
— Хочешь посмотреть, как я превращаюсь? — в лоб спросила Акулина.
Тот заулыбался, водя взглядом по её фигуре.
— Ну... было бы интересно.
— Поверь, тебе ещё будет сегодня интересно. А теперь — маленькая разминка.
Никогда бы не подумал, что одна фраза «маленькая разминка» принесёт так много боли.
Очень. Много. Боли.
Акулина принялась гонять группу по спортивному залу без остановки и даже секундной передышки. Сначала был бег, потом — бег с утяжелением на ногах, потом — гимнастические снаряды. Брусья, кольца, дорожки, турники...
— Быстрее! Ещё быстрее! — громко приказывала она, щёлкая кнутом по полу.
И подгоняла, подгоняла.
Если кто-то медлил, то моментально получал удар по спине.
Мне тоже не раз досталось. Порой даже тогда, когда в наказании не было необходимости. Но Акула не могла удержаться и хлестала меня то по плечу, то по ноге, то по заднице или спине.
— Быстрее! Шевелись, новичок! Быстрее!
А била она профессионально, хладнокровно, виртуозно, с оттяжкой.
И чертовски точно, как снайпер.
Я терпел её удары, а сам представлял, как отомщу стерве на её же территории. Один за другим, мы носились по залу, убегая от её кнута, и ни для кого Акулина не делала снисхождений, а даже наоборот.
Был среди нас один костлявый хлюпик по имени Никон, так вот ему не повезло даже больше меня.
Акула гоняла пацана так, что по его щекам текли слёзы, а когда он падал, то девушка подскакивала к нему, поднимала за резинку штанов и толкала на следующий снаряд, а затем несчастный получал удар кнута вдогонку.
От такой экзекуции на его голой спине не должно было остаться живого места, вот только кнут Акулы не оставлял следов. Лишь боль.
Похоже, о её изощрённых методах не знал даже ректор.
— Быстрее! Ещё быстрее! — продолжала требовать она. — Нужно, чтобы вы были на грани перехода! Быстрее! Ваше тело должно быть горячим! Очень горячим!
Через полтора часа мне хотелось сдохнуть, но сначала придушить Акулу её же плёткой.
В рёбрах кололо, дыхание рвало лёгкие вместе с сердцем, ладони болели от турников, места от ударов кнутом адски жгло, а тело нагрелось настолько, что на мне можно было жарить яичницу.
Акула своё дело знала.
И теперь она никак не вязалась с тихой чайной на озере.
Скорее, с дыбой и пыточной камерой.
Девушка стояла на середине зала и зорко наблюдала, как студенты, обливаясь потом и стиснув зубы, добровольно позволяют себя истязать, но этой инквизиторше всё было мало.
А ещё я постоянно ощущал на себе её изучающий взгляд, будто для меня она готовила пытки посерьёзней.
— Слышишь... эй... Волков... — пропыхтел бегущий за мной Илья, — когда будешь превращаться... пришиби её... ради всех нас... у-у-умоляю...
Поиздевавшись ещё полчаса, Акула остановила группу подыхающих от усталости и боли Охотников и скомандовала:
— А теперь покажите мне по-настоящему, кто есть кто! Быстро! Пока пульс высокий!
И, один за другим, студенты начали превращение.
Это происходило почти без усилий. На горячее тело даже низко-слабая группа справилась с задачей легко и быстро, чему они сами удивились.
— У-а-а-а-а-у-у-у-у! — вдруг завыла от восторга одна из девушек, когда верхняя часть её тела начала превращаться во что-то собакоподобное. — Никогда так легко не пр-р-р-р-р-ревращалась! Уау! Уау-у-у-у-у-у!
Через минуту вокруг меня творился уже настоящий зверинец.
Почти все студенты оказались Полузверями.
Их мышцы обретали объём, жилы напрягались, тела становились массивнее, чтобы превратить своих хозяев в полухищников. Одежда на них растягивалась, но не лопалась. За секунды маги обретали образы: кто — волка, кто — тигра, ягуара, гиены или льва, а на их человеческих лицах появлялись звериные черты.
И самое забавное, что именно хлюпик Никон, избитый Акулой до слёз, обратился в самого крупного Полузверя — белого медведя.
Точнее, белого медведя в чёрных обтягивающих штанах.
Только никто не засмеялся. Все шарахнулись от него в стороны, а Акулина лишь довольно улыбнулась.
— Хоро-о-оший мальчик, — тихо похвалила она с видом дрессировщицы. — А говорил, что с детства не можешь повторить превращение. Тебя нужно было лишь немного прогреть. Согласен, косолапый пупсик?
В ответ он раскатисто заревел, вскинув голову и расправив мощные плечи.
Его звериный зов подхватили другие студенты, и вскоре зал оглушили вой и рычанье.
— Вот теперь другое дело, мои шерстяные друзья. Держите образ тела так долго, сколько сможете, — кивнула Акула, после чего громко велела: — Полузвери, шаг назад!
И почти все шагнули назад.
Остался только я и ещё один парень, как раз из тех быкоподобных здоровяков.
Мы с ним переглянулись.
Ни он, ни я ни в кого не превратились.
И если я точно знал, что он Следопыт, то он щурился и на вид пытался определить, кто я по видологии. С его лица не сходила усмешка — мои физические данные его совсем не впечатляли.
— А ты чего не превратился, господин Сахаров? — спросила у здоровяка Акулина.
— После такой разминки надо было перевести дух, — ответил тот, всё ещё тяжело дыша, весь потный и раскрасневшийся.
— Потом переведёшь. Я жду, — сощурилась девушка, крепче стиснув рукоять кнута. — Чем дольше ты затягиваешь, тем сложнее тебе будет подчинить тело.
Здоровяк вытер лоб, вдохнул поглубже, стиснул кулаки и, зажмурившись, начал превращаться в Следопыта.
Этот процесс был другим, нежели у Полузверей.
Сначала по его телу пронеслась дымчатая волна, сплошняком покрывая кожу красными татуировками с изображением звериных тотемов и надписей на неизвестном мне языке.