Дальше последовал выкрик «Держитесь! Мы идём к ва-а-а-ам!», а через мгновение всё заполонило мельтешение звериных морд, со всех сторон обрушились удары, оглушили рычанье и вой вокруг.
Кулаки Монстра хлестали всё, что попадалось рядом, когти резали чужую плоть, клыки вгрызались в тела и рвали, рвали, рвали...
И вдруг в чёрном тумане подсознания я увидел своё астральное тело, закованное в корку, и то, как крупная часть скорлупы трескается и отлетает, а лучи силы становятся ярче, разрезая тьму вокруг себя. Психодух освободил ещё одну часть.
...очнулся я у искорёженной стены клетки, лёжа на спине.
И первое, что услышал — тяжёлое дыхание рядом.
Медленно повернув голову, я увидел лицо Акулы, бледное, забрызганное кровью. Девушка лежала совсем близко, на боку, и смотрела на меня. Обессиленная, она даже шевелиться не могла.
— Это было эпично... Кирилл Миронович... — прошептали её дрожащие губы. — В последний момент мне показалось... что никто не выживет... но я справилась...
Хотелось бы мне утешить её и подтвердить, что именно она справилась с моей тёмной стороной, но, скорее, всего, вмешался психодух, не давший мне навсегда поехать крышей.
Его встряхнуло так, что он скинул с себя ещё часть сковывающей скорлупы. Возможно, во мне даже изменилось число активного резерва, хотя это надо было ещё проверить. И лучше сделать это у Йоны, а не в Академии.
Я сглотнул, смочив пересохшую глотку и хрипнул:
— Извини.
Внутри клетки, кто где, развалились избитые и израненные студенты, уже без звериных образов. Они еле дышали от усталости.
— Мы дрались с тобой два часа... — прошепелявил разбитым ртом Илья. — Еле тебя вымотали. Когда в следующий раз будешь превращаться в бешеного Следопыта, и у тебя сорвёт башню, сообщи заранее, будь добр. Я уеду из страны.
— В следующий раз ему будет легче, — сказал здоровяк-Следопыт, прикрывая подбитый глаз. — Он уже сможет себя контролировать. По крайней мере, я на это надеюсь. И кровь ему уже не надо будет пить. Но такого первого превращения я никогда и ни у кого ещё не видел.
— Зато никто не посмеет больше называть его верблюдом, — как-то без улыбки пробормотала одна из студенток.
— Даже я... — вдруг добавила Акулина.
Она медленно села на полу и навалилась спиной на клетку.
На бедре девушки алели полосы от когтей.
— Чёрт... извини... — пробормотал я, сам еле поднимаясь на локтях.
— За что? — вскинула брови Акула. — За то, что в тебе так много пассивного резерва? Я знала, на что шла. К тому же, после первого превращения у Охотника появляется свойство регенерации тела, так что раны заживут быстро. У тебя тоже их немало, кстати, и лучше бы обратиться в больницу.
Тут она была права.
Моё тело не просто ныло — его разрывало от боли, а ещё я истекал кровью. Кожа была исполосована ударами когтей, и пестрела укусами.
— Хорошо, хоть штаны не потерял... — выдавил я. — Хорошие штаны всё же...
Акула неожиданно рассмеялась, вперемешку со стоном боли.
Её смех подхватил Илья, потом — хлюпик Никон и здоровяк-Следопыт, а через пару секунд хохотала вся группа.
И да. Никто из них больше не называл меня верблюдом. Даже в шутку.
Я смотрел на них, криво улыбался и думал о том, что если Галей увидит меня таким, то, возможно, перестанет называть опоссумом.
Через час Охотников уже обработали в школьной больнице.
С лиц работников-Целителей не сразу сошёл ужас, когда они увидели мои раны.
А вот Акула отказалась от услуг Академии.
— У меня есть свой лечащий врач! — отрезала она, и к ней больше не приставали.
Весь в бинтах и примочках, я вызвался проводить её до верхолётной станции. Всю дорогу из головы не выходила мысль: поняла ли Акулина, о чем думал Монстр во мне, когда смотрел на неё.
Возможно, все желания были написаны на моей клыкастой морде. Но ни Акула, ни я об этом, конечно, не говорили.
Перед тем как попрощаться, девушка пожала мне руку.
— Без меня даже не вздумай превращаться, понял? Это опасно. Попробуем ещё раз, когда будешь тренироваться у меня вместе со своей командой.
Она запрыгнула в свой верхолёт и из окна кабины крикнула напоследок:
— И не забудь, что в ближайшую пару дней тебе захочется чего-нибудь вкусненького! Со свежей кровью, конечно! Крепись, Следопыт!..
Я проводил глазами её машину, пока та не скрылась в вечернем небе, а затем отправился назад.
Видимо, придётся на сегодня отменить тренировку с командой Витязей, потому что я еле ногами передвигал, башка трещала, тело желало упасть ничком и не шевелиться, а сознание — поскорее уснуть и забыть всю ту тёмную дрянь, что со мной сегодня произошла.
Но, несмотря на раны, я всё же решил немного отвлечься и полистать журнал, что дала мне Кика Гамзо. С «великими трудами» профессора Андронникова...
Книга 3. Эпизод 8.
Прочитать труды профессора Андронникова мне удалось не сразу.
Я успел только завалиться на кровать под балдахин и открыть журнал на первой странице. Время как раз позволяло: тишина, Лёва ещё на занятиях, и никто не мешает. Даже перебинтованные раны не особо отвлекали.
Но тут в дверь тихо постучали.
Настолько тихо и настолько осторожно, что я нахмурился.
Каково же было моё изумление, когда на пороге я увидел Джанко. Как ей удалось уговорить смотрителя Храмова, чтобы тот её впустил?
Наверное, вопрос был написан на моей физиономии, потому что девушка быстро сказала:
— У меня есть разрешение от больницы. Я туда на практику устроилась.
Не дожидаясь ответа, она бросилась мне на шею, крепко обняла и забормотала:
— Я не знала, что ты так сильно пострадал на уроке у Охотников. Мне только сейчас сказали, и я сразу к тебе помчалась. Лекарство принесла.
— Да всё в порядке... — начал я, но сразу осёкся.
Мой организм как-то странно отреагировал на её объятие.
От неожиданности я даже замер, но почти сразу понял, насколько плохи мои дела.
На меня подействовали сразу две слабости — голод Охотника и привязанность Целителя. При этом голод усилил привязанность... а может, наоборот. Хрен знает.
Обрушилась тяжелейшая смесь реакций. Даже выразить сложно, будто одновременно захотелось всего и сразу.
— Джанко... тебе лучше уйти, — выдавил я и задержал дыхание, чтобы не чувствовать притягательный запах Джанко, сладкий, отдающий фруктами, и не ощущать движение крови в её венах.
Затем быстро отстранился, шагнув назад, и добавил:
— Меня уже в больнице обработали, ты же видишь. Перебинтовали, как мумию. Всё в порядке. Потом поговорим.
Но она, как назло, снова подошла и взяла меня за руку.
От прикосновения её теплых, даже горячих, пальцев зашумело в ушах, и пульс зашкалил так, что потемнело в глазах.
Одновременно с этим во рту появилась слюна, а мой внутренний Монстр вдруг объявил, что это идеальная пара для спаривания, и шанс упускать нельзя. От такого меня бросило в жар, потом — в холод.
— У меня ещё один урок. Извини. Надо срочно идти.
Я быстро высвободил руку и собрался выйти сам, буквально сбежать от искушения, но Джанко встала в дверном проёме, перекрыв мне путь.
— Нет у тебя никаких уроков, так Храмов сказал! Лучше признайся: у тебя голод, да? Ты впервые превратился, и теперь хочешь крови?
— Очень... хочу, — выдохнул я.
Знала бы она, что мне хочется не только крови.
Я снова попытался её выпроводить, оттесняя в коридор. Казалось, из-за разнородных желаний организма у меня отказали мозги, и я разом отупел, потому что даже отговорку нормальную не смог выдумать.
— Слушай, мне надо... ну... заниматься всякими делами.
— Какими «всякими делами»? — Джанко толкнула меня в комнату и зашла сама, закрыв за собой дверь. — Тебе надо голод подавить, а не по территории шляться. И я могу заглушить твой голод.