На моих глазах её кожа покрылась красными татуировками, тело обрело мощь, мускулы увеличились, а зрачки стали вертикальными и зелёными.
Девушка превратилась в Следопыта.
Она хищно улыбнулась мне, показывая аккуратные клыки.
— Мы ждём, команди-и-р...
Моё превращение тоже было близко — я чувствовал это, потому что сам управлял процессом.
Теперь мне не требовалась кровь, чтобы спровоцировать собственное тело на метаморфозу. Голода я почти не испытывал, как и жажды убийства.
Мне нужна была лишь телесная форма Следопыта, потому что я сам этого хотел, но всё же Монстру тоже нужно было дать волю, хотя бы для начала, чтобы превратиться.
Я повёл головой, втягивая носом воздух и ловя запахи. Первым ощутил аромат Акулы, затем донеслись запахи всех остальных семерых магов.
Мозг отчётливо запомнил малейшую разницу в оттенках, и теперь я мог бы с закрытыми глазами угадать, кто и где находится, куда двигается и какие реакции испытывает.
Склонив голову, я прикрыл глаза, сжал кулаки и вслушался в собственное сердцебиение, разгоняя его до такой степени, пока волна жара не пронеслась с головы до ног. И этот процесс мне тоже был подвластен.
Раньше я думал только о слабостях, но сейчас они отошли на задний план. Итак.
Первое преимущество Охотника.
Его тело.
Второе преимущество Охотника.
Его чутьё.
Монстр внутри подтверждал это и порывался подавить во мне человеческое, но я поднял голову, открыл глаза и посмотрел на свет факелов.
Да-а...
Превращение случилось, а я не пытался никого прикончить. Непло-охо.
Зрение отображало мир, как температурный сканер. На коже рук мерцали красные татуировки, крепление щита теперь плотно обхватывало запястье: оно стало шире, а сами руки — мускулистее. Языком ощущались клыки, на пальцах чернели короткие когти.
И мой рост увеличился — угол обзора изменился.
В прошлый раз мне не удалось оценить облик Следопыта в здравом рассудке, но сейчас я не спускал глаз с огня на столбах и осознавал свою новую форму тела, как человек. При этом память чётко зафиксировала задачу, поставленную ещё до превращения, а ещё я отлично помнил, кто передо мной стоит и чего они все хотят.
Акулина лишь немного отвлекала меня своим женским запахом, но это совсем не походило на ту реакцию, которая возникла у меня при первом превращении. Теперь сознание лишь фоном напоминало мне, что среди противников есть девушка. Больше ничего.
— Ну вот и о-о-он, — тягуче произнесла Акулина и приготовилась к атаке: пригнулась и отвела одну ногу назад. — Начинаем!
Никто не двинулся с места.
Все ждали не её, а моей команды. Только что Акула лишилась своего негласного статуса командира отряда, хотя ничего ещё не произошло, кроме моего превращения.
Возможно, мой вид внушал больше страха, чем её. Сам себя я не мог полноценно представить, но, похоже, что за счёт большого пассивного резерва моё тело выглядело куда мощнее, чем у Акулы.
А ещё я ощущал на себе взгляд Галея.
Он впервые меня таким увидел. Я даже почувствовал, как его бросило в холод, пот выступил на его лбу, а дыхание участилось, хотя внешне учитель выглядел спокойным.
Я скользнул взглядом по противникам, ещё раз определяя запахи и тепловые образы, а затем рыкнул долгожданное:
— На-ачали!
Не прошло и доли мгновения, как меня атаковали со всех сторон.
Никто не собирался церемониться, ни я, ни мои противники.
В воздухе протрещал разряд молний — атака от Перуна; в ночное небо метнулся огненный смерч — от дыхания Пророка; мелькнули красные сети Паука и двойные стрелы Трефа.
— Кабо! Ган! Имонди! — рявкнул я и размашисто повёл левой рукой.
Магия Стража моментально срослась с силой Охотника.
Левую руку охватило болью, кости адски заныли, зато щит сработал, как надо, и породил гигантскую лавину тарана. Золотистая стена энергии объединилась со Сферами Огня и Тверди. Именно эта стена и приняла на себя основной удар.
Под её прикрытием я сделал кувырок вперёд, добравшись точно до торчащего из земли меча.
Использовать щит во время превращения было не просто больно. Мне показалось, что руку вот-вот разорвёт изнутри. Акула не преувеличивала, когда орала на меня и требовала, чтобы я снял щит.
Сердце забилось так бешено, а мощи в теле стало так много, что меня передёрнуло. А ещё внутренний взор вдруг отчётливо показал мне, что сковывающая скорлупа на моём астральном теле затрещала.
Сознание на секунду помутилось, земля ушла из-под ног.
Вот только анализировать собственное состояние не было ни секунды — бой продолжался.
Разряд молний угодил в броню, над головой полыхнул огненный ветер, стрелы просвистели у лба. В руку со щитом ударили клейкие сети Паука и моментально зацепили. Меня рвануло в сторону, но я успел выдернуть меч из земли и в то же мгновение отразить атаку Беса — именно он из отряда был самым быстрым.
Этот рыжий вёрткий засранец выскочил из клубов дыма, как чёрт, с двумя саблями наперевес, но атака провалилась — я почуял его заранее, ещё на подходе.
Звериный азарт придал мне такой ловкости, что я сам не ожидал. Беса отшибло ударом моего меча, а уже следующим ударом я перерубил сеть, чтобы освободить левую руку.
Через секунду в меня вцепилась Акула.
Её чёрные когти скребанули меня по груди, но я ухватил её за ногу и со всей звериной дури швырнул в железный столб, а следом отправил в неё таранную волну от щита.
Акуле повезло — таран до неё не добрался.
Перед девушкой встал Лёд. Он моментально создал стену ледяной защиты и встретил мою волну. Две силы сшиблись на середине площадки, и от грохота задрожала земля. Искрами окатило подножие холма, ночь озарилась золотом.
Я подпрыгнул, избегая взрывной волны, но прямо в воздухе в меня разрядили сразу три молнии. Это был Перун.
Опомниться мне пришлось уже на земле.
Рухнув на спину, я завыл от боли и еле перекатился в сторону, увернувшись ещё и от огненного смерча, насланного Пророком. Паралич не сразу меня отпустил, но если бы не образ Следопыта, объединённый с бронёй Витязя, то вряд ли бы мне вообще посчастливилось выжить.
Тем временем не прекращалась атака стрелами от Трефа.
По моей броне постоянно колотило, порой чертовски ощутимо.
Избегая очередной встречи со стрелой, я метнулся в сторону ближайшего столба с факелом, снова воткнул меч в землю, затем в пару рывков вскарабкался наверх, а уже оттуда трижды ударил щитом Стража — поле боя было, как на ладони.
Итак, влево. Таран, плюс каменная стена, плюс огонь.
— Кабо! Имонди! Ган!
Вперёд. Таран, плюс эфир, плюс огонь.
— Кабо! Форхо! Га-а-а-н!
Вправо. Таран, плюс боль. Много мук и боли.
— Кабо! Итами!
Почти никто не успел уйти от тройной атаки. Один лишь Бес не попал под таран и рванул к столбу, чтобы сбить меня оттуда.
Я спрыгнул вниз сам, схватил меч и принял бой.
Если бы я был человеком, даже при навыках Витязя, то драться с Бесом мне пришлось бы на пределе сил, но в облике Следопыта я обладал той же ловкостью и скоростью боя, что и самый быстрый боец из отряда.
Сражаясь с ним, мне приходилось следить и за остальными.
Отряд в это время перераспределялся, а ещё в дыму и темноте ко мне приближалась Акула — я ощущал её.
Карта запахов и тепла чётко показывала мне, кто что делает, и когда мне лучше увернуться, а когда атаковать. Зрение беспрерывно сканировало пространство, нюх не давал ошибиться в определении врага, слух улавливал малейшие звуки, а мозг просчитывал варианты действий и отдавал приказы гибкому и сильному телу Охотника.
И сейчас я точно знал, что задумали противники.
Сначала с вершины холма загудело так, что по всей округе вспорхнули птицы. Это был оглушающий гул Борея, и старался он изо всех сил, чтобы парализовать меня.