— С твоими новыми способностями к управлению порталами наши шансы довольно высоки. Ийнар, Аливия, Рея и мама, — последнее слово далось Кайену с трудом, а ларда Ровена просияла, — загонят того, кто войдёт через чёрный ход, в кладовую. Там его замурует Ихесс. В спальню, скорее всего, опять придут двое. Ещё один — через крышу. А вот пятый… Откуда придёт пятый? — задумчиво проговорил бывший синкай и уставился болезненно красными глазами в пространство.
Он не лукавил, за ночь глаза действительно регенерировали, но пока выглядели так, будто у него на веках зреет ячмень, причём сразу во многих местах, белки были ярко-розовые, а некогда стального цвета радужки — грязно-серыми и мутными.
— Можем ос-ставить парочку во дворе, — предложил вдруг Ихесс. — Замуровать окна и двери пос-сле того, как войдёт первая пара или тройка. Ус-спею, ес-сли повезёт.
Дух проявился, сидя прямо на кувшине с горячим восстанавливающим силы отваром, отчего из головы у него теперь вился пар, и я невольно улыбнулась, глядя на это.
— Хорошая идея. Надо обдумать. А сейчас — всем отдыхать! — скомандовал Кай.
Мы разошлись по покоям, и я легла спать в обнимку с Тиссой. Томин больше не приходил, но это к лучшему. Мне хотелось побыть одной и оплакать своё несбывшееся счастье. Разбитое зеркало с немым укором напоминало об Эрике. Я старалась не думать, что могла согласиться на его предложения, и мы были бы уже помолвлены или женаты, что могла не отпускать его, и он был бы рядом со мной и не встретил бы Илиану.
Теперь, когда турнир был официально объявлен, отступать стало некуда. Каким-то образом ни злости, ни ненависти больше не осталось, только боль утраты и обида. Эмоции калейдоскопом сменяли друг друга, и меня бросало из одной крайности в другую. Сейчас думалось, что я смогла бы простить Эрика, если бы всё это оказалось ошибкой. Что, если он придёт сюда, посмотрит на Илиану, затем на меня… и поймёт, что сделал неправильный выбор? Приму ли я его?
Глупый вопрос, если учесть, что турнир уже неизбежен. Какой смысл ему копаться в грязи, мостить дороги и строить мосты, если рядом есть на всё согласная и готовая Илиана с куда более пышным бюстом и не менее универсальной аурой? Стало горько. Если у меня и был другой путь, то сегодня я его отсекла. И это тоже к лучшему. Так быстро сменив объект матримониальных планов, Эрик всего лишь показал, что его интересовала только аура, и, получив более сговорчивую девушку, он с лёгкостью забыл о моём существовании. Все слова, прикосновения и ласки не имели для него значения, он просто опытный соблазнитель, и с самого начала у меня не было шансов ему противостоять.
А следующая мысль заставила меня сесть на кровати. Он не зря прислал Илиану сюда. Неужели он нарочно хочет столкнуть нас? Заставить привыкнуть друг к другу и бороться за его внимание? Возможно, он задумал получить не только жену, но и любовницу! Что, если всё это — жестокая игра с моим рассудком, попытка сломать меня и заставить принять вторую роль? Ну уж нет! Турнир станет моим спасением. Я выберу того, чьи мысли будут только обо мне. И со временем научусь любить мужа.
Тисса возмущённо мявкнула на меня, упрекая в излишней подвижности. Я легла рядом и обняла её пушистое тёплое тельце. Жаль, что Томин не предлагал мне руку и сердце, за него я бы пошла, не раздумывая. Да, мы всего лишь друзья, но уважаем друг друга, и я готова дарить ему столько нежности и внимания, сколько он захочет взять. Безусловно, меня не влечёт к нему так, как влекло к Эрику, но взаимная симпатия и доверие — более прочная основа для брака, чем минутная страсть. И теперь, когда для Томина выбор возможных партий сильно ограничен из-за моего вмешательства, эта логичная мысль тоже должна прийти ему в голову. И она приходила! Я вспомнила, как он сказал, что турнир — это только моё решение, и у него нет возражений на этот счёт, вспомнила реакцию Ийнара и его разочарование. Значит, Томин думал об этом и решил, что нет. Второй приступ рыданий накрыл меня горькой солёной волной. И так, ощущая себя абсолютно несчастной и ненужной, я уснула в обнимку с арбиссой.
Проснулась позже, чем собиралась, губу и горло саднило, веки ещё сильнее опухли от слёз. Злой смех разбирал, когда я рассматривала своё лицо в маленьком и некогда мутном, а теперь сияющем новизной зеркале ванной. Действительно, что же женихи к моим ногам не падают? Из отражения смотрела побитая жизнью красотка: рот опух, на скуле ссадина после тренировки, на шее расползся отвратительный синяк, на нижней губе запеклась кровавая корочка, которая вряд ли позволит улыбаться. Ну и прекрасно, улыбаться всё равно нечему. Одевшись, я уже собиралась спуститься вниз, как в комнату постучались Кайен и Томин.