— Достопочтенные меткие стрелки, гордость Англии! Во славу нашего турнира прошу покорно Вас проявить не только меткость и самообладание, не только твердость духа и самодисциплину, но и наблюдательность, хитроумие, чувство ритма и сообразительность. Никогда еще задача не была так сложна. Никакой опыт прошлого не поможет иметь преимущество в состязании на этом невиданном снаряде. Никто, кроме Вас самих не решит эту сложную задачу. А задача состоит вот в чем! Двенадцатью стрелами каждому из вас за шесть, и только шесть минут, предстоит поразить с расстояния в тридцать пять футов — мишени, недоступность которых защищают двенадцать маятников. Маятники могут отразить ваши стрелы, если вы не будете необыкновенно наблюдательны… Но наблюдать и стрелять вы будете все в те же шесть, и только шесть минут. В изобретательных лопастях маятников есть много широких отверстий.
Наиболее высокие очки соберут те и только те стрелы, что пронзят насквозь эти волшебные отверстия в краткий и случайный миг, когда они будут открывать путь к самым высоким по очкам трехдюймовым мишеням с очками разного достоинства. Самыми дорогими являются однодюймовые мишени, долететь до которых стрелам особенно трудно из-за хорошо продуманного механизма помех из маятников.
После каждого стрелка помощники судей сосчитают его очки… Победителем станет тот, кто совершит хотя бы один, но победный выстрел в 1200 очков: на мишени есть такой сектор золотого цвета. И скажу не таясь — путь для стрелы в этот призовой сектор открыт всего миг… И миг этот нужно предвидеть и не упустить. Кроме того на соломенном щите — шесть мишеней в 600 очков, двенадцать — в 300 очков, двадцать четыре — в 120 очков и тридцать шесть — в 12 очков. Попадание в сам соломенный щит — мимо призовых кружков — дает лучнику 6 очков. Попадание в мишени принесет победу только в том случае, если никто не поразит призовую мишень в 1200 очков. Многие лучники провели перед головоломкой не один час, но не выбили более 3800 очков. Никто из них не открыл способ поразить призовую золотую мишень в 1200 очков. Тому, кто попадет в неё будет вручен особый приз — слиток чистого золота той же формы. Вам будет предоставлено времени стрельбы — только шесть минут. Но вы — лучшие стрелки Англии. Так докажите это еще раз! Удачи Вам, прославленные лучники. Мы начинаем наше финальное соревнование десяти самых метких и наблюдательных!
Все окружающие дружно захлопали в ладоши, трубы заревели, литавры стали отбивать торжественные раскаты… Музыка зазвучала торжественно и величаво…
Но какой-то нестройный шум пошел вдруг из толпы. Несколько гневных голосов что-то выкрикивали ритмично, увлекая все больше людей прислушиваться к своим воплям.
Маршал прервал звуки музыки и строго посмотрел в сторону нарушителей хода турнира. Наши головы были закрыты. Я ничего не видел, но слушал внимательно и чутко.
Услышал я и торопливый звон кольчуг и оружия бегущей на шум стражи. Но возмущение приобрело силу и вот уже весь турнир огласили эти громкие крики, подогреваемой и возбуждаемой кем-то толпы. То уже более сотни глоток скандировали:
— Иудей — прочь с турнира, иудеи — прочь из Англии… Англия — для англичан… Английская армия — без еврейских предателей! — кричала возбужденная толпа, все больше людей поддерживало этот крик. Я понял, что все эти оскорбления обращены к победившему в своей группе всех меткому Михаэлю…
Долгие несколько минут все мы слышали, как все громче и громче, подчиняясь чьей-то злой воле, крепнул и множился этот крик. Руки мои сжались от гнева. В глазах под шапероном сверкнули слезы. Образ обожаемой иудейки, моей любимой, воззвал к защите и захотелось сорвать немедленно копюшон и броситься к ней и её сыну — на помощь!
Но помощь пришла немедленно. Повелительный и сильный голос, но не Маршала, а самого сэра Блэквуда разразился над толпой могучим и спокойным громом.
— Достопочтенные горожане, гости нашего замка и добрые англичане, давайте выслушаем и посмотрим на тех, кто презрел лучших людей нашего города — талантливых врачевателей ваших недугов, искусных мастеров и ювелиров, музыкантов и художников, честных торговцев, лучников и таких же добрых англичан, как и мы с вами, но другой с нами веры… Я, ваш феодал и, надеюсь, — справедливый правитель не делал исключения для требований по податям на содержание замка и его охраны ни для англичан-соотечественников, ни для таких же соотечественников — иудеев. Так почему же я, справедливый к своим вассалам-англичанам, должен быть несправедлив к таким же верным вассалам-иудеям. А тем более к тем из них, которые готовы служить мне, служить своим умением и усердием, служить всюду, где найдут достойное место своим талантам. Хотите справедливого правителя? Так будте же справедливы в первую очередь — сами! Кто из вас обошелся без помощи искусного лекаря-иудея. Думаю — не многие! Кто не носит с гордостью украшения и красивую одежду, сработанную мастерами-иудеями. Кто вообще в моем замке судит других не за то — какие они люди, а лишь за то, какой они веры!