Когда Агата шла из школы, она встретила Степу. Пес прогуливался по Лунному бульвару, поджидал своих знакомых шестиклассников и гадал, кто попадется ему на глаза первым. Если Агата, она угостит пса Степу пряником или пирожком с мясом. А Оля предложит кусок колбасы или сыра. У самого умного Гриши в кармане всегда конфетка, иногда Гриша угощает девочек, когда поблизости нет его подруги Бомбины. Но Бомбина почти всегда поблизости. Она гувернантка двух первоклассников, Кристины и Кирилла. Их бабушки просят Бомбину побольше бывать с детьми на свежем воздухе. Вот почему Бомбина и дети всегда на Лунном бульваре.
Но сегодня Бомбина и ее воспитанники не гуляли на бульваре, они занимались английским у Кирилла дома. И Гриша прошел мимо Степы один. Самый умный Гриша достал из кармана куртки шоколадный батончик, сейчас он протянет его псу Степе, Степа проглотит батончик и скажет «спасибо», все будет замечательно.
– Гриша, у нас с тобой приятная встреча, – сказал пес.
– Очень приятная, – ответил Гриша и съел шоколадку сам.
Хоть бы ушел после этого молча, пес и так расстроился. Но Гриша самый умный, а у самых умных всегда есть, что сказать. Степа давно это заметил. И Гриша потрепал пса по курчавой спине и посоветовал:
– Степа, не ешь сладкого и мучного, ты и так толстый, – и ушел.
Дорожка называлась аллея Счастливых воспоминаний. Но Степа вспоминал этот разговор совсем без радости. Он тогда крикнул вслед самому умному Грише:
– Сам толстый! И нетактичный! И жадный! И обжора! А я не толстый, а солидный. И волнистая шерсть меня полнит, это обман зрения. Тьфу на твою шоколадку!
Но Гриша отключился, а его плеер включился, в наушниках модная группа «Хрюшка-Свинюшка» пела новую песенку:
Мы крутые парни,
Нас не задевай,
Если нас увидел —
Поскорее убегай!
Ноги уноси,
Пощады не проси!
Вот так!
Очень нравится самому умному эта песня, крутая и нахальная. И он слушал, насвистывал и совершенно забыл о Степе. А Степа хотел забыть о Грише, но не мог. Ведь обиду не всегда легко забыть.
Когда появилась Василиса прекрасная, Степа не спеша подошел к ней, вильнул хвостом и попросил:
– Василиса, дай чего-нибудь вкусненького. А то настроение на нуле.
– У меня у самой на нуле, надо худеть срочно, а есть хочется. Платон толстых не любит. – И она пустилась вприпрыжку домой, где ее ждали бутерброды и макароны.
Как нехорошо, услышав жалобу, отвечать: «Мне самому плохо». Так поступают эгоисты. Степа думал об этом, но Василиса прекрасная не думала. Она мечтала о сливочном печенье, о свежих булочках и других мучных и сладких вещах.
– Станешь толстой эгоисткой, – сказал ей в спину Степа, – так тебе и надо. И твой восьмиклассник Платон бросит тебя, Василиса не прекрасная, потому что полно стройных добрых девчонок. И любая спросит: «Степочка, почему ты грустный?» И я тогда отвечу: «Меня обидели, и я обиделся. А кто обидел, не скажу – я не ябеда».
Вот какой разговор Степа представил себе и девочку представил: она обаятельная и все понимает, ей доступны чувства и переживания других людей и, разумеется, собак.
Как раз в эту минуту явилась Лидка Князева:
– Степа, – Лидка держалась на почтительном расстоянии, она боится всех собак, это не зависит от породы, размера и воспитанности собаки. – Здравствуй, Степа, как живешь?
– А чего хорошего? – мрачно глянул Степа. – Дай чего-нибудь сладенького. Или солененького, огурчика, например.
– Ничего такого нет, Степа. – И Лидка ушла, она спешила в кафе «Тройка», чтобы повидаться с одним человеком.
Лидка обогнула сидящего на дорожке пса Степу, беспокойно оглядываясь – не бежит ли он за ней. Бояться Степу смешно, в нем злости нет нисколько. Но ирония в Степе есть, и он сказал:
– Лидка! Съем! Р-р-р! – Лидка Князева со всех ног припустила по аллее Счастливых воспоминаний.
Степа вспомнил один разговор.
Это произошло дня три назад. Шестой класс по обыкновению тусовался около скамейки, под которой он лежал. И все стали дразнить Лидку:
– Лидка, а твой мастер холодных закусок тебе открывает свои кулинарные тайны? Или он темнила?
Лидка молчала – он действительно почему-то не открывал ей тайн. Потом сообразила:
– Неужели мы с ним о салатах-винегретах говорим?
– А о чем, Князева? – Леха высунул голову из-за широченной спины Барбосова, – какие разговоры?