– То есть – беседы? – спросил Барбосов.
– То есть какие базары? – поддержала своего Барбосова Надя-Сфинкс.
– Лидка! А слабо тебе Степу погладить! – Оля не понимает, как можно бояться Степу – умного, доброго говорящего пса. – Погладь, не укусит, спорим на французскую тушь для моих прекрасных ресниц.
– Не боюсь. Но собака есть собака, мало ли что у собаки на уме. И чего вы хохочете?
– А кошка есть кошка, да, Князева?
– А жаба есть жаба, правда?
– А Князева есть Князева, – вдруг подал голос из-под скамейки пес Степа, – и мало ли, что у нее в голове? – собаки не любят тех, кто их боится.
И все засмеялись.
Степа вспомнил эту сцену, хотел улыбнуться, но напомнил сам себе: «Я обиделся. Сами они толстые, а я нисколько не толстый. И могу есть все подряд».
Так подумал пес и отправился в гости, там его всегда угощали вкусными сырниками с изюмом или голубцами, которые пес особенно любил. Впрочем, сырники он тоже любил особенно. И конфеты «Коровка» – особенно.
Чтобы нажать на звонок, Степа встал на задние лапы: надавить на кнопку носом было не очень трудно. Пес часто приходит в этот дом и приспособился к мелким трудностям.
Писательница стояла на пороге:
– Степа! – из вежливости обрадовалась она. Писательница не любит, когда ее отвлекают от работы. – Пройди и посиди тихо, трудный характер персонажа никак не пишется. И как назло в самый ответственный момент кто-нибудь приходит. Но ведь всех друзей предупредила: звоните после пяти, и в гости внезапно приходить не надо, в будни я негостеприимная.
– Я не в гости, – Степа отвернулся, чтобы скрыть обиду, – просто навестил. Настроение фиговое, то есть хреновое, то есть так себе.
Писательница любит свою работу, но и Степу она любит.
– Кто обидел? – деловито спросила она, не отрываясь от компьютера. – Скажи, Степа.
– Я не ябеда, – пес тяжело вздохнул. Похоже, он жалел о том, что не ябеда. – Но обидели, да. А у тебя, писательница, есть в холодильнике что-нибудь вкусненькое? Сырники? Или блинчики? Или хотя бы сосиски?
Сейчас она угостит его, и настроение Степы хоть немного улучшится. Но писательница любит во всем разобраться подробно, такой у нее недостаток. У любого человека есть хоть один человеческий недостаток, Степа это знает. У хозяина Степы Харитона – вялость. У Агаты – излишнее кокетство. У Оли – лживость. У Барбосова – грубость. У Сфинкс – ехидство. У всех недостатки, а у некоторых не один, а много.
И писательница отцепилась от компьютера и вцепилась в Степу:
– Пес Степа. Скажи честно, когда ты ел сегодня в последний раз?
– Я по часам не понимаю, но давно, еще утром. И днем немного – Харя оставил в мисочке шарики-сухарики «Собачья радость», но они меня не радуют, люблю настоящую еду.
Она засмеялась:
– Степа, нет у меня сырников, и сосисок нет, в холодильнике один кочан капусты. Нельзя, Степочка, слишком увлекаться едой. Так мне кажется. Не обижайся, но ты за последнее время поправился. А толстым быть не очень красиво.
– Та-ак! Значит, ничем не угостишь? Эх ты, а еще писательница! – И пес ушел, окончательно обиженный.
– Извини меня, Степа! – кричала она вслед. Но Степа не слышал, он ворчал громко:
– К обиде добавила оскорбление. Мало того что не угостила, еще и обозвала. Я не толстый, а видный. Сама ты, писательница, не худенькая! На себя лучше посмотри.
Вот после всех этих тяжелых переживаний пес Степа и улегся под лавку, откуда сказал всем:
– Я обиделся.
А на кого обиделся, не стал рассказывать. Степа поступил благородно, не назвал имен обидчиков.
Может быть, он надеялся, что у него попросят прощения и угостят, наконец. Но шестой класс болтал о своем, про Степу все забыли.
– Каждое утро овсянка на воде и без масла, – рассказывала Анюта. Ей верили, она балетная, худенькая, как карандашик.
– А чай? – спросили все.
– Что-то жалко мне тебя, Анюта балетная, – Агата не насмехалась. Она в самом деле пожалела тоненькую прозрачную Анюту.
– Мне и самой себя иногда жалко, – засмеялась Анюта балетная, – ребенок без детства. Ни конфетки, ни халвы, ни пирожка. А зато! Зато я выхожу на сцену! Танцую Лебедя или Спящую красавицу, летаю, кружусь, мне легко! Партнер меня подхватывает, как перышко! А музыка играет для меня. И аплодисменты гремят! И публика кричит «браво!».
На самом деле в клубе «Фитилек» балетные выступления не были такими уж грандиозными. И сцена была небольшой. И роли Анюта танцевала попроще. Но она рассказывала свою мечту – Большой театр. Огромная сцена, настоящий оркестр с настоящим дирижером. И сотни, нет – тысячи зрителей. Успех! Аплодисменты! Все это будет в жизни Анюты балетной. Она верила. Ради этого можно не есть халвы и вафель, пирожных, орехов. И каждый день неутомимо заниматься у балетного станка. Или у простой скамейки на Лунном бульваре.