Но она не обиделась, ей стало смешно.
– А можно я буду играть в вашем спектакле медведицу? – предложила Бомбина. Стройная и высокая, она на медведицу нисколько не походила.
– Тебе не подходит, – сказал самый умный Гриша, он сам не заметил, как вошел в роль режиссера. – Медведица косолапая и неуклюжая, а ты красивая.
– И уклюжая, – хихикнула Оля. – Пусть играет.
– А в этой сказке вроде нет медведицы, – засомневалась Агата.
– У нас будет творческий подход – кто кем хочет, тем пускай и будет.
– Классно! После разберемся! – обрадовалась Василиса прекрасная. – Я буду Василисой Прекрасной, коса до пояса!
– А я автобусом!
– А я плеером!
Фантазию только разбуди, она долго не уймется. Если, конечно, фантазия неутомимая.
Мимо проходила писательница. Она слышала выкрики творческих людей, но не остановилась.
– Тороплюсь, мои дорогие, – бросила она. – Но предлагаю одно действующее лицо – Золотую рыбку. Хороший персонаж, большие возможности.
30. Зигзаг
Леха отыскал Юну на дальней дорожке, она сидела на скамейке и рисовала прутиком на снегу.
– Ты что делаешь? – глупо спросил Леха, чтобы что-нибудь сказать.
Она молча взглянула на него и стерла ногой рисунок, будто отвечая: «Не твое дело».
Но Леха успел заметить нарисованное сердце, пронзенное стрелой. Значит, неприступная девочка с таким сказочным именем и ореховыми глазами была влюблена. В кого? Этого Леха не знал, но тут же предположил: «А вдруг в меня?» И сел с ней рядом. В глубине души он знал, что не в него она влюбилась, но так хотелось надеяться!
– Почему ты всегда уходишь? Ты никогда не бываешь на тусовках, не общаешься с девчонками. Почему? Тебе неинтересно? – Он задавал вопросы вроде бы из любопытства, а на самом деле он делал Юне комплимент: «Ты не такая, как все девчонки, ты особенная, необыкновенная». – Ты с прибабахом? – спросил он уже в спину Юны – она опять уходила. – Он догнал ее и пошел рядом. – Простой разговор не хочешь поддержать! Уходишь, как призрак! Может, ты привидение? Я книжку читал про старинный замок, там призрак растворялся в воздухе. Классная книга, я ее на математике начал, а на истории уже всю дочитал – не оторваться!
Юна молча покосилась на него и вдруг рассмеялась.
– Леха, ты постоянно крадешься за мной, выглядываешь из куста, выпрыгиваешь из-за угла. Сам ты призрак. А книгу я тоже читала, она называется «Слухи и духи», страшная.
– Специально пугает писатель, не помню фамилию.
– Фамилии писателей часто забывают, – сказал знакомый голос. Из-за кустов на дорожку Случайных встреч вышла к ним писательница. – Автор пишет, придумывает интересные книги, а читатель не помнит, кто все это сочинил. Обидно. – Она улыбнулась совсем не обиженно, Лехе даже показалось, что писательница подмигнула ему. Он гордо взглянул на Юну – видела ли она, как писательница с ним, Лехой, разговаривает вполне по-свойски и может даже подмигнуть совсем по-приятельски. Но Юны рядом уже не было. Догнать, догнать! Но дорожка Случайных встреч была уже пустой. Вдалеке, на аллее, бабушки, мамы и няни катали коляски.
Леха вздохнул:
– Девочка исчезла, она всегда исчезает. Иногда мне кажется, что ее и не было, что я ее придумал.
Писательница рассмеялась:
– Придумала эту девочку я, а вовсе не ты, Леха. Я сочинила прелестную незнакомку, тоненькую, молчаливую, сочинила загадочную улыбку и легкую походку.
– И зачем вы это придумали? Девчонок и так полная книга.
– Те девочки обычные. А эта особенная, она очень нужна в моей повести.
– Скажите мне зачем. Я тоже имею право знать. Я же один из персонажей.
– Потерпи, персонаж Леха. Со временем узнаешь.
– Ну это очень долго ждать! А я уже сейчас совсем запутался. И Агата обижается.
– Выпутывайся сам, Леха. Не маленький.
Писательница кивнула Лехе и ушла домой дописывать книгу. Леха постоял, подумал, потом догнал писательницу:
– А вы можете сделать так, чтобы в книге персонажи встретились и понравились друг другу? Можете? Ведь вы автор, и от вас все зависит!
– Леха, от меня зависит не все.
– Вот это да! А от кого же все зависит?
– От самих персонажей. Они ведут себя по-своему, а мое дело только рассказать об этом читателю. И если я буду придумывать за них поступки и чувства, читатель скажет: «Вранье», забросит книгу за шкаф или под диван и уткнется в телевизор. А я хочу, чтобы он дочитал книгу до самого конца и сказал: «Все, как в жизни. И со мной так было». Привет, Леха. – И она исчезла. Взрослая писательница не ушла, а именно растворилась в воздухе.
Леха протер глаза, потряс головой. Все исчезали сегодня. Он ругнулся, но тут к нему вышел пес Степа.
– Леха, хочешь расскажу анекдот?
Прекрасный пес Степа сидел перед Лехой и смотрел на него со своей неотразимой собачьей улыбкой.
– Расскажи, Степа. Ты – настоящий друг. Появляешься, когда очень нужен. И не растворяешься в туманном воздухе, как некоторые.
– Слушай. Французская мышка выбежала из норки огляделась: кота нет, она шмыг к бару, выпила рюмку вина и – назад в норку. Английская мышка выскочила из норки, повертела головой: кота нет. Она – к бару, выпила рюмочку и назад, в норку. Русская мышка вылезла из норки, огляделась: кота нет. Она – к бару. Выпила стакан водки, еще один, огляделась и сказала: «Кота нет? Ну что ж, подождем».
Леха рассмеялся не сразу. Обдумал ситуацию. Зато когда до него дошел смысл, хохотал так громко и заразительно, что Степа подал ему лапу и сказал:
– Ты – настоящий друг.
На громкий хохот сбежались Лидка Князева, Агата и Профессор Юлий Цезаревич. Он сел на скамейку и стал читать свою толстую книгу:
– Леха, не хочу тебя огорчать, но я вижу отчетливо твое ближайшее будущее и ничего хорошего в нем нет. Девочка твоя тебя бросит, надоело ей терпеть твои зигзаги.
– Леха не виноват, – вдруг заступилась за него Агата, – просто он бездарный. Верность и любовь – это талант, а талант есть не у каждого.
– Во придумала! – Леха плюнул на дорожку. – Надо же такую хрень выдумать!
– Не я придумала. Это очень умный человек сказал, а я запомнила.
– Очень умный? Гришка, что ли?
– Нет, еще умнее. Сильная, опытная, независимая женщина из Клуба бывших обиженных. Я ее мысли теперь записываю в отдельную тетрадку.
Агата сказала правду, она делала записи разных мудростей. Правда, не в отдельной тетрадке, а в тетради по математике. Но это не главное. Не было под рукой чистой тетради, и она записала среди задачек и примеров: «Женщины делятся на два типа – одни не могут рассказать анекдот, другие не могут его понять» . Когда Агата это записала, она, конечно, вспомнила Лидку. К какому типу относится Князева? Она не может ни рассказать, ни понять. Над Степиными анекдотами начинает смеяться, когда засмеются другие. Была в тетради еще одна запись: «Меня обзывали по-всякому – дурой, властной, бессердечной. Умной не назвали ни разу. Нет справедливости на свете». Когда Сильная это сказала, все засмеялись. А Кассирша объяснила: «Таким как ты, Сильная, женщины завидуют, а мужики таких боятся. Кому нужна женщина умнее его?»
– Записывать умные мысли? – Леха хмыкнул. – Это глупое занятие. Умная мысль должна приходить в нужный момент без всяких тетрадок.
– И когда же тебе, Леха, приходят умные мысли? Скажи хоть одну, – Агата смотрела серьезно, но Леха видел ее насмешливые губы. Он-то хорошо знает эту девочку Агату, покладистую и вредную, тактичную и ехидную, спокойную и скандальную. Все зависит от настроения. Агата склонила голову набок и ждала его умной мысли. Юлий Цезаревич уткнулся в книгу, но тоже ждал.
А Леха? Он молчал – ни одна мысль не приходила в его голову. Наконец он сказал:
– Ученье – свет, а неученье – тьма. Шутка. Они не улыбнулись, Леха и сам знал: неостроумно. Оставалось сделать вид, что ему наплевать. Он и сделал.
Профессор закрыл книгу, она захлопнулась с таким звуком, что вороны взлетели на верхушку старой березы. Он улыбнулся Агате: