Мы подходим к собравшейся снаружи толпе, швейцар Эндрю приподнимает бархатный канат и пропускает нас внутрь.
— Привет, Амелия, — говорит он, когда я прохожу мимо него впереди Тима с Джоном. Я годами здоровалась с Эндрю, он же на меня даже не смотрел. С одной стороны, мне приятно, что столько людей обращаются ко мне по имени, с другой — меня это раздражает. Такое ощущение, будто за мной постоянно наблюдают. Но я ему улыбаюсь, поправляя при этом глубокий вырез своего шелкового платья от Марка Джэкобса.
Интересно, а нет ли здесь Адама, думаю я, когда мы подходим к стойке. Уже больше двух недель прошло с момента нашего разговора в Нью-Йорке, а он так и не позвонил, и я в шоке, хотя понимаю, что у него для этого есть веские причины. На экране то и дело мелькает реклама его шоу, и я мучаюсь от мысли, что он влюбился в главную героиню — бывшую «Мисс тинейджер США», которая дебютирует в шоу — и начисто забыл обо мне. Я понимаю, что могу позвонить ему сама, но не могу себя заставить. «Связь по определению не может быть односторонней, — думаю я. — Разумеется, он позвонит».
Когда мы подходим к бару, Тим спрашивает, что я буду пить. Мы впервые за все время пошли куда-то вместе, и я уже давно была готова к этому вопросу. Рэчел сказала, что мне вовсе не обязательно объяснять кому-то, почему я не пью, но, уж если спросят, можно сказать, что мне колют антибиотики. «Скажи, что ты больше не пьешь, — подсказывает мне внутренний голос, когда я обвожу взглядом выстроившиеся передо мной в ряд бутылки. — Ну что он, колонку у тебя отнимет, что ли?»
Но вместо этого я заказываю клюквенный сок с содовой, а Тим лишь кивает и делает заказ, а себе и Джону берет водку с тоником. Я замечала в последнее время, что люди не так уж и зациклены на спиртном. «Может, он решил, что я уже устала круглосуточно пьянствовать», — думаю я и даже не знаю, радует ли меня это или пугает.
— Ну, так чем ты можешь нас порадовать из недавнего? — спрашивает меня Тим, когда мы усаживаемся в свою кабинку. Джон выжидательно поднимает взгляд, и мне вдруг становится ужасно не по себе при мысли о том, что они думают обо мне на самом деле. «Соображай, — говорю я себе, — быстро». Я начинаю перебирать события последних нескольких дней: в понедельник вечером я ездила на собрание в «Пледжс», чтобы увидеться с Джастином, но он не появился; во вторник играла с кошками, страдала из-за Адама и читала книгу о «Пледжс». Среда? Я не могу вспомнить, что делала в среду, и меня на мгновение охватывает радость: значит, я сейчас наверняка расскажу им какую-нибудь захватывающую историю. Но тут же вспоминаю, что, нажимая наугад кнопки на пульте, случайно наткнулась на «Энимал плэнет», где показывали передачу про белых медведей, которую я и смотрела. Я уже начинаю паниковать, боясь разочаровать обоих, когда вспоминаю тот вечер, когда пришла в «Гайс» с Чэдом Миланом, а ушла с Риком Уилсоном. «Я ведь не сочиняю, — размышляю я. — Просто слегка перетасовываю даты».
— Ну, — говорю я. — Я тут на днях ужинала с агентом САА.
Тим вежливо кивает, хотя вид у него слегка разочарованный.
— А ушла с одним безработным актером, от которого в шестнадцать лет была без ума.
— Нет! — кричит Тим, не веря своим ушам, и его губы мгновенно расплываются в широченной улыбке. И он добавляет, взглянув на Джона: — Дрянная девчонка.
— Я просто не знала, как мне избежать прощального поцелуя с агентом, — говорю я, пожимая плечами. «По вопросам филантропизма — к Анджелине Джоли», — даю я себе установку, продолжая рассказывать Тиму с Джоном, как целовалась с Риком в машине, потом отправила Чэду сообщение, а на следующий день в спортзале он меня расколол.
— Этим-то то она и хороша, — обращается Тим к Джону, сделав глоток. — Она знает, что хочет, и берет это, когда все остальные ломают голову, как бы чего не натворить. — Я киваю и улыбаюсь, думая: «Ну и обманщица же я. Я не могу выбросить из головы Адама, зато сижу здесь и изображаю из себя женщину-амазонку». Мне очень хочется, чтобы Тим с Джоном перестали меня обсуждать, и я поражаюсь тому, что подобное вообще могло прийти мне в голову.
Музыка вдруг становится громче. Тим с Джоном болтают дальше, но из-за того, что они сидят напротив, я почти ничего не слышу, поэтому делаю вид, будто меня крайне заинтересовала окружающая обстановка, хотя больше всего мне сейчас хотелось бы принять ванну с пеной.
Тут к нашему столику подходит официантка и ставит передо мной рюмку текилы, кивая в направлении стойки, где стоит Джереми Бэрренбом, продюсер, связанный с «Сони», и с улыбкой поднимает рюмку. Я улыбаюсь ему в ответ и опускаю взгляд на свою.