Они с яростью воззрились друг на друга.
— Рахотеп назначен моим личным телохранителем. Помните об этом.
Эйе лишь рассмеялся.
— Рахотеп? Человек, который охранял царя, а потом привез его домой мертвым? Послужной список говорит сам за себя.
— В том, что царь умер, нет его вины. Он предан мне, это самое главное! — возразила она.
— Собака тоже предана. Преданность не делает его ценным. Симут обеспечит вам охрану. Пока что вы можете оплакивать мужа в своих покоях. А я подумаю о вашем будущем. Что же до Рахотепа, на него была возложена определенная ответственность, и тем не менее произошло худшее. Я решу его судьбу, — небрежно бросил он.
Я знал, что услышу такие слова. Я подумал о жене и детях.
— А что насчет льва? — спросил Симут. — Нельзя, чтобы люди видели, что царь возвратился без добычи.
— Убейте ручного и покажите народу, — ответил Эйе, завершая тему. — Никто не заметит разницы.
С этими словами он удалился, настояв, чтобы царица сопровождала его. Мы с Симутом остались стоять возле худого тела царя — юноши, чья жизнь была нам доверена. Он был олицетворением нашего поражения. Что-то закончилось здесь, на этом мешке с кожей и костями. И началось нечто другое: война за власть.
— Сомневаюсь, что даже Эйе сумеет это скрыть, — сказал Симут. — Люди умеют понимать знаки, и отсутствие царя в общественной жизни будет замечено очень скоро. Учитывая, что это произойдет непосредственно после фанфар по поводу царской охоты и ожидания его торжественного возвращения, удержать слухи будет невозможно.
— Поэтому-то Эйе и стремится похоронить Тутанхамона как можно скорее и провозгласить себя царем, — ответил я. — Кроме того, ему нужно держать Хоремхеба на расстоянии как можно дольше.
— Но военачальник бдителен, словно шакал. Я уверен, он почует эту смерть и ухватится за возможность выступить против Эйе, — сказал Симут. — Не самая радужная перспектива.
Мы стояли, глядя на нежное мертвое лицо царя. Помимо прочего, в сказанном заключалось гораздо большее: возможная катастрофа для Обеих Земель, если борьба за власть не разрешится достаточно быстро.
— Меня больше всего беспокоит то, что Анхесенамон настолько уязвима для них обоих, — сказал я.
— Это вызывает серьезную озабоченность, — согласился Симут.
— Будет ужасно, если Хоремхеб прямо сейчас вернется в Фивы.
— И будет ужасно, если он вступит в этот дворец, — отозвался он. — Но как это можно предотвратить, если здесь находится его жена? Возможно, ее следует куда-нибудь отослать…
Услышанное было для меня новостью.
— Мутнеджемет здесь? Она живет во дворце?
Он кивнул.
— Но ее имя не произносилось ни разу за все это время, — удивился я.
Симут наклонил голову ближе ко мне.
— О ней никто не говорит прилюдно. Между собой люди говорят, что она безумна. Она живет в покоях, за пределами которых никогда не появляется. Говорят, все ее общение ограничивается двумя карликами — но по ее ли собственной воле или потому, что так повелел муж, я не знаю.
— Вы хотите сказать, что она здесь в заточении?
— Называйте как хотите, но свободы она не имеет. Она — семейная тайна.
Мои мысли понеслись вперед, словно пес, внезапно почуявший рядом с собой запах преследуемой дичи.
— Сейчас я должен заняться делами, но давайте поговорим потом, где-нибудь в другом месте. Что вы теперь будете делать? — спросил он.
— Ну, очевидно, будущего у меня нет, — отозвался я с легкостью, которой не чувствовал.
— Но вы еще не в оковах.
— Подозреваю, что если я попытаюсь покинуть дворец, то со мной приключится какое-нибудь странное происшествие.
— Тогда лучше оставайтесь. У вас здесь есть задача: охранять царицу. Взамен могу предложить вам защиту моей стражи и такую безопасность, какую способно обеспечить мое имя.
Я с благодарностью кивнул.
— Но прежде всего я должен сделать одну вещь. Мне нужно поговорить с Мутнеджемет. Вы знаете, где расположены ее комнаты?
Он покачал головой.
— Это держат в секрете, даже от меня. Но вам известен человек, который, вероятно, сможет провести вас туда.
— Хаи?
Симут кивнул.
— Спросите его. И помните: то, что произошло, — не ваша вина. И не моя.
— Вы думаете, люди этому поверят? — отозвался я.
Он покачал головой.
— Однако это правда, а это все еще кое-что значит, даже в нашу эпоху всеобщего обмана, — заключил Симут, повернулся и оставил меня одного в покоях царя, рядом с мертвым юношей.
Глава 35