— Вы не думаете ни о ком, кроме себя! Я рисковал для вас всем с того самого момента, как вы вызвали меня к себе. А теперь вы считаете, что я стану рисковать собственной семьей? Мой ответ — нет. Вы должны остаться здесь, во дворце, и проследить за погребением царя. Вы должны утвердиться в своей власти. А я всегда буду рядом с вами.
Анхесенамон повернулась ко мне — ее лицо внезапно подурнело от гнева:
— Я считала тебя благородным человеком, человеком чести!
— Для меня безопасность моей семьи превыше всего. Возможно, вам такая мысль кажется странной, — проговорил я, не выбирая слов, и отошел от нее. Я был слишком разозлен и не мог усидеть на месте.
— Я виновата, — помолчав, сказала она, опустив взор.
— Именно.
— Ты не должен так разговаривать со мной.
— Я единственный, кто говорит вам правду.
— Ты заставляешь меня испытывать отвращение к самой себе.
— Это не входило в мои намерения, — ответил я.
— Я знаю.
— Обещаю, я не позволю вам подвергать себя опасности.
Она пристально оглядела мое лицо, словно ища подтверждения.
— Ты прав. Я не могу убегать от всего, чего боюсь. Будет лучше, если я выберу борьбу, а не бегство…
Мы двинулись обратно по темной дорожке к освещенной комнате.
— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил я. — Эйе не терпится как можно быстрее покончить с бальзамированием и погребением, чтобы перейти к собственной коронации.
— Это так, но Эйе не может управлять временем. Тело должно быть подготовлено к погребению, должна быть приготовлена гробница, должны быть тщательно проведены все ритуалы. Для всего этого требуется определенное число дней…
— Уж кто-кто, а Эйе способен найти возможность сэкономить на чем угодно.
— Пожалуй. Но как ему удастся так долго делать вид, будто царь просто удалился от общества? Слухи просачиваются из молчания, как вода из треснувшего сосуда…
Вдруг она остановилась, в ее глазах зажглась внезапная мысль.
— Если мне суждено остаться в живых, у меня будет не так уж много возможностей. Либо я заключу брак с Эйе, либо с Хоремхебом. Это тяжелый выбор; ни один из вариантов не вызывает во мне ничего, кроме отвращения. Но я знаю, что если я попытаюсь утвердить свою власть независимо от них — как царица и как последняя дочь своей семьи, — то пока не смогу получить ту поддержку, какая мне требуется, ни среди чиновников, ни среди военных, если не считать поддержки со стороны Симута. Мне не справиться с агрессией и амбициями этих двоих.
— Но существует и третий путь. Можете стравить Эйе и Хоремхеба друг с другом, — предложил я.
Она повернулась ко мне с просветлевшим лицом.
— Именно! Оба предпочли бы видеть меня мертвой, но понимают, что живая я представляю собой ценное приобретение для каждого из них. И если мне удастся сделать так, чтобы каждый думал, что другой пытается меня заполучить, то возможно, как это случается у мужчин, они станут драться до конца за обладание мной.
Анхесенамон говорила с огромным убеждением и страстью, и внезапно в ее лице проступили черты ее матери.
— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она.
— Вы похожи на одну женщину, которую я когда-то знал, — ответил я.
Она моментально поняла, о ком я говорю.
— Мне так жаль тебя, Рахотеп. Должно быть, ты тоскуешь по своей семье и своей прежней жизни. Я знаю, что ты здесь только потому, что я позвала тебя на помощь. Это моя вина. Но с этой минуты я буду защищать тебя всей своей властью, какая у меня еще осталась, — сказала царица.
— А я сделаю для вас все, что в моих силах. Возможно, нам удастся защитить друг друга.
Мы склонили друг перед другом головы.
— Но вынужден попросить вас сделать для меня кое-что прямо сейчас, — сказал я.
Она быстро принесла все необходимое — папирус, тростниковое перо, дощечку с двумя плитками чернил, воск для запечатывания писем и маленькую баночку с водой. Я писал быстро, иероглифы стекали с моего пера с настойчивой поспешностью любви и утраты:
Моим дорогим жене и детям.
Посылаю вам это письмо вместо себя. Выполнение моей задачи задержало меня дольше, чем мне хотелось бы. Знайте, что я вернулся из путешествия целым и невредимым. Однако пока что я не могу вернуться к вам; не могу сказать также, когда я снова переступлю порог нашего дома. Хотел бы я, чтобы это было не так. Да помогут вам боги простить меня за отсутствие. Прилагаю запечатанное письмо для Хети — пожалуйста, отдайте его ему как можно скорее.
Посылаю вам всем сияние своей любви!