— Эту мерзость следует убрать с наших глаз и уничтожить в огне.
Его голос, хоть и дрожащий, звучал легко, тембр его был нежным. Подобно многим людям, которые говорят тихо, он поступал так с расчетом, зная, что тогда окружающие будут напрягать слух, чтобы расслышать каждое слово.
— Со всем почтением, ваше величество, я бы не советовал уничтожать его. Это вещественное доказательство, — возразил я.
Хаи, величайший знаток этикета, ахнул при таком нарушении церемоний с моей стороны, а мне показалось, что царь вот-вот закричит на меня. Но он, по-видимому, передумал. Вместо этого он кивнул, опустился на ложе и ссутулился. Теперь Тутанхамон был похож на перепуганного ребенка. Мысленным взором я увидел мир с его точки зрения: он один во дворце, полном теней и страхов, угроз, секретов и хитросплетений интриг, и планов. Я почувствовал искушение пожалеть его — но это было бы уже слишком.
Царь знаком велел мне приблизиться. Я встал подле него, по-прежнему не поднимая глаз.
— Значит, ты и есть Расследователь тайн. Посмотри на меня.
Я повиновался. Лицо царя было необычным: изящное сочетание утонченных черт, широкие скулы, которые словно бы подчеркивали мягкую, но убедительную силу больших темных глаз; полные чувственные губы над маленьким, слегка срезанным подбородком.
— Ты служил моему отцу.
— Да будете вы живы, благополучны и здоровы, господин! Да, я имел эту честь.
Он внимательно оглядел меня, словно желая убедиться, что я не иронизирую, затем жестом пригласил Анхесенамон присоединиться к нему. Они обменялись короткими взглядами, в которых читалось молчаливое взаимопонимание.
— Не в первый раз кто-то угрожает моей жизни. Однако — сперва камень, потом кровь, а теперь это…
Он окинул людей в комнате недоверчивым взглядом и наклонился ближе ко мне. Я ощутил на своем лице его трепещущее теплое дыхание, чистое как у младенца, когда он прошептал:
— Я боюсь, что меня преследуют призраки и тени…
Но в этот самый момент двойные двери распахнулись снова, и в комнату вошел Эйе. В его присутствии, кажется, похолодел даже воздух. Я видел, как все обращались с царем, словно с прелестным ребенком; Эйе же взглянул на него с презрением, от которого съежился бы и камень. Затем регент принялся рассматривать содержимое коробки.
— Подойдите сюда, — тихо сказал он царю.
Тот неохотно приблизился к Эйе.
— Тут нет ничего особенного. Не наделяйте эту вещь властью, которой она не обладает.
Тутанхамон неуверенно кивнул.
Затем, стремительно, словно ястреб, Эйе схватил мертвую голову, в которой кишели, падая на пол, черви, и протянул ее царю — тот отскочил назад от отвращения и испуга. Анхесенамон подошла ближе, словно желая защитить мужа, но Эйе повелительно поднял руку.
— Не надо, — тихо промолвила царица.
Старик не обращал на нее внимания — он не отрывал взгляда от царя, держа мертвую голову на ладони. Медленно, против воли, молодой царь протянул руку и, собравшись с духом, взял мерзкую вещь в руки.
Комнату наполнило напряженное молчание. Царь вглядывался в пустые глазницы и разлагающуюся плоть мертвой головы.
— В сущности, смерть — не больше, чем эти пустые кости и эта нелепая безобразная ухмылка, не так ли? — прошептал он. — В таком случае нам нечего бояться. Та наша часть, что останется жить, гораздо важнее.
Внезапно он швырнул скользкий череп обратно Эйе, который едва поймал его, словно мальчик-одиночка, не привычный к играм с мячом.