Корабль пристал возле дворца, и сошедшую на берег царскую чету быстро окружила защитная фаланга дворцовой стражи. Они поспешили внутрь дворца, словно сам солнечный свет таил в себе угрозу.
Хаи шел вместе со мной и Симутом, оживленно разговаривая. В кои-то веки он казался взволнованным.
— Эйе будет просто в ярости! — восторженно шептал он. — Он не ожидал ничего подобного!
— А вы ожидали, — уточнил я.
— Ну, мне лестно осознавать, что я был удостоен доверия царицы. Она не стала бы делать этого хода в великой игре, не заручившись предварительно поддержкой среди тех, кто к ней близок.
И поддержка ей понадобится, подумал я. Эйе крепко держал Обе Земли за горло; он до сих пор правил жречеством, чиновниками и казначейством. А Хоремхеб контролировал армию.
— Но чуть не случилась еще одна катастрофа! Еще чуть-чуть, и… Как такое могло произойти? К счастью, это не заставило царя передумать, — сказал Хаи.
Симут ощетинился:
— Главного архитектора вскоре доставят сюда для допроса!
— А вы, Рахотеп, так и не приблизились к раскрытию преступления, а злоумышленник, кажется, свободно действует не только в царских покоях, но еще и в Колонном зале, на территории самого священного храма! — проговорил Хаи, словно решил, что настало время поровну распределить между нами обвинения.
— Мы боремся с тенью, — ответил я.
— Что не означает ровным счетом ничего, — фыркнул он, к моему раздражению.
— Важно понять, как этот человек думает. Все, что он делает, — ключ к его разуму. Поэтому нам следует внимательно рассмотреть каждую ситуацию и попытаться расшифровать и выяснить ее значение. Проблема в том, что все наши усилия контролировать ситуацию сводятся на нет благодаря разногласиям, которые он тщательно создает среди нас. Для него это нечто вроде изящной игры. Он бросает нам вызов, предлагая понять его, разобраться в его мотивах и затем поймать. До сих пор мы ни в чем не имели успеха. Мы едва-едва начали принимать его всерьез. Или, возможно, мы приняли его слишком серьезно, потому что если бы мы не обращали внимания на то, что он делает, разве приобрел бы он какую-либо реальную власть?
— Вы говорите словно воин, который восхищается своим врагом, — саркастически отозвался Хаи.
— Я могу уважать его ум и ловкость, но это не значит, что я уважаю или восхищаюсь тем, как он их использует.
Анхесенамон и Тутанхамон ожидали нас в приемной, восседая на двух великолепных тронах. Все вокруг было пронизано опьяняюще-приподнятым духом, хотя витала в воздухе также и ощутимая нотка беспокойства, поскольку не все прошло вполне безупречно.
Хаи, Симут и я принесли формальные поздравления.
Тутанхамон окинул нас пристальным взглядом.
— Склоните передо мной головы! — внезапно вскричал он, вставая. — Как оказалось возможным, что я — снова! — был так унижен? Как оказалось, что для меня по-прежнему нет безопасного места, даже в моем собственном дворце?
Мы ждали, опустив головы.
— Муж мой, — быстро промолвила Анхесенамон. — Лучше подумать о том, что у нас есть. Нам стоит принять добрый совет от этих людей, которым мы доверяем.
Он снова уселся на свой маленький трон.
— Поднимите головы.
Мы повиновались.
— Ни один из вас не сумел защитить меня от всех этих опасностей. Но у меня есть идея. Думаю, это очень хорошая идея. Пожалуй, она может разом разрешить все наши проблемы.
Мы ждали, обратив к царю лица, на которых, должно быть, отражалась вся смесь наших эмоций.
— Есть ли иной, столь же освященный временем обычай, с помощью которого новый царь может выказать свою власть и храбрость, кроме львиной охоты? — продолжал Тутанхамон. — Мы объявили себя царем. А следовательно, что может послужить лучшим доказательством нашей пригодности для народа, чем охота? Я отправлюсь охотиться в Красную землю и вернусь с добычей!
Первым заговорил Хаи.
— Идея, несомненно, великолепная, — очень осторожно начал он. — Это создаст в народе самое благоприятное впечатление. Но, господин мой, подумали ли вы о величайшей опасности, какой вы себя тем самым подвергнете?
— А что в этом нового? Здесь, в собственных покоях — якобы охраняемых, якобы безопасных — опасность еще больше! — вспыльчиво возразил царь.
Анхесенамон мягко положила ладонь на его руку.
— Могу я сказать?
Он кивнул.
— Как мне кажется, успех царствования в значительной мере зависит от тщательно выверенной демонстрации возможностей и достоинств царствования — выраженных в личности самого царя. Парады в честь побед, триумфальные церемонии и тому подобное — вот средства, которыми мы представляем народу славу нашего царствования. А значит, если речь идет о безопасности царской особы, самым разумным выходом в настоящее время была бы символическая охота, проведенная в одном из наших больших огороженных охотничьих угодий.