Тутанхамон поежился. Его глаза блестели, широко раскрытые и серьезные.
— Это был сон, порожденный вашей болью. Не стоит принимать его близко к сердцу.
— Может, ты и прав. Может, и нет никакого Иного мира. Может быть, вообще ничего нет.
На его лице снова отразился страх.
— Я ошибался. Иной мир существует, не сомневайтесь в этом.
Какое-то время мы оба молчали. Я знал, что он мне не верит.
— Прошу тебя, привези меня домой! Я хочу домой.
— Корабль идет с хорошей скоростью, и северные ветра нам по пути. Скоро вы будете там.
Царь печально кивнул. Я еще немного подержал его горячую, влажную руку; потом он отвернулся лицом к стене.
Мы с Пенту вышли на палубу. Мимо скользил мир зеленых полей и крестьян, словно ничего важного не происходило.
— Каковы его шансы, по-вашему? — спросил я.
Лекарь покачал головой.
— Люди редко выживают после таких ужасных повреждений. Рана сильно воспалена, он теряет силы. Я очень обеспокоен.
— Кажется, у него сильные боли.
— Я использую все, что у меня есть, чтобы уменьшить их.
— Опийный мак?
— Разумеется, я его пропишу, если боли еще усилятся. Но я не решаюсь на такой шаг, пока это не станет совершенно необходимо…
— Почему? — спросил я.
— Это самое мощное лекарство из всех, какими мы обладаем. Но сама сила его действия делает его опасным. У царя слабое сердце, и я не хочу еще больше ослаблять его.
Некоторое время мы молча смотрели на проплывающий мимо пейзаж.
— Могу я задать вам вопрос? — наконец спросил я.
Он настороженно кивнул.
— Я слышал, что существуют некие тайные книги — Книги Тота…
— Вы уже упоминали о них прежде.
— И я полагаю, они включают в себя медицинские знания?
— А что, если и так? — отозвался он.
— Интересно было бы узнать, говорится ли там о секретных веществах, которые могут давать видения…
Пенту окинул меня чрезвычайно внимательным взглядом.
— Если подобные вещества и есть на свете, их существование раскрывалось бы лишь тем, чья исключительная мудрость и положение давали бы им право на такое знание. В любом случае, почему вы хотите об этом знать?
— Потому что я любознателен.
— Это далеко не та причина, которая может убедить кого-либо раскрывать тщательно охраняемые секреты, — ответил Пенту.
— И тем не менее… Все, что вы сможете мне рассказать, будет очень полезно.
Лекарь какое-то время колебался, потом промолвил:
— Говорят, существует некий магический гриб. Его можно отыскать лишь в северных странах. Он якобы дарует видения богов… Но, по правде говоря, мы не знаем об этом грибе ничего определенного, и никто в Обеих Землях никогда его не видел, не говоря уже о том, чтобы экспериментировать с ним для того, чтобы доказать или опровергнуть его действие. Почему вы спрашиваете?
— У меня предчувствие, — отозвался я.
Пенту не нашел это забавным.
— Возможно, вам необходимо нечто большее, чем предчувствие, Рахотеп. Возможно, вам пора получить собственное видение.
На протяжении последней ночи нашего путешествия лихорадка у царя усугубилась, он ужасно страдал. Черная тень инфекции продолжала пожирать ткани его ноги. Тонкое лицо Тутанхамона сделалось землисто-бледным, а белки глаз, когда он раскрывал их, были тусклого, желтоватого цвета. Губы пересохли и потрескались, язык покрылся желто-белым налетом. Сердцебиение, по-видимому, теперь замедлилось, и у него едва хватало сил открывать рот, когда его поили. В конце концов Пенту назначил царю сок опийного мака. Это чудесным образом успокоило больного, и внезапно я понял, в чем сила и привлекательность такого лекарства.
Лишь раз, на исходе ночи, он раскрыл глаза. Пренебрегая церемониями, я взял его ладонь в свои руки. Он едва мог говорить, даже шепотом, с трудом выговаривая слово за словом сквозь обволакивающий его опиумный транс. Он поглядел на защитное Око Ра — кольцо, которое сам дал мне, — и с неимоверным усилием, призвав последние оставшиеся силы, заговорил:
— Если мне суждено умереть и перейти в Иной мир, то прошу тебя: сопровождай мое тело, сколько сможешь. Проводи меня до моей гробницы.
Его миндалевидные глаза серьезно смотрели на меня с изможденного лица. Я узнал заострившиеся черты и необычное напряжение, говорившие о приближении смерти.
— Даю вам слово, господин, — сказал я.
— Боги ждут меня… Там моя мать. Я уже вижу ее. Она зовет меня…