Тэйе всегда занимала высокое положение, но сейчас возвысилась необычайно, ведь она была женой чати, высшего сановника в государстве. И ни для кого не было секретом, что Эйе нередко советовался с ней, излагал ей свои мысли. Поэтому меня всегда настораживало, когда Тэйе в моём присутствии и особенно в присутствии Тутанхатона упоминала как бы вскользь о важных государственных делах. Вот и сегодня она сказала, подавая мне питьё, сказала беспечным тоном, вовсе и не глядя ни на меня, ни на фараона, который сидел в кресле возле моего ложа:
— Каковы эти военачальники Мехи и Нахт-Атон, да ещё и его высочество Джхутимес! Когда это было под солнцем Кемет, чтобы военачальники не слушались слова высшего начальника? Остались в Ахетатоне, хотя он давно повелел им отправиться в путь, ползают в пыли у порогов дворца... Поистине, такого ещё не бывало! Господин Хоремхеб ведь знает, что делает...
Тутанхатон взглянул на старую кормилицу, нахмурил брови. Он выглядел утомлённым после целого дня приёмов и разбора судебных дел, требовавших голоса фараона. Не оставляя своих военных упражнений и учёных занятий, он едва находил время не только для дневного, но и для ночного отдыха и потому выглядел старше своих лет с этой взрослой усталостью на юном лице. Я была бесконечно ему благодарна за эти краткие часы, которые он мог проводить у моего ложа, чтобы царица Нефр-эт не чувствовала себя такой одинокой. Присутствие дочерей не могло утешить меня так, как утешал его взгляд, его голос, хотя я и чувствовала, что после того, теперь уже давнего, нелёгкого разговора он не всё говорил мне и не до конца открывал свои мысли. Но так было легче мне, вдове великого Эхнатона, и мы оба знали это... Слова Тэйе неприятно поразили Тутанхатона, он не смог скрыть этого.
— О чём ты говоришь, Тэйе? Что ещё повелел Хоремхеб? Я ничего об этом не слышал...
— Неужели, твоё величество?! Твои слуги скрыли от тебя это?
Тутанхатон нетерпеливо встал со своего кресла:
— Приказываю тебе говорить яснее.
— Твоё величество, я всего лишь женщина и мало понимаю в делах государства, но я хорошо знаю жену Мехи, госпожу Ити...
— Ты напоминаешь мне вавилонского посла! Говори яснее, что там произошло с Мехи и Нахт-Атоном?
— Хоремхеб велел наказать их плетьми и погнать в пустыню, как простых воинов, за то, что они будто бы не почитают великого Атона.
— Быть не может, Тэйе! Они стояли рядом с колесницей великого Эхнатона, принимали пищу из рук его... И потом, разве Хоремхеб верховный жрец, призванный решать такие дела?
— Говорят, твоё величество, что Хоремхеб потому и обрушился на этих военачальников, что они были из тех, кого называют сиротами его величества Эхнатона, вечноживущего...
— Так не поступают с лучшими военачальниками, сколь велика не была бы их вина! Хоремхеб обязан был доложить мне об этом, выполняя свою прямую обязанность правителя Дома Войны! — Тутанхатон горячился, его пальцы нервно теребили висящий на поясе кинжал. — Почему Эйе не доложил мне об этом?
— Твоё величество, Эйе хотел разобраться в этом деле сам и не желал беспокоить твоё величество по такому пустячному поводу...
— Пустячному? Когда лучшие военачальники подвергаются гонениям?!
Он был огорчён и рассержен, и я могла бы напомнить ему его же собственные слова о верных советниках, но отчего-то мне не хотелось делать этого. Наконец Тутанхатон опомнился и сказал с виноватой улыбкой:
— Прости меня, мать, я не должен был тревожить тебя. Сегодня краски твоего лица нравятся мне гораздо больше, в глазах твоих появился живой блеск, и я надеюсь скоро увидеть тебя во время праздника моего восхождения на престол. Не нуждаешься ли ты в чём-либо? Если так, я готов исполнить любое твоё желание...
— Прими мою благодарность, твоё величество, мне ничего не нужно.
Он покинул моя покои, и я осталась наедине с Тэйе, которая принялась вновь хлопотать надо мной, умащая мои виски ароматным маслом. Что побудило её начать разговор о военачальниках в присутствии юного фараона? Желание Эйе? Но Эйе мог сам начать его, не возбуждая подозрений, даже был обязан сделать это как чати, как первый из друзей царя. Что-то руководило им, если он решил действовать через свою жену. Дела новой и старой знати были самыми серьёзными и запутанными из всех государственных дел. Но оба они, и Эйе и Хоремхеб, принадлежат к знатным родам Кемет, хотя местная знать всегда почиталась ниже столичной. Если Хоремхеб решил действовать в одиночку, рьяно утверждая культ Атона... Но он, человек, даже не изменивший своё имя, никогда не был в рядах новой знати Эхнатона, да и не мог быть в силу своей принадлежности к древней знати Хутнисут. Никто не замечал за ним и особенного усердия в поклонении царственному Солнцу, Эхнатон нередко бывал недоволен им. Или эти два первых советника Тутанхатона готовят что-то, объединившись, или каждый из них обманывает другого, стремясь приобрести влияние на юного царя. Чего они хотят? Свергнуть тех, кого возвысил Эхнатон? Но каким странным способом — используя имя Атона!