Наконец послы в цветистых и запутанных выражениях изложили цель своего приезда. Его величество Душратта желает узнать намерения своего брата Небхепрура Тутанхатона по поводу союза с Ретенну, которую никак нельзя считать государством, ибо она находится под скипетром митаннийского владыки. Его величество Душратту интересовало также и то, чем он заслужил такое недоверие со стороны Великого Дома. И наконец, он предлагал в жёны его величеству Тутанхатону свою внучку, славившуюся не только красотой, но и изумительным искусством танца. Все достоинства юной митаннийской царевны были расписаны послами со свойственной жителям Сати пышностью и бесстыдством, словно речь шла о породистой лошади, которую её хозяин стремится продать подороже. Я бросил взгляд на маленькую царицу — она сидела, потупив взор.
— Отвечаю моему брату Душратте, — отчётливо сказал Тутанхатон, — что царство Митанни внушило недоверие к себе союзом с правителями в Ханаане, которые искали ослабления Кемет. Отвечаю моему брату Душратте, что в намерения Великого Дома не входит война ни с Митанни, ни с Ретенну. Отвечаю моему брату Душратте, что в знак дружеского расположения принимаю его предложение и открываю двери моего женского дома для митаннийской царевны.
Ответ был таким отчётливым и недвусмысленным, что послы, привыкшие к увёрткам и длинным ничего не значащим фразам, растерялись. Тутанхатон действовал смело, слишком смело... Он явно стремился показать царю Митанни свою силу и твёрдость Великого Дома Кемет в отношении сопредельных государств. Это было опасно, хотя и верно...
— Его величество Душратта, — начал один из митаннийских послов, когда немного оправился от изумления, — не может довольствоваться обещаниями Великого Дома государства Кемет, не скреплёнными договором. Его величество Душратта огорчён тем, что его брат Небхепрура Тутанхатон дарит своим милостивым взором окраины великого царства Митанни.
— Под окраинами великого царства Митанни мой брат Душратта подразумевает Ретенну? Отвечаю моему брату Душратте: когда дворец владыки Митанни ощетинился копьями, хижины встали между ним и Великим Домом.
— Его величество Душратта огорчён опрометчивыми действиями его предшественников и военачальников, неверно истолковавших его повеления.
— Отвечаю моему брату Душратте: пусть прикажет своим военачальникам уйти из ханаанских земель и не приближаться к границам Ретенну в знак доказательства своих добрых намерений. Пусть предоставит Ретенну самой решать свои дела с царским домом Вавилона. Пусть будет уверен мой брат Душратта, что Великий Дом не откажет ему в помощи, если стрелы хатти перелетят через границы великого царства Митанни.
Этот подарок был разумно преподнесён под конец, и он стоил сделанных Митанни уступок, даже Ретенну. Что ж, подумал я, пусть Митанни увидит силу молодого фараона. Молодость рвётся в сражение впереди своих войск, опыт приходит после многих сражений. Нельзя не признать, что ответ фараона был разумным. Разумным в том смысле, что твёрдость фараона произведёт благоприятное впечатление на царя Ашшуруббалита, и на высших военачальников Кемет.
— Доволен ли мой брат Душратта? — спросил фараон.
Послы совещались недолго. В изысканных выражениях их устами царь Душратта поблагодарил своего брата Небхепрура Тутанхатона и выразил желание немедленно скрепить достигнутое соглашение договором, высеченным на каменных плитах на языке Кемет и на языке Митанни. Кроме того, царь Душратта спрашивал, когда его внучка может отправиться в путь.