В небольшой каменной клетке без дверей, на приступке вдоль стены, девушки ждали своего часа. Было прохладно, тем удивительнее ощущалось тепло от простой цепочки на шее, которую Тутха так и не смогла снять. Вспомнился последний взгляд ее хозяина. И, прикоснувшись к ней рукой, Тутха подумала:"Не верну я тебя..."
Вскоре надсмотрщик со шрамами занес оружие: булаву и щит для орчихи, копья и небольшие щиты человечкам, меч-гладиус и большой щит нагине. Тутхе достались парные кинжалы-сики. Она тут же проверила их балансировку, чем вызвала заинтересованный взгляд надсмотрщика.
После осмотра оружия девушки поняли, что шансы на выживание уменьшились в разы - вчерашняя тренировка была с другими видами оружия. Орчиха грязно и громко выругалась, нагиня шипела, брызжа слюной. Растерянных человечек трясло. Тутха со вздохом прошептала:
- Твари! - и в сторону надсмотрщика: - выживу - убью!
- Распоряжение хозяина,- коротко пояснил тот, но ехидная улыбка сказала больше - до хозяина вам не добраться.
Кинжалы были утяжеленные, можно метать - удовлетворенно отметила Тутха. Сидеть на холодном камне больше не хотелось и она встала около дверного проема. Вторая часть охоты закончилась, по коридору мимо них вели оставшихся в живых военнопленных. Окровавленные и израненные, они медленно двигались к комнате-лекарне. Двое первых шли шатаясь и поддерживая друг друга, за ними еще плелись, держась за стены трое, заключал процессию воин, несший на себе беспамятное, но видимо еще живое тело. Этот, последний, вдруг поднял залитое кровью лицо и уперся взглядом в глаза Тутхи:
- Ты?! - выдохнул с горечью, - о, боги! - его толкали вперед рукоятью сабли охранники, но он крепко стоял и торопливо шептал: - девочка, милая, выживи!
Его пнули посильнее, а второй охранник толкнул Тутху внутрь комнаты:
- Пшла!
Это был Бив. Он выжил. Последняя арена в этом году, значит его ждет школа для обучения парным и групповым боям. Уже не со зверьми. Люди станут его противниками. Сердце Тутхи подкатилось к горлу.
А ее подруги по несчастью пытались в оставшееся время хотя бы приноровиться к новому оружию. В маленькой клетушке это было сложно и они договорились упражняться поочереди. Тутха решила не тратить силы, села в дальний угол и закрыла глаза.
Под звуки гонга их вывели из сумрака на залитую ярким солнцем арену. Паникующих человечек тащили за шкирку дюжие охранники. Они визжали, роняли пики, обвисали в их руках. И такая картина была с нескольких сторон: у каждого выхода визжали и брыкались ярко одетые разнорассовые женщины. Шесть входов, по пятерке. Одежды были красные с синим, желто-оранжевые, фиолетово-бордовые, белые с черным, голубые с желтым и красно-болотные.
У каждого входа на шестах развевались флаг и герб хозяина, выставившего на потеху женщин. Тутха поняла, что одежда обреченных носила их цвета. Удобненько. Сразу видно, чью растерзали, а чьи еще живы. Женщин оставили на арене и входы наглухо закрылись. Многие кинулись к ним стуча кулаками и рыдая. Все это вызывало всполохи смеха на трибунах. Нагиня и орчиха двинулись в середину арены. Туда потянулись более менее адекватные и по команде орчихи встали кругом, внутрь спиной.
На трибунах не смолкал смех, там веселились, ставили ставки как на тех, кто дольше продержиться, так и на тех, кто первым умрет. Букмекеры носились между рядами знати, собирая деньги и выдавая пластины с надписями. На арене стало тише, некоторые, ранее бившиеся в двери, потянулись к центру, где в напряженных позах застыли несмирившиеся. Тутха встала чуть в стороне. Опустила голову и расслабилась. Все ждали удар гонга.
Глава одиннадцать
Утром братьев посетил Ликур, распахивая плотные шторы в неряшливой после ночной попойки комнате Энжела. В воздухе витал тяжелый запах перегара, еды, сладких духов и нескольких немытых мужских и женских тел. Энж спал на запятнанном вином и едой ковре около стола. Деймон - наполовину свисая с помятого ложа. На ложе в разных позах крепко спали три неодетые девки. Ликур поморщился и потряс девку, лежащую с краю: