Тутха спрыгнула с поверженного тела, и прошла эти два метра до нагини. Положила пальцы на шею - под ними слабо, но билась, тонкая жилка жизни.
- Не умирай,- прошептала она и подняла к небу глаза, полные боли и слез,- граф, я убью тебя...
Глава четырнадцать
Охота напыщенных отпрысков знатных семей и упертых свободных граждан не тронула внимания братьев. Но, когда магический шар крупно показал странное чудовище и лица девушек, выставленных на арену от знати разных рас, Энж толкнул Дейма:
- Смотри!
Испуганные лица человечек сменялись зеленоватыми мордами орочьих самок, непривлекательными гномьими личиками, безупречным лицом нагини и вот мелькнуло невозмутимое бледное лицо с опущенными длинными ресницами.
- Она!- выдохнул Дейм , а Энж пожал плечами:
- Не факт. Волос не видно, да и глаз тоже.
- Она. Это лицо я узнаю с закрытыми глазами! И она в цвете Чесских!
С этой минуты братья, вытянув шеи, стали наблюдать за действием на арене. Даже то, что мимо них в лоджию отца проскользнул его бессменный лекарь, никак не отвлекло их от созерцания. Монстр их интересовал постольку-поскольку. Они отметили его необычность и силу. И то, что бороться против него надо было выставить вооруженных воинов, а не кучку испуганных женщин.
- Смотри, не лезет! Боится?
- Да нет. Вон лицо в шаре - спокойная, ждет чего-то.
- Глаза! Глаза ты видел? Ее. Цвет моря! Светятся прям.
- Вижу, вижу. Не дергай! Нагиня! Неуж будут драться?
- Смотри - договариваются.
Когда хрупкая фигурка их пристального внимания пошла на монстра, шар показывал только ее. Дейм дернулся, вынимая короткий меч из ножен. Энж схватил его за плечи:
- Стой, брат!.На все воля богов! Она что-то задумала. Погоди, говорю!
И дальше калейдоскоп событий - схвачена их красотка. Шевеление ее вкусных губ - она что-то говорит чудовищу, легко ударяя кулачками по его сжатой лапе. Красивое лицо нагини в шаре, обезображенное жутким змеиным оскалом, отвлекло братьев. Ее бросок к лапе чудовища, его падение, неудачный побег нагини - и вот два кинжала торчат из глазниц монстра, а их девушка отлетает на песок арены, замирая и рассыпая серебристые волосы. По трибунам летит вздох удивления и восхищения - гаремная внешность - таких в пасть зверя не кидают.
Тут же вскакивает и шар показывает легкую гримасу боли на красивом лице, большие бирюзовые глаза, окидывающие арену в поиске чего? меча. Свободные обдуманные движения выдают настоящего воина - воительницу - беспощадную и опытную. Ее прыжок и удар, прекративший мучения израненного чудовища вызывают вздох облегчения у братьев и восторженный рев зрительской толпы.
Потом она стояла на поверженном монстре и оглядывала арену, словно хотела запомнить это кровавое место. Прыгнула легко и высоко с туши чудовища.
- Она - не человек,- отметил Энж.
- Но и не маг! - сказал Дейм,- я не знаю такую расу. Она - воин. И она - красавица! Я заберу ее прямо сейчас!
- Она выставлена графом Чесским. Братец, ты тут причем?
- Если бы не ты!.. Она бы не подверглась такой опасности, брат!
- Ну, ты же знаешь - у нас кто сильнее, того и тапки,- усмехнулся Энж. Мокрое от слез лицо в магическом шаре и шевеление манящих губ заставили братьев примолкнуть.
- Что? Что она сказала?
- Я. Убью. Тебя. Граф.- медленно проговорил Энж и усмехнулся, - Сегодня не хотел бы я быть Чесским.
- Ваше сиятельство,- сзади неслышно подошел тщедушный Ликур,- Сиятельства... Ваш батюшка...
- Ну, что там с ним?!
- Ваше высочество! Мой повелитель,- Ликур склонился в подобострастном поклоне,- Ваш батюшка изволили нас покинуть. Отошли.
- Не понял! Говори яснее, что с ним?! - с тревогой в голосе приказал Энжел.
- Правитель умер!
- О, боги! - братья кинулись в отцовскую ложу. Там, среди плачуших наложниц, слуг и охраны на ложе, покрытой ковром, возлежало тело усопшего императора.
- Молчать!- рявкнул Энжел. - Никому ни слова до конца зрелищ! Лекарь! Не трепещи. Сядь рядом и делай вид, что говоришь с ним. Ликур, сядь сзади ложа и иногда шевели руки отца. Ты,- обратился к охраннику,- паланкин пусть поднесут к самой ложе. Ближе к концу зрелищ. Дейм, иди в нашу ложу, делай ставки. Ничего не произошло.
- К чему все это?- спросил расстроенный Дейм. В его глазах стояли слезы непонимания и боли.
- Я не люблю хаос,- устало ответил Энж,- о смерти и смене правителя объявим завтра, с утра. Сегодня последний день зрелищ. Пусть народ повеселится и спокойно покинет амфитеатр. У нас ничего не готово к сильным потрясениям. А как отреагирует толпа на такую весть пока неясно.