Эмоции, самые разнообразные, захлестывали и Тутха вспомнила: "А ведь к технику я и не попала". Уже лежа на шикарном ложе, в мягком невообразимо легком ночном белье, пришла в голову смешная мысль: "Ну, хоть напоследок поживу, как королева!"
Тихо вошедший помощник лекаря принес бокал с травяной жидкостью:
- Выпейте, госпожа. Это для крепкого оздоравливающего сна.
Тутха выпила, уютно согрелась и провалилась в глубокий спокойный сон.
Глава шестнадцать
Гилен повернулся на звук открывающейся двери. Карст прошел в середину комнаты и выжидательно замер, слегка наклонив голову. Гилен сел в кресло, откинул голову, уперев взгляд в стену над головой лекаря.
- Говори.
- Что ты хочешь услышать, мой господин? Нагиня поправится. Сейчас начался жар, но думаю к утру пройдет. При ней я оставил помощника. Примочки, притирки, отвары - он все сделает.
- О ней я беспокоюсь меньше всего.
- Как ее зовут? - спросил лекарь.
- Не сказала. Безымяшка.
- Neminem. Нэминэм. Так и назовем. Она не человек. Нет, вернее, не совсем человек. Такую регенерацию я видел впервые. Синяки и ушибы исчезали буквально у меня на глазах. Это быстрее чем у нас - оборотней. Магии в ней нет. От слова совсем. Я боюсь ошибиться и хочу проверить в библиотеке... Возможно, она из первых древних рас. Но надо убедиться.
- Хорошо, Карст. То есть с ней все хорошо?
- Можно сказать, да. Выпила снотворное зелье и спит, как младенец. День выдался тяжелый. Но с утра, думаю, она будет в полном порядке.
- Можешь идти, Карст.
Почти у двери лекарь обернулся:
- Я не знаю твоих планов на Нэминэм. Но она обручена. С оборотнем. И помолвочная цепь скорее пережжет ей шею, чем позволит...
Гилен выпрямил голову и жестко глянул в сторону лекаря:
- Это я знаю. Я думаю, что найду выход.
Гилен откинул красивую голову и прикрыл глаза. Он не почувствовал в ней свою пару. Вернее, он еще не знал, как это - чувствовать свою пару. Однако, девушка его сильно заинтересовала. Белые с серебром волосы, бирюзовые большие глаза, нежная светлая кожа, узкие аристократичные кисти рук, идеально женственная фигура. Ее близость волновала и вызывала отчаянное желание обладания ею.
Гилен бесшумно встал и пошел в ее покои. Нэминэм спала, разметав по подушке волосы, Гилен подошел и замер, разглядывая спокойное кукольно-красивое лицо. Нежным движением убрал прядку волос с бледной щечки. И тут же увидел, что цепочка блеснула сквозь простой металл красноватым золотом. Он снова провел пальцем по щеке, но ничего больше не произошло. Тогда он наклонился намереваясь поцеловать спящую девушку. Но не приблизился даже на расстояние ладони, как цепочка снова ярко заблестела и от нее пошло тепло.
- Чужая. Чужая невеста. Нэминэм.
Оборот был мгновенным и из покоев на волю мчался серебристый огромный волк, Он вылетел из главного входа черного замка на фоне полной луны и рванул в лес. Запах волчицы в течке почувствовал издали. Метнулся сквозь заросшую полукустарником лощину на вкусный манящий запах самки. Она стояла посередине залитой лунным светом поляне. Темная, как эбонитовая статуэтка. Задрала голову и завыла одиноким призывным воем. Кусты зашевелились с разных сторон и на поляну выскочили несколько волков. Они тут же сцепились между собою огромным рычащим клубком. А волчица оглядывала побоище и ждала победителя.
Серебристый огромный волк всех раскидал, нанося неглубокие, но болезненные раны своим соперникам. И лишь когда последний, скалясь и повизгивая, скрылся за пределами поляны, серебристый волк приблизился к самке и ткнул ее холодным влажным носом в бок. Волчица на это лизнула его в морду и медленно потрусила с поляны в глубь леса. Волк поняв, что его приняли, побежал следом за нею.
На рассвете, светящийся светлой усталостью, граф громко плескался в хозяйской купальне, фыркая и обливаясь холодной водой. Потом растирался жестким полотенцем и ел утренний бифштекс с кровью, запивая легким красным вином.
К завтраку зашел Рурх и протянул свиток с императорской печатью. Там сообщалось о смерти императора и погребальных мероприятиях, на которые надо прибыть.
- Император умер. Рурх, собираемся во дворец. Дня на три.
В покои Нэминэм Гилен вошел без стука. Она полулежала в постели, опершись на подушки.