Долго и судорожно Тутха плескала водой себе в лицо, постепенно остывая и начиная более-менее осознанно соображать. Первым делом пришла мысль, что она нездорова. Посещение техника пропустило все сроки. Умирающей себя Тутха не ощущала. Но эти вышедшие из-под контроля эмоции - слезы на арене, жалость к погибшим и раненным, чувство симпатии к подруге по несчастью нагине и беспокойство за нее, страх за себя и вот теперь - это желание отдаться мужчине, причем без выбора, все это вызывало сильную тревогу.
Продолжая держать кисти рук в холоде воды, Тутха еще раз мысленно пробежалась по всем встреченным ею за это время мужчинам. Добавила и служек, и надсмотрщика и даже обезображенного шрамами Рурха. Желание возникло только к внешне очень привлекательным, рослым и сильным мужчинам. Это не влюбленность и даже не симпатия, это было дикое инстинктивное желание стать чьей-то женщиной.
Все еще тяжело дыша, Тутха обхватила заледеневшими руками плечи и закачалась из стороны в сторону. Тревога не отпускала и Тутха подумала о нагине. О том, как Ирген всматривался в ее лицо. Он ее желал. Как женщину. "Так, спокойно. Он - оборотень. Он будет охранять свою самку. Ну, или ту, которую считает своей самкой. Значит, нагиня в безопасности. Ну, в относительной. По крайней мере, он ее будет лечить. А я. Да, я себя настолько не контролирую, что могу наброситься на него при встрече. Представляю, как вместо доброго утра кинусь ему на шею. А что потом? Даже если он мне ответит, то ... Я же другая, у нас ничего не выйдет. Как не вышло с хозяином таверны! Он не погасит моих желаний" Тутха нервно рассмеялась, представляя, как опешил бы от ее действий священник.
Светало. Ее стало подтряхивать от холода. И снова завопила проснувшаяся от долгого сна интуиция - волной окатил страх и четкая мысль "Бежать! Надо бежать!" подкинула ее на ноги и Тутха побежала к узкой калитке в каменной стене. Трясущимися руками отодвинула железный засов, дернула калитку на себя и, не запирая за собой, побежала по неширокой извилистой тропинке прочь от добротного дома. Не оборачиаясь, она все ускоряла свой бег. Тропинка змеилась по холмистой местности со слабой порослью редкого кустарника. И раздваивалась внезапно в сторону леса и в сторону небольшого поселения. Тутха свернула к лесу. Занимался день и пока светло, оборотней можно было не опасаться. Они предпочитали ночную охоту.
Около кромки леса Тутха остановилась, чтобы перевести дух. Хотя усталости еще не ощущала. Теперь она вглядывалась в маленький, стоящий на возвышении дом священника. Серый, окруженный зелеными холмами, он казался таким уютным и привлекательным, что, вдруг, захотелось вернуться. Тем более, что Тутха поняла, что ни на какого Иргена она уже не бросится. Но тут дом накрыл радужный, как мыльный пузырь, купол. А в него стали биться оранжево-красные всполохи пламени.
"Это за мной, Боги, помогите им"- и Тутха рванула по тропинке вглубь леса. Тропинка становилась все тоньше и незаметней, раздваивалась, показывая самые заветные лесные места: ягодные полянки, грибные россыпи, деревья с дикими созревшими плодами. Только Тутха проносилась мимо, ничего не видя и не разбирая дороги. Ее спине становилось жарче и жарче, словно кто-то огненный и горячий, дышащий ей в затылок, незримо приближался. Ей было страшно. И она не останавливалась. Продиралась сквозь кусты, разрывая в клочья одежду, царапая лицо и обнаженные руки, оставляя капли крови на нежной зелени листьев.
Еще один рывок и Тутха выносится на довольно большую светлую поляну. Слезы, от ударивших веток в глаза, размывают видимость. Препятствие на своем пути она видит не сразу и, не успевая затормозить, с разгона в него врезается. Препятствие подхватывает ее сильными руками:
- А вот и ты! Попалась! - запах свежести, морозной мяты и еще чего-то непередаваемо волнительного нежно пощекотал носик Тутхи. А хозяин запаха, не давая опомниться беглянке, унес ее в холодный голубой портал переноса.
Глава двадцать два
Деймон метался по своим покоям. Его взбесил его высокомерный брат. После смерти отца что-то изменилось в их отношениях. Да. И раньше они соперничали. Из-за внимания отца, из-за игрушек, из-за побед на тренировочных площадках. Потом из-за проснувщейся силы - всегда меряли, что сильнее - лед или пламя. Потом - мерялись силой в выпивке. И просто пили вместе. Потом из-за женщин. Сначала мерялись количеством. Потом - качеством. Потом - чья будет. Но всегда, всегда расходились миром: делились игрушками, давали друг друга победить, чтобы было поровну, напивались в обнимку. Менялись женщинами. А порой соблазняли одну красотку одновременно. Или нескольких. А потом вошло в привычку - расслабляться вместе.