- Хорошо, отец,- Энжел поцеловал тяжелую руку отца: "Бедная моя мама!", и с тяжелым сердцем покинул его покои.
Он прошел в свой кабинет, налил крепкого вина в кубок, сел в кресло. Вся мелочь жизни свалилась с сознания, как шелуха с лука. Он залпом выпил вино, чтобы заглушить душевную боль - жалость к совсем юной умершей матери, жалость к брату, которому досталось так мало любви и отеческой заботы, ненависть к мерзкому чудовищу, которое украло у них детство и счастье отца. Он долго думал и перебирал в уме разговор с отцом. И последней, перед сморившей дремотой, мелькнула мысль: "А девицу я все же заберу." Сам себе Энжел не мог признаться, как глубоко в душу снизу-вверх глянули на него большие бирюзовые глаза.
Через час в кабинет робко постучалего верный доверенный пес - Ликур:
- Ваше высочество! Я узнал, кого призвал Деймон. Владельца южных домов развлечений, орка Бонку. Он достаточно богат и не вызовет подозрений, если перекупит девицу.
- Шлюху,- поправил, потягиваясь, Энжел,- шлюху, Ликур! А мы заберем у него этот шанс! Идем.
И они направились, сопровождаемые небольшой охраной, в ту часть дворца, где содержались живые вещи общей казны. Охранники у двери отсалютовали острыми изогнутыми клинками и распахнули перед небольшой процессией дверь. Наследный принц остановился на пороге и начал зорко оглядывать помещение. Примчался грузный начальник охраны, что забирал прикованных воинов на арену. Склонился в глубоком поклоне:
- Ваше высочество!
- Сюда сегодня с арены доставили девку. Где она?
- Тут много девиц, ваше высочество,- с почтением в голосе сказал начальник и дал команду охранникам: - собрать всех молодых девиц! И тут построить.
И сам, развевая белые с золотом одежды, и поторапливая кнутом, начал сгонять пред очи принца всех молодых девочек, девушек и женщин. Вскоре перед Энжелом в шеренгу стояли штук сорок разновозрастных и разнорассовых девиц. Кто с испугом, кто с благоговением, кто с обреченностью смотрели на принца. А он бежал взглядом по ряду и, наконец, спросил:
- Где она?!
- Здесь все,- доложил начальник охраны.И тут из-за шеренги протолкнулись грязные оборванцы. Их лица были перемотаны окровавленными тряпками: у одного повязка закрывала глаз, у другого лоб, у третьего ухо. Плетка начальника их кинула на пол перед его высочеством.
- Ну, говори ты,- ткнул ногой Энж одноглазого.
- Девка была! Она нас покалечила! Белая, почти голая! Она сбежала! Крышами! - мужичонка захлебывался словами и, тыкая в сторону Ларки, возопил: - Ее вон та тварь подкинула!
Энжел оценивающе посмотрел от земли до крыши, потом на замершую Ларку, потом на начальника охраны:
- Ну, голубчик, и как такую охрану понимать? Что мое добро по крышам сбегает?
Побагровевший начальник только мычал и метал ненавидящие взгляды в сторону оборванцев. Но тут Ларка вышла чуть вперед:
- Ваше высочество! Не гневайтесь! Эти недостойные хотели ее изнасиловать. Ваше имущество попортить. Я от них ее спасала. Думала на крыше пересидит, с нее ведь не слезешь. А придут забирать, и достанут ее оттуда. Может она так на крыше и сидит?
- Проверить,- рявкнул принц, - этих выпороть! - показал на оборванцев,- эту пока в темницу, расспросить и пусть посидит пока. И доложить.
- На крыше пусто!- крикнул стражник сверху.
Вечерело, но досадующий принц приказал взять факелы и снарядить людей на поиски беглянки. Ну, не могла она далеко сбежать!
Глава семь
Сквозь ветки на Тутху смотрели светящиеся красные глаза и белый оскал зверинной пасти. Черный мокрый нос принюхивался и горячее дыхание било прямо в лицо. Две здоровенные лапы вдавливали грудь в землю. Тутха резким движением схватила и крепко сдавила наглый нос, вонзая ногти. Зверь от неожиданности взвизгнул и отпрыгнул в сторону.
Отбрасывая в разные стороны от себя ветки, листья и прочий мусор, Тутха подскочила, готовясь к неравному бою. В свете ночного светила она разглядела большого светлого зверя - то ли волка, то ли собаку. Он тоже внимательно рассматривал Тутху, потом прилег на землю, засунул нос между передними лапами и вроде как потер. Бой откладывался, поняла Тутха.
Услышала и увидела, как от дороги доносились людские голоса, мелькали огни факелов. Они приближались. "Ищут! Найдут!" - паника обездвижела. Тутха растерянно стала оглядываться. Песель привстал и стал медленно приближаться, слегка помахивая хвостом. Кричать? И тогда казнь. Изощренная. Но глаза зверя уже не полыхали красным огнем и собакен вроде был настроен мирно: не рычал, не лаял. Подошел и Тутха осознала, насколько он велик: