Ещё один томительный переход, и на пути снова крепость, с первого взгляда кажущаяся неприступной, сложенной из огромных обтёсанных глыб руками богов. Тутмос хмурился, стараясь не показать вида, как ему это неприятно. Осада Мегиддо стоила слишком дорого, да и то успех пришёл к нему только после того, как союзниками стали мор и голод. Что же на этот раз? Он снова собрал военачальников.
— Твоё величество, — сказал Себек-хотеп, — необходимо построить осадную стену, можно также засыпать песком канал, снабжающий город водой, но на всё это понадобится много времени.
Тутмос был нетерпелив.
— А если сделать это побыстрее?
— Твоё величество, это очень трудно….
— Может быть, ты ещё скажешь «невозможно»?
Себек-хотеп помнил гнев фараона и не желал раздражать его.
— Прости меня, твоё величество, но иного способа я не знаю.
— Вы вообще разучились воевать за время правления женщины и сами стали женщинами! На что нужны вы, если не знаете таких простых вещей? Почему хека-хасут умели брать крепости уже в то время, когда воины Кемет ещё не умели защищать их?
Вопрос был справедлив, и Себек-хотеп не мог не признать этого.
— Твоё величество, для осады нужно время и терпение, но скоро нам трудно будет добывать корм для лошадей.
— Опять ты за своё!
— Прости недостойного, твоё величество, больше я ничего не могу сказать.
Фараон сел, поигрывая плетью, хмуря брови. Допустить, что боги отвернулись от него на этот раз, что даже время года гонит его назад, в Кемет? Он не мог смириться с этой мыслью, даже если бы ему об этом сказали все верховные жрецы.
— Ты тоже ничего не можешь сказать, Хети? И ты, Дхаути?
— Нет, твоё величество.
— А если поджечь крепость?
— Вокруг много открытого места, к ней трудно будет подойти. А даже если удастся зажечь огонь, защитникам крепости будет легко погасить его.
— А если попробовать горящие стрелы?
— Лучники подвергнутся смертельной опасности, твоё величество.
— Воины на то и созданы, чтобы подвергаться смертельной опасности!
— Стрелы не смогут перелететь через высокие стены, для этого и нужна осадная стена. Если же попытаться выломать ворота…
— Что мешает это сделать?
— Открытая местность, твоё величество. Нет больших камней, нет даже больших деревьев. И враги всё равно не дадут нам подойти слишком близко.
— Значит, крепость неприступна?
Боясь вспышки гнева фараона, Себек-хотеп ответил осторожно:
— Нужно некоторое время, чтобы подготовиться к осаде, твоё величество.
— Ты же сам говоришь, что времени нет!
— Если мы задержимся, войску грозит голод.
— Но в окрестностях Мегиддо вы об этом не думали!
— Там были поля и плодовые деревья. Здесь же ничего нет.
Тутмос нетерпеливо топнул ногой.
— Вы только для того и созданы, чтобы воздвигать преграды на моём пути! Что же, Себек-хотеп, ты предлагаешь мне отступить?
— Мы ещё не начинали осады, твоё величество. Ты можешь послать гонцов…
— С мирными приветствиями правителю города? А может быть, ещё и с дарами?
Себек-хотеп в отчаянии воздел руки к небесам.
— Твоё величество, это всё, что я могу сказать тебе!
— Ты и так сказал достаточно. Значит, предлагаешь мне сделать вид, что я и не собирался осаждать эту крепость? А что будет, если правитель города заподозрит меня в трусости?
— Все они достаточно напуганы Мегиддо, твоё величество.
В первый раз за всё время беседы фараон удовлетворённо кивнул.
— Так!
— Правитель города не может знать, сколь многочисленно или малочисленно наше войско. Он знает имя великого Тутмоса, подобного богам. И мы получим от него богатые дары, хотя и не такие, какие получили бы при взятии города. Но жадность может погубить нас, твоё величество.
Тутмос изумлённо и разгневанно взглянул на военачальника.
— Жадность? Желание обогатить владения моего отца Амона ты называешь жадностью?
— Есть жадность воинов, простых воинов. Ты помнишь, как это было при Мегиддо…
— Неужели вы ещё раз допустите это?
— Скорее ляжем мёртвыми, но ты знаешь сам, людьми овладевает необузданная страсть, которую пробуждает львиноликая Сохмет. С нею нелегко справиться даже богам…
Тутмос внезапно повернулся к Джосеркара-сенебу, который, как всегда, присутствовал при разговоре фараона с военачальниками.