— Доктор Ск, воспроизведенная вами картина и убеждает в непричастности метра к глобальным махинациям, и не убеждает… Потому не убеждает, что в некоторых посылках есть изрядные люфты. Скажем, в приоритетную категорию фирма может попасть или не попасть — от кого это зависит?
— Не от метра. Есть точные реестры приоритетных фирм.
— Разве реестры не корректируются? Разве глава энергетического гиганта не смеет кого-то исключить или, напротив, внести в реестр?
— У него нет такого права. Хотя он входит в число лиц, по представлению которых могут быть сделаны изменения в реестре.
— Ну вот видите! Значит, люфт в вашей выкладке есть: при желании можно добиться включения в реестр нужной фирмы.
— Из корыстных побуждений!
— Всюду вам видятся преступники, Кх, всех вы подозреваете. Но на каком основании — профессора Грж? Пять лет назад произошел беспрецедентный и счастливый случай — на пост председателя совета директоров был избран не предприниматель, а крупный ученый, пользующийся всепланетным признанием. И не только как ученый, но и как гражданин. Истинный, а не боязливый! Все знают — во время телеинтервью он не испугался обратиться к Поводырю 89-му и потребовать от него отставки в связи с анемичной реорганизацией управленческой структуры. Его ядовитый афоризм: «Не умеешь организовать — реорганизуй!» — припекает с той поры всех религиозных преемников… И вот такого почитаемого трафальера вздумал подозревать Кх!
— Не подозревать — проверять! Это не одно и то же. И что плохого в проверке — не субъективно, конечно, а объективно плохого? Грешен — покараем, не грешен — оправдаем.
— Не лезьте в судьи, Кх, эта должность не про вас.
— Отчего же?
— На объективность у вас очень субъективный взгляд.
— Однако позвольте все же выразить мнение молчаливого большинства, которое мы тихонько сформировали под грохот основного боя… Поскольку люфтовая теория не опровергнута…
— На одном проявлении строится теория?
— Извольте, вот еще… Энергетические лимиты неприоритетных фирм урезались, как вы сами изволили заметить, доктор Ск, в несметном количестве; но их необязательно урезать одинаково: этот можно урезать на девяносто процентов, а тот — лишь на один!..
— Новое необозримое поле для злоупотреблений!
— Кх, вы удивительно устроены: не каждому дано так неподдельно радоваться тому, что кто-то где-то в чем-то мог злоупотребить. Но ведь это только предположение… А если на вас сочинить «свс» и обвинить в намерении продать разрабатываемую теорию конкурентам из атомной энергетики?
— Я первый потребую — проверяйте! В том-то и соль, что буквально все должны быть равны перед верой — и я, и метр, и сам Поводырь! И если вкралось сомнение в праведности чьих-то действий, нужна проверка.
— Никаких сомнений в действиях метра ни у нашей лаборатории, ни у десятков фирм и филиалов, составляющих концерн, до сих пор не было. Но вот сюда, в эти стены, вкралось… нет, не сомнение… вкралось «свс»! Лживая мерзость неизвестного пока происхождения. Но состряпана она довольно хитро: в ней заложена потенциальная возможность описанных поступков, их практическая реальность, осуществимость, иными словами — заложена видимость правды, мираж правды!.. Этот мираж необычайно опасен — на него легко поддаются, как мы сейчас убеждаемся, даже весьма трезвые, аналитические умы. Несложно представить степень дезорганизации производства в концерне, если станем реагировать на «свс» с внутренней установкой Кх. Два часа мы уже не покидаем кабинета патрона, а ведь еще и не приступали к расследованию, на чем настаивает поборник равенства перед верой…
— Объясните, Кх, вы сознательно игнорируете то обстоятельство, что наша вера предполагает и веру в каждого из нас, или непостижимо забываете об этом?.. Доктор Ск только что показал, что мы, неся в себе веру, незыблемо верили и в полезность нашего труда, и в полезность действий его организаторов. Почему же вдруг чья-то бумажка взрывает в вас, Кх, и кое в ком еще эту добрую веру? Не потому ли, что шатка основная вера, производной которой является вера в сограждан?