— Не хочу отвечать на ваши вопросы, господин Лц, они носят демагогический и провокационный характер… А доктору Ск отвечу: вы признали потенциальную возможность совершения тех поступков, о которых сообщает неизвестный; я же призываю убедиться в том, что он лжец, а его «важные сведения» — подлый вымысел. Как видите, наши позиции не так уж и расходятся: я тоже никого не подозреваю, тем более — не обвиняю, я тоже верую в добропорядочность сограждан; различие в одном — мне хочется удостовериться, что меня не обманывают, а вам этого почему-то не хочется.
— Говоря, что никого не подозреваете, вы лжете, Кх. Вот у меня действительно нет подозрений — мне и проверять ничего не надо!.. Вы боитесь, что вас обманывает метр. А вам не страшно, что обманывают эти листки? Вернее, их таинственный трусливый изготовитель?
— Вот это-то и надо выяснить!
— Патрон, мы отбиваем шаг на месте, пора заканчивать. Кх, став случайным или неслучайным, не знаю, обладателем «свс», так сроднился с бумажным наветом, что, по-видимому, не собирается с ним расставаться. Так пусть возьмет его в личное пользование и наслаждается им — мы же разойдемся по отсекам с архаичным убеждением, что наслаждение таится не в грязных расследованиях, а в научных исследованиях.
— Да, исследования нас сегодня заждались. Как и молчаливое, я бы даже добавил — терпеливое, большинство, мнение которого никак не удается выразить доктору Пф. Выслушаем его и будем принимать решение…
— Начну с фразы, на которой меня перебили… Поскольку теория люфта не опровергнута, ни один сотрудник лаборатории, покинув кабинет патрона и вернувшись в свой отсек, не избавится от назойливых вопросов, возникших в ходе дебатов. В том числе и вы, доктор Ск, и вы, Лц, и вы, Вг, хотя я и предвижу ваши протесты. В самом деле, господа, легко ли даже вам, яростным защитникам репутации метра, отмахнуться, скажем, от такого тихого, но обращенного к совести вопроса: а вдруг в этих паршивых листках, в этих гнусных наветах, в этих смрадных экскрементах есть хоть крупица правды? Не миража правды, а самой правды?.. Вряд ли метр замаран миллионными отчислениями в его пользу. А тысячными, а сотенными?.. Возможно, фирмы-попрошайки вообще не отваживались переводить ему деньги. Но у них оставались шансы сделать метра держателем своих акций или предоставить ему благоприятствующий режим в его частной предпринимательской деятельности — в обмен на внесение фирмы в приоритетный реестр или минимальное урезание энергетических лимитов… Согласитесь, что вне зависимости от масштабов сделок, если, разумеется, таковые вообще имели место, о нравственности говорить не приходится. Безнравственный же гражданин, как и боязливый, — не гражданин! Негражданин же не имеет морального права возглавлять величественный концерн, дающий звездную энергию всему Трафальеруму… Вот к такой цепочке суждений и такому глобальному выводу привел нас, молчаливое и терпеливое большинство, очень тихий, скромный вопрос… А поскольку ответить на него ни здесь, ни в своих отсеках никто из нас не может, мы полагаем, что содержание «свс» все-таки требует дознания…
— Но вы же старательно подчеркнули, что сделок могло и не быть!
— Однако не допускать самой мысли о их вероятности тоже было бы опрометчиво.
— Не слишком ли дорогой окажется плата за кабинетное, то есть практически немотивированное, допущение?
— О какой плате вы говорите, доктор Ск?
— Да как же вы, доктор Пф, эрудит и эстет, не понимаете, что дознание — прямое и тяжкое оскорбление метра?! Оно опорочит и весь концерн в целом, а вы его назвали величественным! Наконец, дознание запятнает всех без исключения служащих «ПИЗЭ», а нас без малого пять миллионов! Во что мы превратимся в глазах трафальеров — вы подумали, доктор?
— Подумаем вместе… Если окажется, что председатель совета директоров профессор Грж чист перед верой и трафальерами, то мы, вполне возможно, превратимся в их глазах… в триумфаторов! Да-да, ибо не побоялись фактом расследования подставить самих себя под сокрушительный удар, все проверили — и вот результат: грешников в «ПИЗЭ» нет!.. Если же выяснится, что грешник в концерне есть, то к триумфаторам нас, конечно, не причислят, но в глазах нации мы все же не падем, ибо опять-таки: не побоялись бросить на себя черную тень, провели расследование, и вот — грешник изобличен, предан трибуналу, а концерн чист перед верой и трафальерами, как звездная энергия, которой он питает планету!