— Помер он, детотрав-то… И ничьей крови не сосал, и вина в чан не лил… Больной был очень, оттого и рожу красную имел — давлением, говорят, мучился… Ну а как «свс» на него свалились да реве с бойни объявил, что пришлют откуда-то терцет для расследования, он захрипел, говорят, и сразу грохнулся. Так что до судейства не дошло…
Старик подался вперед, сгреб за рубашку, казалось, всего тщедушного Сч.
— Кто говорит? Кто все это говорит?!
— Жену-то я из провинции С6Н12О6+6О2 взял, где та самая главная бойня. Полно родни там, она ежедневку местную прислала, в ней беседа с вальщиками, что вместе с Рз работали. Они-то и говорят, что я тебе пересказал. Могу показать…
— Мало ли что дружки говорят? Это еще ничего не значит, они его выгораживают.
— За то, выходит, что он их детей травил. И своих тоже — четырнадцать душ. Все ведь то молоко пили… Нет, Тк, когда вокруг много глаз, грехов не упрячешь. Это ведь культовики-верхосиды могут и зазря заподозрить, далековато они от нас, а мы-то, низовики, промашки такой не дадим — всю подноготную друг дружки знаем. Или не так?..
— Что ж получается? — Старый селянин беспомощно обмяк. — Это я, значит, вальщика… завалил?
— Еще чего! — прикрикнул Сч. — Ты мне брось это. Его «свс» завалили!
Пахарь тяжело поднялся, подошел к полке, снял сверкающий пенал.
— Я притащил его реве. Я! — И, коротко размахнувшись, вышвырнул пенал в окно.
— Не ты, так другой нашел бы его. Потерялся бы этот, другой объявился: не видишь, что начало твориться? Полчаса тебе вдалбливали: на планете развернулось патриотическое движение — все ловят преступников. И одобряют это целиком и полностью… Только я вот теряюсь: а вдруг та знаменитость, что ты в лицо знаешь, и тот ущербный отец так же сосали свои звезды и пластмассы, как вальщик буйволиную кровь?..
Старики молча и напряженно уставились друг на друга.
13
К северо-западу от E2, гранича со столичной и напоминая неряшливой, драной какой-то конфигурацией половую тряпку, растянутую для просушки, простиралась провинция АДФ+Ф=АТФ. Здесь, в рядовом, но шумном городе ДНК, почти на окраине, в небольшом частном особняке, тоже очень внимательно, даже с жадностью, вслушивались в официальное сообщение агентства коммуникаций, а практически самого Державного синклита.
Разумеется, в подобном, сверхвнимательном, вслушивании не было ничего редкостного: в тот предсумеречный час, за исключением грудных да больных, вся десятимиллиардная страна впала в столбняк перед телеэкранами. Но в этом доме, как, впрочем, и в кое-каких иных, столбняка не было — была ликующая, едва сдерживаемая взбудораженность…
Шутливо прихлопывая друг другу рты, когда оттуда вырывались слишком уж громкие восторги — а происходило это при сообщении наиболее горестных для трафальеров фактов, — четверо обитателей особняка, двое среднего возраста, двое молодых, то и дело обменивались энергичными объятиями и поздравлениями преимущественно в адрес хозяина. Когда «кон» закончил передачу, затараторили наперебой.
— Кто бы мог предположить, что шестеренки так быстро зацепятся?
— Полыхнуло, как та самая бумага, свыскат Хг, на которой ваш карманный компьютер строчит обличения всех известных вам спецов и чиновников! Сколько их уже на вашем счету? Только не завышайте цифры — за эту работенку наград не обещали.
— Ты мне нравишься, задиристый щенок ли-Коон. И на язык шустр, и на сбор «важных сведений»… Ну, я-то никакого дела не испорчу: чтоб не соврать, за сотню уж перевалил мой счет. А теперь наши шестеренки, как ты говоришь, за-Гор, еще скорей закрутятся.
— К несчастью, вы ошибаетесь, свыскат. Теперь, наоборот, будем буксовать: на всех, кого хоть чуть-чуть знали, уже отправили «свс», а новые досье заполняются медленно.
— Правильно. Так было в самом начале наших трудов, когда требовалась изрядная добросовестность в сборе данных и их интерпретации — иначе бы никто не клюнул на бумажные обвинения. Мы обязаны были подмешивать в них правду, а неправда должна была быть правдоподобной. Но, сами видели, обстоятельства изменились: синклит призвал подданных к очищению от скверны, теперь эти несметные, но, к нашей радости, послушные стада — почти двадцать лет мы с за-Гором вживаемся в них, а к этому качеству привыкнуть не можем, — невероятно послушные стада трафальеров расшибут в усердии все имеющиеся в наличии лбы. В сложившейся обстановке целесообразно снизить качество работы в пользу ее интенсификации. А проще: халтурьте, ползуны, но быстро, еще быстрее, как можно быстрее!