Хг обошел хаотично сидевших наперсников, поочередно тронул плечо каждого, как бы подчеркивая значимость услышанного ими.
— Прореагировав смехом на приведенные примеры о дырах и младенцах, вы, полагаю, признали справедливость и перспективность моих предложений. — Хг довольно улыбнулся. — Буду считать, что они прошли апробацию в среде непосредственных исполнителей, это послужит дополнительным аргументом в диалоге с резидентурой… — Он повернулся к ли-Коону: — Ну, ты больше не боишься провала?
— Пока я с вами, метр, не боюсь! И никаких аргументов против — по ходу ваших размышлений — у меня не нашлось. Хотя… если честно… на халтуру опасливо косится моя интуиция. Но я ее накажу, и она заткнется! — Ли-Коон продолжал купаться в ковровом ворсе. — У меня теперь другое сомнение, метр: вот, предположим, однажды рассветет, трафальеры выглянут в окошки, а вся планета завалена завиральными бумажками. И что дальше?
— Не в том соль, что завалена, а в том, что терцеты потрошат единоверцев, судят, выдворяют с постов…
— Одних выдворяют, других во-дворяют. Толку-то что?
— Огорчаешь, ли-Коон: разворачивается планетарная диверсия, наверняка удастся сбросить каких-то видных ученых и сановников, которым не найдется полноценной замены…
— На десяти-то-миллиардной планете? Нам и ста жизней не хватит, чтобы извести всех полноценных.
— Таких, как Грж, единицы. А пока их заменят, пока они привьются на новых стволах, Трафальерум превратится в шар-бойню!
— К тому я и клонил! Значит, очередная агрессия… — Ли-Коон сменил ершистую тональность на раздумчивую. — И отличаться от предыдущих, провалившихся, она будет тем, что готовится не только на Айсебии, но и здесь. И многое будет зависеть от размаха диверсии и ее результатов, так, метр? — Тот кивнул. — Рискую потерять ваше покровительство, но все же не могу полностью представить ту реальную пользу от «свс», о которой вы говорите и на которую, возможно, надеется ге-Стаб. Как «свс» помогут армии? Да при первом же приближении боевых космолетов трафальеры плюнут на бумажки и включат защитные космические поля. А тех, кто прорвется, ждет прежняя участь: гибель, плен, горстку — ползучее вживание… Развейте мои тягостные сомнения, метр…
Вероятно, свыскату нравилось наставлять молодняк, и он, протяжно вздохнув — дескать, вот какую азбуку приходится разжевывать, — но не сумев скрыть удовольствия, выложил недлинное и доходчивое поучение:
— За долгие годы причастности к военным секретам, множеством из которых не сумел завладеть, я выстрадал убеждение: прорываться нужно к главному, остальные — приложения к нему, и малосущественно, сообщишь ли ты о них в «X». Так же и тут: ты уяснил, что диверсия беспрецедентна?
— Вполне.
— Уяснил, что она подготавливает нападение?
— Что подготавливает — да, уяснил, но как это произойдет на деле — не совсем.
— А вот это и есть приложения! — победно вскричал Хг. — Тебе о них и знать не надо — в свой час просветишься. Хорош был бы департамент «Война», если бы даже детали замыслов тут же раскусывали молочные зубы таких щенков, как ты.
— Рр-р, тяв! — подал голос ли-Коон, плескаясь ладонями в ворсе.
— Впрочем, на этот — единственный! — раз я бы, матерый пес шпионажа, дорого заплатил, чтобы узнать идею покорения исполина в деталях! Как взломают защиту, где намечены высадки, как пойдет захват территории, какой тактикой преодолеть превосходящие армии… — И резидент рассмеялся, намеренно выдав такую понятную в данном случае слабость.
— Тогда, метр, пожалуйте сюда! — Ли-Коон похлопал обеими руками по ковру. — Вместе будем разгрызать замыслы ге-Стаба — я молочными, вы коренными…
Не переставая смеяться, Хг спросил у за-Гора:
— Почему только из таких стервецов получаются хорошие шпионы? — Не дожидаясь ответа, объяснил: — Потому что они хитроумны, парадоксальны, расчетливы, изворотливы, энергичны, злы, веселы, эмоциональны…
— Вот это плохо! — встрял ри-Вун, погодок ли-Коона, заброшенный вместе с ним в последнюю айсебскую агрессию, служащий с ним же по протекции Хг на боевом космодроме. — Шпион — это хладнокровие! Так нас учили инструкторы из «X».